Я с грохотом захлопнул дверь кабинета, отгораживаясь от Ху Яна и едва сдерживая дикое, удушающее желание придушить его прямо на месте…

Хотя, если честно, больше всего на свете мне хотелось, чтобы он там, во дворе, поддался на мою провокацию и врезал мне.

Наотмашь.

Чтобы просто привести меня в чувства и выбить этот дурман из головы.

Эта маленькая, бесстыжая лисица обвела меня вокруг пальца!

Осознание этого злило до такой степени, что внутри подкатывала волна первобытной агрессии — хотелось крушить и ломать всё, что еще уцелело в этой комнате.

И в то же время… я не мог не признать её безумную, граничащую со слабоумием смелость.

Она ведь прекрасно понимала, что я рано или поздно всё узнаю, о ее коварном замысле соблазнения! И всё равно пошла до конца.

Но зачем?!

Этот вопрос разрушал любые попытки выстроить логическую цепочку. Что бы она ни задумала, она в первую очередь вредила самой себе.

Хотя «вредила» — слишком мягкое слово. Она просто не оставляла себе ни единого шанса выйти из этой истории живой, если о её поступке узнает кто-то, кроме меня.

И снова этот проклятый вопрос: зачем?

Я устало, с силой провел ладонью по лицу, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. Мне нужна информация. Я обязан понять, кто стоит за её спиной и как эту девицу планируют использовать против меня.

Ладно. Нужно взять себя в руки, запереть эмоции и хладнокровно выслушать её условия.

Я огляделся по сторонам, оценивая масштабы погрома. Надеюсь, Ху Ян не успел заметить этот позор… Почему люди, которым я решаю доверять, всегда оборачивают это доверие против меня?

Я перевел взгляд на лаковую коробочку, которую сжимал в руке. Это точно противоядие? Или очередная, куда более изощренная ловушка Ху Яна?

На ватных ногах я подошел к столу и швырнул туда коробку. Горло пересохло, дышать было нечем. До безумия хотелось пить. Наспех налив себе холодной воды, я жадно припал к чаше…

Вдруг в глубине спальни раздался шорох. Из-за ширмы показалась взъерошенная, лохматая голова Фэнфан. Я тут же прищурился, мгновенно мобилизуя все остатки разума, чтобы разглядеть её тайные, коварные намерения.

Заметив меня, Фэнфан не показала ни капли страха. Напротив — её лицо тут же озарила абсолютно счастливая, лучезарная улыбка. Радостно кутаясь в огромное одеяло, она практически побежала ко мне. Вот только двигалась она как стихийное бедствие: по дороге её длинный тяжелый шлейф сшибал с подставок всё вокруг, таща за собой в кучу всё, что попадалось ей под ноги.

Я так и замер с чашей у губ, завороженно следя за этим ураганом.

Она подбежала вплотную. На секунду она воровато, забавно оглянулась на закрытую дверь кабинета, а затем одним резким движением распахнула одеяло…

Я, честно ожидавший какого-нибудь хитрого шпионского трюка — скрытого кинжала, отравленной иглы или другого тайного оружия, — лишь увидел, что под одеялом на ней нет ничего, кроме сверкающих украшений и шелковой юбки, которая бесстыдно съехала низко на бедра. От такого «нападения» я позорно подавился водой, закашлялся, но кое-как успел прийти в себя.

А эта девчонка, не теряя времени, мертвой хваткой обхватила меня за поясницу и с силой замотала нас двоих в кокон из этого проклятого одеяла. Она прижалась ко мне всем телом — горячим, пахнущим дождем и сладкими маслами. И подняла на меня сияющие глаза

Я в очередной раз попытался включить логику и просчитать её стратегический план…

О да, она невероятно, дьявольски коварна!

Я окончательно убедился в этом, когда она вжалась в меня еще сильнее, явно имея самое прямое и недвусмысленное намерение меня соблазнить.

Противоядие на столе казалось теперь самой важной вещью во вселенной.