— Подожди… — выдохнула я, почти теряя дар речи.

Мне нужно было увидеть всё. Расстояние на вытянутую руку позволило взгляду скользнуть по его телу: рельефные мышцы, расправленные плечи, капли воды, сбегающие по ложбинке пресса вниз, к кромке нижних одежд. В свете свечей его кожа казалась отлитой из золота.

Боже, неужели ты меня услышал и исполнил мои самые смелые мечты?

Моя рука, до этого просто упиравшаяся ему в грудь, сама собой скользнула вниз по мокрой коже. Я быстро мазнула взглядом по лицу Шенли: он медленно опустил голову и замер, гипнотизируя мою ладонь глазами.

Я чуть растопырила пальцы и аккуратно повела рукой ниже — по этому идеальному прессу. На самом деле, я таких еще в жизни не щупала. Таких рельефных, таких нереальных… У него чуть сбилось дыхание, но никаких попыток сбежать или схватить меня за руку.

А главное — гробовое молчание.

Никаких тебе «прилично-неприлично», никаких «можно-нельзя».

Как будто даже чего-то не хватает… Так, о чем это я? М-да, Катя, чего тебе еще не хватает? Сама не знаешь, чего хочешь!

Я опустила руку еще ниже, уже самыми кончиками пальцев обводя каждую мышцу живота. Они мгновенно сокращались и втягивались под моими прикосновениями. Я опять заглянула ему в лицо: он всё так же стоял с опущенной головой, не отрывая взгляда от моей руки. Что-то странно всё это…

— Интересно, как эта фигня вообще работает? — пробормотала я себе под нос. Вроде соображает, но не возражает… Может, это какое-нибудь зелье подчинения?

Я осмелела и перехватила за край его штанов… прямо у пояса, и настойчиво потянула на себя. Шенли так резко вдохнул и втянул живот, что я на мгновение замерла от неожиданности.

— Ш-ш-ш… — успокаивающе прошипела я, словно пытаясь укротить дикого зверя.

Это было так похоже на приручение: он даже в полузабытьи, на одних инстинктах, продолжал сопротивляться. Так, нужно срочно его как-то успокоить. Он ведь понимает слова, даже отвечает…

Шенли явно «забуксовал», не понимая, что происходит, а я упрямо тянула его за край пояса к себе. Просто больше не за что было ухватиться… Ну, ладно, можно было за руки, или за…Но тогда бы он точно пришел в себя и… О чем я вообще думаю?! Извращенка! — мысленно прикрикнула я на саму себя.

Та-ак… и как мне понять, как им теперь управлять?

Где тут кнопка «вкл»?

Мой взгляд непроизвольно снова скользнул на его пах… М-да, Катя… Это не та кнопка. Совсем не та. Хотя работает она, судя по всему, бесперебойно.

Я с сожалением отпустила его пояс. Лучше пока не рисковать. А то еще придет в себя через это вшитое на подкорку сопротивление, и тогда прощай мой план, прощай свадьба.

— Ваше Высочество? — позвала я его, но он будто завис. — Шенли…

Он тяжело и резко выдохнул. О, на имя реагирует! Значит, контакт есть. Так, Катя, срочно придумывай версию, чтобы он не вздумал «очухаться», а если в процессе всё же придет в себя — чтобы не прибил меня на месте прямо в этом кабинете.

— Я ваша любимая жена, Фэнфан… Помните? — я осторожно перехватила его ладонь и потянула на себя. Надеюсь, на жен здесь не распространяются эти идиотские запреты в духе «не трогать мужа руками»? Боже, что за мир…

— Любимая жена… — как дурачок, эхом повторил он за мной.

И так на меня посмотрел — будто и правда вспомнил, что я его жена. Но взгляд при этом был такой странный… Он смотрел так, словно мучительно пытался и никак не мог вспомнить — анасколько, собственно, любимая?

Мне даже как-то зябко стало под этим взглядом. Слишком много в нем было невысказанного, темного и горячего одновременно. Наверное, я просто еще не согрелась…

— Да, всё верно… любимый муж! — я выдавила из себя самую убедительную улыбку и прикусила губу, чтобы не выдать своего волнения.

Я потянула его за руку ближе. Шенли послушно шагнул вперед и оперся руками о стол по обе стороны от моих бедер. У меня аж дыхание перехватило от того, в какой ловушке я оказалась. Он медленно перевел взгляд со своих рук на меня, и я судорожно сглотнула. Как же хорошо, что он сейчас «не в себе»!

— Интересно… муж, — я задумчиво рассматривала его лицо, — а какой бы из тебя получился муж без всех этих твоих правил и дурацких приличий?

Он смотрел прямо на мой рот, будто пытался расшифровать мои слова. Я обняла его за шею, придвинула еще ближе и чмокнула в нос, потом в щеку. Его глаза следили за каждым моим движением, веки постепенно тяжелели и прикрывались…

Так, надо торопиться. Я лихорадочно копалась в памяти, пытаясь вспомнить: как там в фильмах заканчивается действие афродизиаков? Обычно сразу идет склейка и «следующее утро». Но утром нам уже нужно быть во дворце. Сегодняшняя ночь должна ускорить мою свадьбу многократно! Интересно только, в какой момент он придет в себя? После или в процессе? Ладно, как всегда — всё на собственном горьком опыте.

Я притянула его совсем вплотную и поцеловала в губы.

