Мое имя – Ашли Кислинг. Я человек, которого вся империя знает как величайшего гения. От начальной школы до старших классов академии я ни разу не уступил первое место в учебе. Происхождение? Безупречное. Семья графов Ашли – прославленный род, давший империи множество выдающихся чиновников. Отец – министр, мать – профессор имперской академии. Впечатляет, правда? Настоящие избранные, элита из элит. Да, в спорте я был никудышным… но, хм, это дело для варваров. Какой толк от натренированного тела без блестящего ума?

И конечно, я пользовался успехом у женщин. Да, звучит самонадеянно, но я был популярен. Сочетание унаследованных от матери синих волос, утонченных черт лица, знатного рода и гениальности – кто бы устоял? Куда бы я ни шел, за мной вечно следовала толпа девушек. Смею сказать, я даже затмевал принца Лайонэтто с его неприступностью. Ну разве что принцу Явунроку я уступал… Но во всем остальном был первым, всегда первым. Все, чего я хотел, становилось моим. Так должно было быть…

* * *

Я впервые встретил ее на церемонии поступления в старшие классы академии Хермес. Будучи лучшим учеником с отличной внешностью и знатным происхождением, я должен был произнести приветственную речь от лица новых студентов. Вообще-то эта роль предназначалась принцу Лайонэтто, но он уступил мне, признав мое превосходство. Что за великодушие! Именно тогда я решил, что в будущем стану служить ему.

В зале, где проходила церемония, я ждал своей очереди в первом ряду. Рядом сидела девушка с огненно-рыжими волосами.

«Это, кажется, дочь герцога Сильваны?»

Несмотря на свое почетное место, она громко зевала, чем заслужила суровый взгляд завуча.

«Так вот она, та самая „босоногая госпожа“?»

Слухи о ее подвигах доходили и до моих ушей. Невероятная ловкость, неиссякаемая энергия, взрывной темперамент. На балах она крутила кавалеров, как юлу, выматывая их до предела. Бывало, даже вступала в рукопашную с юношами – неисправимая оторва. А еще, говорят, босиком носилась по горам и лесам.

«Так я бегаю быстрее!» – вот что она говорила. Ни капли женской сдержанности – настоящая обезьянка. Впрочем, семья герцога Сильваны – старинный и знатный род. Слава покойной Юринар, придворной волшебницы, до сих пор защищала их имя. Вероятно, именно поэтому девушка и стала представительницей первокурсниц. Но со мной, при моем происхождении, интеллекте и внешности, ей, конечно, не сравниться.

«Ладно, пора. Покажем им, что значит настоящий талант».

– Итак, переходим к приветственной речи первокурсников. Слово предоставляется Ашли Кислингу!

– Благодарю! – отозвался я, вставая.

Поправив очки, я с гордостью направился к трибуне, но в тот самый момент… бабоф!

«Ох! Это я сделал! Чтоб я провалился! Почему именно сейчас и почему я, я?! Это что, вчерашний сушеный батат виноват?! Только бы никто не услышал!» – молился я, косясь по сторонам, но тут увидел потрясенное лицо седобородого директора. Заведующий академии сморщился и прижал платок к носу, старшекурсники удивленно загудели.

«О нет, все пропало! Меня раскрыли! Это конец? Моя блестящая карьера рухнула?!»

Перед глазами все потемнело, но вдруг раздался громкий скрип стула, и вскочила та самая «босоногая госпожа». Со смущенной улыбкой почесав затылок, она во всеуслышание заявила:

– Прошу прощения! Это я испортила воздух!

На мгновение воцарилась тишина… а после неловкой паузы зал разразился хохотом. Когда все думали, что это я, в воздухе витало напряжение: смеяться было нельзя. Но стоило ей взять вину на себя, и напряжение сменилось всеобщим весельем. Я – безупречный отличник, она – неугомонная, бесшабашная озорница. Один и тот же промах, однако воспринимают его совершенно по-разному. Для меня это была бы трагедия, а она превратила все в комедию. Вот что значит характер. Или, скорее, личность. Я понимал это в теории, но увидеть такой яркий пример…

Заведующий откашливался раз за разом, пытаясь сдержать смех, вот только его усилия были тщетными.

