Я с самого рождения не понимал, что значит чувствовать. Не знал, что такое грусть, гнев, тоска. И все же был кто-то, кто постоянно за меня беспокоился – сестра, Альфина. Яркая, как солнце, живая, всегда с улыбкой. Я не знал радости и не умел улыбаться. И однажды сестра сказала мне:
– Я смеюсь только потому, что хочу смеяться. Если тебе не хочется смеяться, не нужно заставлять себя. В этом мире полно лжи: говорят, что есть то, чего нет, или что нет того, что есть… Если так жить, сойдешь с ума. Поэтому старайся быть честным, насколько это возможно. Когда тебе трудно или ты в смятении, слушай голос своего сердца. Живи, следуя этому голосу.
Сестра всегда была на моей стороне. Когда меня дразнили в школе, все было так же.
«Говорят, ты гений, да?» – «Да ладно, ты же так похож на куклу!» – «Кукла! Кукла!» – «Если обидно, поплачь или разозлись, кукла!»
Узнав об этом, сестра сказала мне:
– Если ты не умеешь сердиться, я рассержусь за тебя. Если ты не можешь смеяться, я буду смеяться вместо тебя. Если ты не можешь плакать, я поплачу за тебя. Так что держи голову выше, Карл.
Потом я видел, как ее ругали отец и мать: кажется, она тайком, не сказав ни слова даже мне, написала несмываемой тушью слово «дурак» на лбах тех, кто меня дразнил. Из-за меня ее отругали. Когда я узнал об этом, мое сердце слегка дрогнуло. Может, это и есть радость?..
Но сестру казнили. Святая обрекла ее на смерть. Тогда я узнал, что такое грусть. Когда понял, что это подстроила Святая, я узнал, что такое гнев. Когда осознал, что больше никогда не увижу сестру, я узнал, что такое тоска. Это было мучительно, так мучительно, тяжело и больно, что, казалось, сердце вот-вот разорвется. Грусть. Гнев. Тоска. Но… где же радость? Где счастье? Грусть, гнев, тоска – я их узнал, хватит. Этого достаточно. Я хочу счастья, сестра… Мое сердце жаждет счастья, сестра…
Спустя неделю после казни Альфины отец, мать, Карл и старые слуги собрались в одной из комнат герцогского дома Сильвана. Все хмуро глядели друг на друга.
– Значит, Святая все еще упорно молчит? – с горечью спросил отец.
Самый старый из слуг, пожилой дворецкий, кивнул:
– Судебное ведомство до сих пор не выяснило всех обстоятельств дела. Поскольку речь идет о Святой, вмешательство церкви затрудняет расследование, и оно продвигается крайне медленно.
– Какое безобразное попустительство! – Кулак отца с силой ударил по столу. – Разве не очевидно, что эта Святая манипулировала нами с помощью своих чар? Что тут еще расследовать?!
Герцог, обычно робкий и порой осуждаемый за трусость, сейчас кипел гневом, отчего дворецкий смущенно потупился.
– Вы совершенно правы, но, если признать, что даже его величество император был под ее влиянием, это подорвет наш авторитет перед другими странами и может дать соседнему Хэвенроузу повод для вмешательства, так что…
Мать издала полный боли возглас:
– Она убила нашу Альфину! Разве не должна эта женщина понести заслуженное наказание?!
– Безусловно, – решительно кивнул отец. – Даже если навлеку на себя гнев его величества и осуждение знати, я буду настаивать на немедленной казни Святой. Завтра на императорском совете я вновь подниму этот вопрос. Его высочество Лайонэтто настроен решительно, он наверняка поддержит меня.
Отец редко проявлял твердость в спорах, но сейчас был непреклонен. Мать тоже не уступала. Хрупкая здоровьем, она долгие годы почти не покидала дом.
– Я тоже пойду. Его величество должен узнать о горе, что постигло нас после потери любимой дочери.
– Нет, Мари, оставь это мне, – возразил отец. – Я понимаю твои чувства, но…
– Я пойду! – перебила она. – Я должна отомстить за Альфину! Как мать, я не могу быть столь жалкой, чтобы не сделать этого!
– Хм, в таком случае…
Пока родители спорили, Карл молча размышлял: «Месть. Да, нужно отомстить. Отомстить за сестру. Тогда, кажется, я смогу почувствовать радость. Иначе нельзя. Это несправедливо. Нет равновесия: голова сестры отрублена, а голова той Святой все еще на плечах – такое нельзя простить. Я обязательно отомщу…»
В этот момент он осознал чувство, огромное чувство, что всегда жило в нем.
– Вот оно… Я… я… Сестра Альфина… Я так сильно любил ее.
Но реальность была безжалостна. Вопреки ожиданиям отца, матери и Карла, расследование дела Святой почти не продвигалось. Отец раз за разом умолял о ее казни, и, казалось, ни император, ни его сын не возражали, но упорное вмешательство церкви Дзэноса было непреклонным. Даже верховная власть императора не могла все решить по своему усмотрению. Карл узнал новое чувство – разочарование. А однажды ему принесли еще более страшную весть: Святая сбежала из тюрьмы. Она укрылась в королевстве Хэвенроуз.
– Империя, император – все бесполезны. Никто не отомстил за сестру. Что ж, тогда…
На следующий день после этой новости Карл исчез. Он наконец прислушался к словам сестры: «Когда тебе трудно или ты в смятении, слушай голос своего сердца. Живи, следуя этому голосу».
Сбежав из дома, Карл примкнул к подпольной организации «Коса Аида» – единственной силе, открыто выступавшей против церкви Дзэноса. Они прославились тем, что осуждали произвол и коррупцию в церкви, порой прибегая к вооруженному сопротивлению.
Карл понимал: сотрудничая с ними, используя их сеть осведомителей, он, несомненно, получит шанс подобраться к Святой. Он не считал беспорядки справедливыми, но ненависть пересилила. Святая, виновная в смерти сестры, церковь и королевство Хэвенроуз, укрывающие ее, – он не мог их простить. Если месть за сестру сделает его злодеем в глазах других, пусть так.
Карлу всего десять. Его едва ли можно назвать юношей, но он без труда вступил в организацию, продемонстрировав свои гениальные способности в магии. Для «Косы Аида» он оказался столь ценным, что они готовы были ухватиться за него любой ценой. И вот Карл добровольно вызвался участвовать в плане захвата Святой, разработанном организацией, и вместе с товарищами проник в королевство Хэвенроуз. Чтобы подобраться к Святой, скрытой, по слухам, в самой глубине королевского замка, нужно было ослабить его охрану. Для этого целый месяц они устраивали диверсии и отвлекающие нападения.