Мы направлялись к личным покоям Шенли. Как же давно я здесь не был…

И, кажется, этот визит станет моим последним приходом сюда. Но я искренне надеялся, что он не будет бесполезным. То, что Вэньмин вел меня к личному кабинету принца, на мгновение ввело в ступор, но вместе с тем подарило слабую надежду. Я знал, что Шенли никогда и никого там не принимает.

Значит… значит, он всё-таки справился с собой? Прямо сейчас сидит в тишине, пытается успокоить кровь, решая очередную военную стратегию или изучая старинный свиток?

Когда-то давно мы любили делать это вместе. В те времена, когда наши спарринги на мечах, состязания в стрельбе из лука, сложные партии в го и многочасовые обсуждения древних легенд еще хоть что-то значили… Я тряхнул головой, прогоняя неуместные воспоминания.

Того Шенли и Ху Яна больше нет.

— Подождите здесь, я доложу о вас, — прервал мои мысли Вэньмин.

Я коротко кивнул — мол, давай уже, шевелись. Советник быстро взлетел по ступеням и негромко застучал в тяжелую деревянную дверь.

Но чем дольше он стучал и звал принца, тем тревожнее и злее я становился. Сколько можно вызывать это высокомерие? Заходи уже! Вэньмин постучал снова, его голос сделался тише и напряженнее. Наконец, потеряв всякий стыд, он пригрозил, что войдет без спроса, и толкнул створку двери.

И именно в этот момент изнутри наконец-то долетел глухой, жесткий приказ Шенли: «Не входить!».

Да чтоб вас всех прижало! Моё хваленое аристократическое терпение окончательно лопнуло. Возможно, это было непростительно грубо, но на кону стояла судьба империи. Я решительно взбежал по деревянным ступеням, отталкивая Вэньмина в сторону.

— Ваше Высочество, Четвертый принц! У меня к вам срочный, безотлагательный разговор, — громко, четко произнес я прямо в дверь. Я сделал паузу, надеясь на мгновенный ответ, но внутри царила мертвая тишина. — Ваш покорный слуга ждет вас и чрезвычайно волнуется за ваше самочувствие.

Опять эта упрямая, звенящая тишина. Она сводила с ума.

— Кажется, нам всё-таки нужно войти и проверить, все ли с вами в порядке…

Договорить я не успел. Изнутри раздался глухой, тяжелый грохот — как будто в спешке повалили какую-то мебель или что-то тяжелое рухнуло на пол. А вслед за этим долетел резкий, хлесткий голос Шэнли:

— Я сейчас выйду.

Судя по этой ледяной, сочащейся угрозой интонации, чувствовал он себя просто отлично. Ярость и глухая злость по отношению ко мне — это была его самая нормальная, привычная реакция. Вот только этот странный грохот… Что, во имя всех богов, там происходит?!

Я терпеливо отступил на один шаг. Вэньмин замер рядом со мной, превратившись в натянутую струну. Времени на вежливые экивоки больше не было.

— Где сейчас находится принцесса? — спросил я прямо, в упор глядя на советника.

Внутри росло четкое убеждение: мне нужно прямо сейчас забрать эту девчонку и самому доставить её во дворец. Так будет безопаснее для всех нас. И самое главное — они больше не свернут с намеченного пути, чтобы снова «прогуляться» в каком-нибудь уединенном месте. И почему, во имя всех богов, именно эта мысль раздражала меня сильнее всего?.. Вэньмин резко опустил глаза и не проронил ни слова.

Что, черт возьми, здесь происходит? Где она?!

Дверь кабинета резко, с глухим стуком распахнулась. В проеме застыл Шенли. На долю секунды он замер, а затем сделал стремительный шаг вперед и, резко развернувшись… САМ закрыл дверь за собой. Этот жест, несвойственный принцу, заставил мои брови поползти вверх. Он прятал комнату.

Но в то короткое мгновение, пока створка закрывалась, я успел заглянуть ему за спину. В идеальном, безупречном кабинете Шенли, где каждая кисть и каждый свиток всегда были расставлены строго по правилам фэншуй, царил первозданный хаос.

Казалось, там только что провели жестокий обыск или подрались насмерть. На полу живописной горой валялись свитки, книги, какие-то бумаги… Большего я увидеть не успел, но даже это зрелище ввело меня в ступор.

Неужели мои люди подмешали настолько сильные афродизиаки, что «Божественной мудрости» пришлось буквально крушить мебель, чтобы справиться с собственной плотью?

Да быть того не может! Его организм с самого детства обучали противостоять любым ядам и токсинам. Состав был мощным, это правда, но Шенли точно бы справился с ним в одиночку… Если, конечно, рядом не было постоянного, живого источника раздражения.

Я перевел тяжелый взгляд на бывшего друга, оценивая его внешний вид.