– Мисс Альфина! Это возмутительно, вы ведь на церемонии поступления!

– Простите, учитель! Но моя покойная бабушка говорила: «Лучший способ скрыть секрет – перестать делать из него секрет». Теперь все здесь – мои сообщники! Так что, пожалуйста, никому не рассказывайте о моей оплошности, хорошо?

Зал снова взорвался хохотом. Даже заведующий, не выдержав, опустил голову, пряча улыбку. Но я… я не мог смеяться, лишь ошеломленно смотрел на «босоногую госпожу», которая озорно улыбалась. Почему она спасла меня? Зачем ей навлекать на себя позор?

* * *

После церемонии я догнал ее у выхода из зала.

– Почему ты меня спасла?

– Спасла – тебя?

Она недоуменно склонила голову набок.

– Не притворяйся! Думаешь, можешь купить милость самого Ашли Кислинга? Какова твоя цель?

– А, так это был ты? Тот самый «бабоф»?

– Ты… ты что, не знала?

Теперь уже я замер в изумлении.

– Да нет, мне все равно, кто это сделал.

– Тогда… тогда почему ты взяла вину на себя?

– Потому что…

Она лукаво улыбнулась. Мое сердце вдруг подпрыгнуло, и лицо запылало. Почему?

– Так ведь смешнее, правда? Я терпеть не могу эти чопорные мероприятия: душно, скучно. Хочется сбежать или чтобы все поскорее закончилось, и тут – такое веселье!

– Веселье?! Это позор на всю жизнь!

– Из-за какого-то пука? Не преувеличивай.

Она потянулась и громко зевнула. На церемонии ее зевота казалась мне признаком невоспитанности, но теперь я не мог отвести от нее взгляд. Почему?

– Живи проще, Кислинг Ашли. Жизнь одна, знаешь ли. Если из-за такой ерунды переживать, будет скучно.

– «Одна»…

– Хотя мне и ста жизней не хватит! – Она весело хмыкнула. – Ну, бывай!

Легко махнув рукой, Альфина ушла. Рыжие волосы игриво качнулись у нее за спиной. Я мог только провожать ее взглядом, только смотреть, завороженный…

* * *

Так я встретил мисс Альфину. Это была моя первая любовь. Но тогда я не мог этого признать.

«Влюбиться в такую оторву? Ни за что! – так я заставлял себя думать. – Моя жена должна быть утонченной, изящной, женственной – достойной такого гениального человека, как я. Влюбиться в эту дикарку? Да никогда! Кто вообще может полюбить такую, как она?!»

А ее решительных манер, в которых чувствовалась внутренняя сила; ее естественную улыбку, свободную от светской лести; ее грубоватую натуру, за которой скрывалась чуткость, я не замечал! Я ее ненавидел! Внушал себе это, обманывал свое сердце.

И теперь я жалею об этом. Альфина… теперь, когда тебя нет, я бесконечно жалею. Если бы я был честнее с собой… если бы я прислушивался к голосу своего сердца…

* * *

Прошел месяц после казни Альфины и пленения Святой. В большом зале дворца собрался императорский совет. Его величество и знать обсуждали недавний побег: Святая улизнула из тюрьмы и укрылась в королевстве Хэвенроуз.

Конечно, я, Кислинг, и мой отец, граф Ашли, были приглашены. Но двоих в зале не оказалось: герцога Сильваны, отца Альфины, и принца Лайонэтто. Почему их не позвали? Мне понятно, моему проницательному уму объяснений не нужно.

– Вступать в конфликт с Хэвенроузом сейчас неразумно, ваше величество, – произнес маршал, старейший из чиновников. – Если мы потребуем выдачи Святой, это станет поводом к войне. Будь у власти Хэвенроуза умеренный король, еще куда ни шло, но сейчас страной правит принц Явунрок. Он не знает пощады и сам поведет войска в наступление.

Император покачал головой.

– Такая слабость лишь позволит соседям воспользоваться нашим положением. Если мы не отомстим за мисс Альфину, невесту Лайона, престиж империи будет утрачен. Я прикажу собрать армию и вернуть Святую!