Всё-таки целоваться с ним было чертовски хорошо. Особенно когда он такой покладистый. Он мягко обнял меня в ответ, осторожно поглаживая по спине…

Даже сейчас, ничего не соображая, он всё делал медленно и бережно. Настоящий аристократ до мозга костей. На секунду в голове мелькнула шальная мысль: «А вдруг он притворяется?»

Но я тут же её отогнала. Нет, он бы не смог.

Его бы, наверное, сейчас просто наизнанку вывернуло от возмущения. Мне даже смешно стало, стоит только представить… Как бы он, бедный, старался не выдать себя? Как бы заставлял себя позволять мне творить всё это непотребство?

Нет, нет… Это невозможно для такого, как он.

От этой мысли мне даже спокойнее стало на мгновение.

Катя, расслабься. Ты же сама этого хотела.

Я еще раз взглянула в его темные, затуманенные глаза. Сомнения испарились. В моих руках был самый надежный сейф империи, и сегодня я собиралась взломать его без всякого кода.

Я осмелев, попыталась обхватить его ногами, но из-за того, что он стоял наклонившись, его бедра были дальше, чем мне хотелось. Проклятый стол! Высоты явно не хватало для его роста.

Я заерзала, пытаясь устроиться повыше. И вдруг почувствовала, как подо мной что-то шуршит и сминается. Какое-то неприятное покалывание…Кажется, я уселась на чей-то очень важный доклад.

Я потянулась рукой назад. Нужно было вытащить эту макулатуру из-под себя, а для этого — немного приподняться.

И тут Шенли вдруг мертвой хваткой вцепился мне в талию, пригвоздив к месту. Я не видела его лица — он уткнулся мне куда-то за ухо, тяжело дыша.

Это было безумно эротично. Я чуть выгнулась, потянула его за плечи на себя, пытаясь снова добраться до его губ, но он не шелохнулся. Он просто держал меня за талию, не давая сдвинуться ни на сантиметр.

Я еще раз попыталась вытянуть из-под себя то, что так мешало, но Шенли перехватил мою руку и замер… Что с ним? Неужели всё-таки очнулся?

Додумать мне не дали. Он наклонился, сам положил мою руку себе на плечо и, глубоко вздохнув, будто приняв какое-то окончательное решение, подхватил меня за талию. Я, недолго думая, инстинктивно обхватила его ногами. Его пальцы с силой впились в мою кожу, словно он пытался остановить самого себя, и я услышала еще один судорожный, ломаный вздох.

Это уже выглядело более чем подозрительно…

Я отклонилась назад, всё еще вцепившись в его плечи, чтобы заглянуть в глаза и оценить «степень опьянения», но мне снова не дали этого сделать. С каким-то отчаянным полустоном он приподнял меня выше. Хотя мне, честно говоря, наоборот хотелось сползти чуть ниже, к его талии, но, видимо, так ему было удобнее. В обычном, «трезвом» состоянии Шенли такое было бы просто невозможно даже представить!

— Ты меня уже испугал, — прошептала я, лаская пальцами его щеку и запечатлев поцелуй на горячей шее. — Думала, ты уже в себя пришел…

Зачем я вообще это говорила? Наверное, просто хотелось вот так — не боясь, не стесняясь, не оглядываясь на приличия. Я уже и забыла, как это просто и легко, когда не нужно до боли в висках контролировать свои мысли, действия и слова. Когда можно просто… быть.

— Интересно, а здесь есть кровать? — спросила я, уже почти ни на что не надеясь.

Шенли медленно, словно в замедленной съемке, перевел взгляд в сторону ширмы. Я проследила за его глазами: там, в глубоком полумраке, виднелся изящный круглый проем. Неужели там еще одна комната? И там… спальня?

— Серьезно?! — я в восторге обхватила его лицо ладонями и впилась в губы быстрым поцелуем. — Чего же ты молчал? — радостно пробормотала я прямо ему в губы.

Он продолжал стоять, удерживая меня на весу, и смотрел в упор. Этот взгляд мне чертовски не нравился — уж больно много в нем было… понимания? Я поспешно расцепила ноги, и он начал медленно опускать меня на пол. И вот пока он меня опускал, я максимально отчетливо почувствовала все его… огромные, твердые намерения и желания. Ого. Катя, нужно ускоряться!

Я заглянула в его глаза — зрачки расширились так, что радужки почти не было видно. Щеки и уши горели румянцем, наверное, как и у меня. Я напрочь забыла, что мне было холодно, а одежда всё еще липла к телу мокрым грузом.

Я потянула его за руку в сторону заветного проема, но внезапно споткнулась о гору свитков, которые сама же и раскидала. Наклонившись, я выудила из кучи самый нарядный свиток, перевязанный богатой золотой лентой. Пальцы быстро справились с узлом. Лента оказалась длинной, широкой и словно сотканной из настоящего золота.

— То, что нужно, — я отшвырнула ненужную бумагу.

Свиток, не сдерживаемый больше лентой, с шелестом развернулся на всю длину прямо нам под ноги. Я потянула Шенли дальше. Он споткнулся и очень осторожно, почти с благоговением, переступил через это бесконечно длинное и, надеюсь, не очень важное донесение… Или что это вообще было? Ай, неважно! Времени и так в обрез.

Да, здесь действительно была кровать. И весьма внушительных размеров. Я остановилась, развернулась и легонько толкнула Шенли в грудь, чтобы он сел, но он уперся как скала. Так, время точно на исходе, действие «чудо-духов» кажется заканчивается!

— Извини, дорогой, — покаялась я заранее.

Уже настойчивее, всем весом я потянула его на себя. Наконец он сдался: и присел на край, обдавая меня жаром своего тела и я опустился рядом,