На нем было наспех наброшено нижнее ханьфу, которое держалось на одних лишь завязках, без официального пояса. Выглядело всё так, будто принц действительно только что спал и быстро накинул одежду на голое тело. Но зачем безупречному стратегу империи спать сейчас, когда ему нужно срочно возвращаться во дворец?!

Шенли медленно развернулся к нам лицом и бросил на Вэньмина такой безразличный, леденящий взгляд, что мне на секунду стало искренне жаль советника. Было предельно ясно: за то, что меня провели аж до дверей личного кабинета, кому-то сегодня очень сильно прилетит. Но это, к счастью, были уже не мои заботы.

Следующий взгляд — такой же вежливо-отстраненный, но бьющий наотмашь — Шенли направил прямо мне в глаза. В нашем обществе считалось крайне неприличным смотреть так прямо и открыто, но кто я такой, чтобы указывать на правила этикета самому безупречному принцу империи?..

Я искренне надеялся, что он всё еще оставался самым безупречным.

— Прошу, господин Ху Ян, — ледяным, не терпящим возражений тоном проговорил Шенли и властным жестом указал в сторону приемных покоев, уводя меня от закрытой двери.

Но от этого резкого, размашистого движения из широкого рукава его ханьфу внезапно выскользнула и взвилась в воздух богато украшенная золотым шитьем лента… намертво привязанная к его запястью.

Я замер, проследив за ней взглядом. Шенли тоже проследил за ней взглядом, опустив глаза. Повинуясь случайному порыву ветра, дорогой шелк чуть встрепенулся в воздухе и безвольно повис плетью. Я слишком хорошо знал, что это за ткань. Такими лентами в Поднебесной традиционно скрепляли только императорские указы. Шэнли молниеносно, с едва заметным раздражением закинул руку за спину, скрывая улику в складках одежды.

— Чем обязан столь позднему визиту? — ровно спросил он.

Судя по окаменевшему лицу, он отчаянно пытался казаться равнодушным. Он изучающе, сверху вниз смотрел на меня, и я, кажется, не сумел вовремя скрыть своего глубокого потрясения. Заметив это, принц раздраженно, выдохнул. И пошел вперед к другому строению, я шел рядом.

— Я понимаю, чем вызвано ваше недовольство, Ваше Высочество… — начал я, решив, что время для пустых церемоний окончательно вышло. Шенли должен был как можно скорее взять себя в руки и доставить принцессу во дворец, пока слухи не начали уничтожать его и ее репутацию.

Принц, едва заметно усмехнулся самому себе и с глухой угрозой перебил:

— И чем же?

Он подчеркнуто отвернулся, глядя куда-то в сторону сада, словно один мой вид вызывал у него это самое недовольство.

— Я хотел бы принести свои глубочайшие извинения за действия моих помощников, — я заставил себя чуть склонить голову в знак формального почтения, пряча уязвленную гордость. — По незнанию они нанесли на кожу принцессы слишком сильные афродизиаки. Я привез противоядие для вас. — мы остановились

Я сделал шаг вперед и протянул ему на раскрытых ладонях небольшую, обтянутую лаком коробочку с пилюлей внутри. Шенли не спешил ее брать. Секунды тянулись, а мне приходилось унизительно стоять перед ним со склоненной головой и протянутыми руками… Чтоб тебя!

В какой-то момент я уже решил, что он демонстративно откажется. И эта мысль начала меня по-настоящему злить, ведь если пилюля ему не нужна, значит… всё уже кончено. Эффект яда спал, потому что нашел свой естественный выход. Я уже начал судорожно продумывать новый план действий в этой катастрофической ситуации, как вдруг Шенли медленно протянул руку.

Он сухо забрал коробку из моих пальцев

Шенли медленно, подчеркнуто осторожно приоткрыл лаковую крышку, и императорский шелк ленты опять предательски мелькнул в складках его рукава.

«Зачем? Зачем он привязал эту ленту? — лихорадочно крутилось в моей голове. — Чтобы остановить себя? Сдержать собственное тело? Но это же глупо, по-детски! Как вообще взрослому мужчине, могло прийти в голову такое? Как его, боевого генерала, может удержать кусок ткани?!» Я отказывался верить в то, что видел. «Божественная мудрость» империи искал спасения в жалком узле на запястье.

— Почему здесь только одна пилюля? — вдруг глухо спросил Шэнли.

Я на секунду опешил. Что за странный вопрос?

Он ждал две?

Кто-то еще в этом поместье попал под удар?

Я всё еще гипнотизировал взглядом его связанную руку, как вдруг меня словно молнией осенило. Мои глаза округлились. Он думает, что принцесса тоже одурманена! Он просит лекарство длянеё!