– Смею возразить, ваше величество, – продолжил маршал. – С нашими нынешними силами наступление обречено на провал. Лучшая стратегия – выждать и понаблюдать за действиями принца Явунрока.

Я разделял мнение маршала. Общеизвестно, что для наступления требуется значительно больше войск, чем для обороны. У империи таких сил нет. Если мы начнем войну ради возвращения Святой, империя проиграет.

– Так что же? Мы оставим это без ответа? Не отомстим за мисс Альфину?!

Гнев императора заставил всех присутствующих содрогнуться. Говорят, в молодости он был вспыльчив, но с возрастом стал сдержаннее. Я впервые видел, чтобы его величество так открыто проявлял ярость.

– Пусть даже нас околдовали древней магией, но и я, и вы все пренебрегали мисс Альфиной, восхваляя Святую! – воскликнул император. – Она поддерживала Лайона все это время, а мы ее казнили и воспели эту лживую Святую! Разве я не должен искупить вину за то, что погубил девушку, которая должна была стать моей невесткой?!

Зал погрузился в мертвую тишину. Я и не подозревал, что его величество так дорожил Альфиной.

– Мы не победим, ваше величество, – возразил маршал.

– Бывают времена, когда нужно сражаться, несмотря ни на что!

– Мы не победим, – тихо, но твердо повторил маршал.

В его руке дрожал белый платок, уже мокрый от слез.

– Мы не победим. Сразиться с принцем Явунроком – значит обречь себя на поражение. Он гений войны. Если мы проиграем, земли империи будут захвачены и народ пострадает. Я тоже жажду отомстить за госпожу Альфину, но, будучи ответственным за армию, не могу поддержать начало войны.

Император умолк, подавленный словами маршала, чей голос дрожал от боли. Маршал тоже хотел отомстить за Альфину, однако начало войны привело бы к полномасштабному конфликту, в котором империя потерпела бы поражение. Человек, ответственный за жизни солдат, не мог допустить такой ошибки. Его величество, должно быть, понял это до боли ясно. Он неглупый правитель и потому не поставит личные чувства выше жизни своего народа.

В наступившей тишине вместо замолчавшего императора заговорили дворяне. Обсуждение переключилось на то, как вести переговоры с принцем Явунроком, и о возвращении Святой больше не упоминали. Все они такие умные: смотрят в будущее, а не цепляются за прошлое. Именно поэтому принца Лайонэтто и герцога Сильвана не пригласили на совет: окажись они здесь, они бы настаивали на возвращении Святой и мести за Альфину.

Я был разочарован – императором, дворянами, этой империей и… мудростью. Я разочаровался в мудрости. Мудрость не спасет Альфину. Она не отомстит за нее.

Что ж, если так… если таков мой путь… Я тихо встал и покинул зал. Чиновники, поглощенные бесконечным спором, не заметили моего ухода. Они были мудры, поэтому не заметили меня.

Если мудрость неспособна спасти Альфину, я стану глупцом. Я стану безумцем. Мне не нужны ни звание лучшего ученика, ни знатное происхождение. Они не нужны! Разве они могут вернуть Альфину?!

* * *

В тот же день я покинул графский дом. Имя, честь, будущее – все это стало ненужным. Все, что не служило мести за Альфину, оказалось лишним, и я отбросил это. Оставив записку, что порываю с семьей Ашли, я взял лишь самое необходимое и покинул империю. Позже связался с группировкой «Коса Аида», противостоящей королевству и церкви, и примкнул к ним. Они только что потеряли лидера и пребывали в хаосе. Но благодаря своему уму и решительности я быстро выдвинулся и стал новым предводителем. Я не обманывал себя: в бунте нет справедливости, это зло. Но если нужно устранить Святую, не вовлекая империю в войну и не жертвуя армиями, у меня нет иного пути.

Синяя Молния – это имя я выбрал для себя, отбросив прошлое. Имя для того, кто стал воплощением зла. О мисс Альфина! Если бы я мог встретить тебя снова… сказала бы ты, что мое – нет, наше новое имя звучит достойно?