Место девяноста девяти казней герцогской дочери Альфины находилось на окраине столицы Лайона, близ рудников, где добывали магические камни. Сегодня, в сотый раз, небо было ясным и чистым. Когда-то Альфина злилась на эту синеву, но теперь видела в ней знак нового начала. Хороший день для смерти. На семнадцатой и тридцать восьмой казнях ливень разогнал всех, кроме принца, палача и горстки чиновников. Тогда было уныло: ни лицедейства Святой, ни достойного финала. Сегодня все иначе.

– Приступить к казни! – громко объявил главный палач перед собравшейся знатью.

Альфина появилась в наручниках. Титул позволял ей носить легкий макияж и простое платье вместо тюремного рубища. Шагая к гильотине между двумя палачами, она держалась прямо, вызывая сдержанное восхищение аристократов.

«Ага, только на этот раз это кукла», – подумала она, сидя на крыше далекой церкви.

Настоящая Альфина вместе с Хииро наблюдала за собственной казнью. В круглом окне, созданном магией дальновидения, была видна вся площадь, и при желании девушка могла еще больше приблизить картинку. Звуки, голоса, даже мысли других доходили ясно, будто она стояла рядом. После девяноста девяти смертей вдруг оказаться зрителем – такого Альфина не ожидала.

– Долгая жизнь творит чудеса, госпожа Альфина, – серьезно заметил Хииро в человеческом облике.

– Это что, сто перерождений теперь зовутся долгой жизнью? – усмехнулась она в ответ.

На площади принц зачитывал привычную речь:

– Герцогская дочь, госпожа Альфина! Вы приговариваетесь к казни через обезглавливание!

– Я поняла, – отозвалась кукла.

На этот раз никакого «пум». У куклы не было разума, сложные ответы ей не под силу. Она могла говорить лишь то, что Альфина вложила в нее заранее. На неожиданные ответы кукла не среагирует, так что принцу придется действовать в соответствии с предписанием.

– Рассчитываю на тебя, Хииро, – сказала девушка.

– Положитесь на меня. Стрельба – моя сильная сторона, – ответил он, натягивая серебряную стрелу и целясь в первый ряд толпы.

Там под охраной двух стражей Святая наблюдала за казнью. Хитрая и осторожная Дэбонэя раскроет себя лишь в момент триумфа, когда будет уверена в победе. В ту секунду, когда лезвие гильотины зависнет над шеей Альфины, на лице Святой проступит злобная, подлая ухмылка. Вот тогда стрела и пронзит ее обруч.

– Ох, госпожа Альфина! Простите мое бессилие! Я… не смогла вас спасти… У-у-у! – причитала Дэбонэя, а в голове ее звучало: «Чик-чик, башка долой! Прощай, назойливая герцогская дочка! Бухи-хи! Бу-хи-хи-хи!»

Делает вид, что плачет, а в голове весело напевает, да еще с огоньком. Будь она не святой, а актрисой, история театра империи сложилась бы иначе.

– Госпожа Альфина, а не проще ли прострелить этой свинье рот?

– Ну, знаешь, мысль неплохая…

Но цель – не жизнь Святой. Убить ее здесь и сейчас? Бессмысленно. Она умрет на пике блаженства, не познав ни страха, ни потрясения. Уйдет как избранная служительница великого бога Дзэноса, единственная в поколении. Так не годится. Нет, ее должен осудить сам принц и его свита – только так будет поставлена точка. А значит, цель – ее сакральный обруч, что, скорее всего, служит катализатором принуждающей магии. Разрушь его – и принц с остальными очнутся. Они вновь обретут свободу воли и начнут действовать по велению сердца.

– К гильотине ее!

Пока кукла медленно поднималась по ступеням, Хииро натянул тетиву до предела. Его алые глаза ярко сверкнули. Не зря он хвалился: рука не дрогнула, он прицелился прямо в обруч, что сковывал волю принца и его свиты.

Куклу уложили на гильотину, веревки крепко удерживали шею на месте. В первом ряду отец замер, затаив дыхание, мать крепко зажмурилась, а младший брат Карл едва заметно напряг скулы. Кислинг, верный соратник принца, стоял рядом, не поднимая глаз.

Принц с неизменной скорбью на лице поднял руку и резко опустил ее. Палач отпустил веревку, и массивное лезвие, тускло блеснув, устремилось вниз.

– Сейчас, Хииро!

– Понял!

Его пальцы разжались, отпуская тетиву. Серебряная стрела, зачарованная магией, ударила в цель и расколола обруч с изумрудом.

– Ай! – взвизгнула Святая, уже готовая злорадно ухмыльнуться.

Откинув голову, она ударилась затылком о нос министра юстиции и рухнула навзничь. Осколки изумруда, сверкая на солнце, разлетелись по площади. Люди ахнули, словно очнувшись.

– Мы… что мы делаем? – пробормотал кто-то.

– Я будто видел долгий сон… – добавил другой.

– Нет, это реальность! – возразил третий.

Их растерянные слова долетели до Альфины. Освобожденные от чар, они вновь стали собой.