— Эти масла ей не могут навредить, — быстро, произнес я. — Тем более, ей сразу же дали противоядие, еще до того, как привели в зал. Чары рассчитаны исключительно на того, кто находится с ней в непосредственном физическом контакте…

Я жадно, не отрываясь, изучал его лицо, фиксируя каждую микрореакцию. Шенли буквально впитывал эту информацию, ловил каждое мое слово, и от этого знания его пальцы с такой яростью сжимали лаковую коробочку, что дерево жалобно треснуло.

Что, черт возьми, с ним происходит? Он злится? Но на кого? На моих людей? Или на себя…

Страшная, уродливая догадка обожгла мой разум. Голос разума окончательно затих, уступая место чистой панике.

— Что с принцессой?! — этот вопрос вылетел из моих губ прежде, чем я успел его заблокировать.

Я сделал шаг вперед, почти нарушая все границы приличия. Они ведь не перешли черту?

Шенли резко выкинул руку вперед, мертвой хваткой вцепился в отворот моего ханьфу и рванул на себя, сокращая дистанцию до минимума.

— Она. В полной. Безопасности, — медленно, по слогам процедил он мне в самое лицо. — Я же говорил тебе, что она не нуждается в твоей защите, господин Ху Ян.

Он говорил это с такой первобытной, глухой злобой, глядя мне прямо в глаза, словно намеренно провоцировал, умолял, чтобы я первым сорвался и начал драку. Откуда в этом вечно хладнокровном, замороженном человеке взялись такие дикие страсти? Кажется, масла всё ещё работали.

Я не сумел сдержать торжествующую улыбку. Нечасто выдается шанс увидеть «Божественную мудрость» империи настолько беспомощным и не контролирующим себя. В этот миг я чувствовал себя абсолютным победителем, и моё превосходство раздражало Шенли до брызжущей из глаз ярости. Он дернул меня еще ближе к себе…

И в это мгновение я подался вперед и физически уперся в то, что неопровержимо доказывало: черту с принцессой он всё еще не перешел. До катарсиса там явно было далеко. От осознания этого факта и от нелепой интимности момента моя улыбка стала еще шире.

Шенли тоже это почувствовал. На его скулах заиграли желваки. С утробным рыком он с такой силой отшвырнул меня от себя, что я едва устоял на ногах, покачнувшись, а золоченая лента опять вызывающе мелькнула в разрезе его рукава.

Подождите… Значит, он всё-таки пытался к ней приставать? И именно это сейчас злит его больше всего? Он шел к ней, малодушно оправдывая себя тем, что девчонка тоже одурманена маслами… Она ведь была с ним в кабинете? Я быстро метнулся взглядом к дверям, но там, словно верный пес, уже вытянулся Вэньмин, буквально блокируя вход и всем своим видом подтверждая мою догадку.

Но каменное возбуждение принца, его ярость и абсолютное неумение сдерживать эмоции говорили о том, что действие яда не снято. А значит… принцесса всё еще в относительной безопасности. Да и зная Шенли, он бы не допустил непоправимого, его гордость не позволила бы опуститься до насилия.

Но эта лента?

И этот разгромленный кабинет?

Он пытался её взять, а она…

Подождите. Это принцесса его связала?! Чтобы обезопасить себя от обезумевшего мужчины?

Волна дикого облегчения и искреннего веселья захлестнула меня.

Глупо, невероятно глупо, но, кажется, её дерзость каким то невероятным чудом сработала и остановила боевого генерала!

А эта девчонка начинает мне нравиться…

— Ваше Высочество, позволь спросить… — я задорно прищурился, кивая на его руку. — Эта лента на твоем запястье…

Шенли, кажется, натурально зарычал. Он снова дернулся ко мне, намереваясь переломать мне кости, и опять цапнул за отворот одежды. Я примирительно поднял открытые ладони и сделал шаг назад, увлекая его за собой.

— Подожди… Она что, связала тебя? Чтобы ты её не тронул?

Я жадно, не отрываясь, вглядывался в его искаженное гневом лицо, ища финальное подтверждение своей теории.

Шенли на мгновение замер. В его глазах промелькнуло что-то, похожее на обреченную капитуляцию. Так ничего и не ответив, он с силой толкнул меня в грудь, разрывая захват.

Судорожно стиснув лаковую коробочку с противоядием в руках, принц стремительно развернулся и чеканным шагом направился обратно к кабинету. Поравнявшись с замершим Вэньмином, он, не оборачиваясь, бросил короткий приказ:

— Помоги господину Ху Яну… найти выход из поместья.

— Ваше Высочество, я буду ждать вас снаружи, чтобы лично сопроводить во дворец! — дружелюбно, едва не смеясь, крикнул я ему в спину.

Ответом мне стал лишь неблагодарный, оглушительный грохот захлопнувшейся двери кабинета.

Какая прелесть.

Напевая под нос какую-то легкомысленную мелодию, я в самом радужном расположении духа направился к выходу из этого гостеприимного дома.

День, вернее ночь, определенно заиграла новыми красками.