– Получилось, госпожа Альфина!

– Да… но этого мало. Святая еще не ответила за свои дела.

«Ай, больно же! Что за дела? Все шло так гладко! Еще этот старик мешается… Пхе, в сторону!» – раздался грубый визгливый голос Дэбонэи, эхом разнесшийся по площади.

Люди завертели головами, ища источник шума. Он звучал не в ушах, а словно прямо в головах. Вскоре виновница нашлась: Святая, брезгливо оттолкнув бесчувственное тело министра, с кряхтением поднялась.

«Эй, чего уставились? Что за похотливые взгляды, а? Моя красота ослепительна, и ваши жалкие рожи ее только пачкают! Любоваться мной может только ваш красавчик принц!» – бушевала она в мыслях, не подозревая, что они слышны всем. А на лице ее расцвела та самая улыбка, что когда-то пленила толпы.

– Ох, простите, господа, за столь неловкий момент, – прощебетала она. – Хо-хо!

«Да не пяльтесь, я сказала! Глядите лучше на отрубленную башку! Эта девка только мешала мне выйти за Лайона!»

Почему так вышло? Все просто: это магия Альфины. Стрела Хииро была зачарована заклятиями усиления голоса. Теперь мысли Святой, прежде слышимые только Альфиной, доносились до каждого на площади. Не знала об этом одна лишь Дэбонэя.

Пока знать гудела, окружая Святую, принц Лайонэтто стоял неподвижно, глядя в одну точку. Там лежала обезглавленная кукла – тело его бывшей невесты.

– Аль… фина… – прошептал он, и вторя одной и той же мысли: «Аль… фина…»

За эти недели девушка повидала многое, но такое – впервые. Люди всегда прячут свои истинные мысли, говоря одно, а думая другое. Но только не принц.

– Альфина, Альфина… моя Аль… Как я мог?.. Что я наделал?! – вырвалось у него, и мысли эхом повторяли: «Нет, нет, нет, Аль… Аль! Аль, открой глаза, молю!»

Он кинулся к телу бывшей невесты, не обращая внимания, как кровь пропитывает его одежду. Сжимая в руках отрубленную голову куклы, он раз за разом касался ее щеки, не зная, что это обман. Его лицо, белое, как мрамор, было залито фальшивой кровью и рекой его собственных слез.

– Впервые вижу, чтобы Золотой Драгоценный Клинок так растерялся, – заметил Хииро, не скрывая изумления. – А ведь его считали холодным и беспощадным.

– Ваше высочество…

Альфина застыла, глядя на принца, чье имя гремело по всей империи. Она и представить не могла, что ее так любили. Девушка всегда считала, что ее помолвка с принцем – лишь политический ход. Он держался холодно, отстраненно, и они почти не бывали наедине. Даже когда ее дар пробудился и Альфина начала слышать чужие мысли, она сомневалась в его чувствах. Но теперь… Кто бы мог подумать, что герой, чьи доблесть и красота славились в великих державах, потерял почву под ногами из-за смерти одной девушки?

И не только принц Лайонэтто был охвачен горем.

– Уа-а-а-а!

Пронзительный вопль разнесся по площади. Ашли Кислинг, синеволосый юноша в очках, рухнул на колени.

– Альфина! О Альфина! Почему, почему я не остановил это?! – кричал он, а в мыслях билось: «Провал! Провал! Провал! Идиот! Кислинг, ты жалкий глупец!»

Он рвал волосы, не замечая, как очки упали на землю. Слезы крупными каплями стекали по щекам. В его голосе и мыслях слышалось искреннее раскаяние.

– Какой из меня доверенный принца?! Не смог вовремя остановить его! И это я мнил себя мудрецом?! Да я достоин тысячи смертей! – кричал он, а в голове было лишь: «Умереть, умереть, умереть… Позор – жить в мире без Альфины! Лучше последовать за ней!»

Когда Кислинг выхватил из кармана короткий кинжал, Альфина немедля бросила:

– Хииро! Целься в кинжал!

– Слушаюсь! – отозвался он.

Стрела прорезала воздух и вонзилась в рукоять оружия, выбив его из руки Кислинга.

«Тебе не нужно умирать, – мысленно обратилась Альфина к бывшему однокласснику. – Твое место рядом с принцем. Перестань цепляться за мертвую подругу и смотри в завтрашний день».

Пока Кислинг сидел оцепенев, хаос на площади только нарастал.

– Прекрати, Карл! Хватит! – крикнул отец Альфины.

Она перевела взгляд: ее младший брат с бесстрастным лицом монотонно читал заклинание громового удара. В его мыслях звучало: «Убить. Святую. Убить. За сестру».

От холодной решимости и бурлящей магической силы в его голосе Альфину пробрала дрожь. Лишь такой гений, как Карл, мог распознать виновницу в этой неразберихе. Но применить «Громовой удар» в толпе? Это была бы катастрофа.

По-сестрински Альфина почти умилилась: брат готов обрушить сверхмощную магию ради нее. Но разум взял верх. Из-за Святой не стоило устраивать бойню.

– Хииро, теперь останови Карла! – бросила она.

– Не понадобится, – ответил тот.

Отец, выхватив платок, уже зажал Карлу рот. Каким бы гениальным магом ни был этот мальчишка, силой он уступал взрослому. Заклинание прервалось.

«Старшая сестра… сестра… прости, – звучало в мыслях Карла. – Прости своего бесполезного брата. Если бы я знал… я бы проводил с тобой больше времени».

Он молча опустил голову. Каждый на площади переживал свое горе, одна лишь легкомысленная счастливая свинья, не понимая происходящего, пританцовывала.

«Бу-хи-хи, бу-хи-хи! Бу-хи-хи-и! Дряньфина сдохла! Дэбонэя победила! Бу-хи-и!»

Казалось, даже вонь от соломы из свинарника доносилась сюда. Не подозревая, что ее мысли слышны всем, Святая направилась к принцу почти вприпрыжку.

– Я понимаю, что вы чувствуете, ваше высочество. Вы имеете право погоревать. Я всегда готова вас утешить. Ну же… – защебетала она, а в голове у нее гремело: «Гу-ху-ху! Давай, зарой свое красивое личико в мою грудь! Будь очарован мной навек! Хья-хя-хя!»

Ее хохот, похожий на крик диковинной птицы, врезался в сознание толпы. Гудевшие аристократы один за другим умолкали, устремляя взгляды на Святую.

– Святая Дэбонэя… – произнес Лайонэтто, все еще сжимая голову Альфины.

Он медленно поднял заплаканное лицо. Его голубые глаза, которое барды сравнивали с молниями, сверкнули, вперившись в Святую.

– Что ты с нами сделала? Ты подстроила весь этот кошмар?

В ответ Дэбонэя выдала лишь: «Бу… Хрю?» – похожее на настоящий свинячий визг. Она застыла с раскрытыми объятиями, уже готовая прижать принца к груди и пустить слюни.

– Палачи! Схватить Святую! Она подозревается в заговоре против моей невесты Альфины! – громогласно велел Лайонэтто.

– Ч-что?! – взвизгнула Дэбонэя. – С чего вдруг?!

Она лихорадочно ощупала лоб. Обруча, что всегда был на ней, не оказалось. Его разбила стрела Хииро. Лицо Святой побелело, и она затряслась.

– Как? Все раскрылось? Неужели мой план сделать Лайо моим – псу под хвост?..

– Не смей звать меня Лайо, бесстыдница! – оборвал ее принц. – Только одна женщина могла так меня называть. Только Альфина!

Теперь ее слова вторили мыслям. Два палача, что недавно вывели Альфину на эшафот, грубо схватили Святую. Их лица, прежде бесстрастные, пылали гневом из-за осознания, что их обманули.

«Как ты посмела заставить нас убить госпожу Альфину?!» – донеслись до нее их мысли.

«Ну, пора заканчивать, – произнесла Альфина прямо в сознании Святой. – Это тебе за девяносто девять смертей. Впечатляет, правда?»

– Ай! – взвизгнула Дэбонэя, выпучив глаза от ужаса. – Кто это? Неужели… призрак Альфины?!

Девушка вздохнула, глядя на нее. Она считала, что встретила умного противника, но перед ней оказалась лишь жалкая свинья.

«Теперь-то ты поняла, что, какими бы грязными уловками ни пользовалась, чужие сердца тебе не завоевать?»

«Ха?! Не болтай о высоком, призрак!– огрызнулась Дэбонэя. – С моей красотой и магией любой мужчина…»

«Ага, ага, – перебила ее Альфина. – Ну продолжай охоту за мужчинами до самой смерти, похотливая Святая. Хотя тебе осталось недолго».

Святая подчинила своей воле самого императора, аристократов и даже членов императорской семьи, управляя ими с помощью магии. Теперь она отправится на гильотину, в этом нет сомнений. Счет оплачен. Пора уходить.

– Пойдем, Хииро, – сказала Альфина, развеяв магию дальновидения.

– Нет ли у вас сожалений, госпожа? – спросил он.

Она промолчала, закрыв глаза, и подумала с чувством:

«Прощайте, отец, мать. Простите за непослушание и спасибо вам за все. Прощай, младший брат Карл. Расставаться с тобой так тяжело, береги себя. Я доверяю тебе будущее дома Сильвана. Прощай, Кислинг. Жаль, что мы не успели как следует пообщаться. Продолжай поддерживать принца. Прощайте, ваше высочество Лайонэтто… нет, Лайо. Твои искренние чувства обрадовали меня. Не доверяй больше таким, как она. Найди достойную женщину. И… прощайте все».

Браво, герцогская дочь Альфина Син Сильвана, после девяноста девяти раз ты справилась. Сегодня ты встретила свою сотую смерть. Теперь пора начать новую жизнь.

Альфина открыла глаза, а затем четко и бодро произнесла:

– Пойдем навстречу новой жизни.

* * *

26 июля 845 года по Великому божественному календарю герцогская дочь исчезла со сцены истории. Но это было лишь началом важного события…