Не пытайся постичь мою глубину.

Я и сама не знаю ее пучин

– Тащи свою задницу в конец очереди! – Мужчина с лохматыми каштановыми волосами и без нескольких зубов толкнул тощего парня с такой силой, что тот свалился на пол.

Парнишка с синяком под глазом и спутанными прядями с трудом поднялся на ноги. Он ничего не сказал и не сделал в свою защиту. Просто опустил голову и медленно побрел в конец очереди, чтобы дождаться еды.

Халани нахмурилась и оглянулась через плечо на бледного парня. Что-то в языке его тела и выражении лица указывало на то, что такое обращение было для него привычным. Их взгляды на мгновение встретились, и Халани отвернулась. Чувство вины кольнуло ее сердце, но она не знала почему.

Столовая располагалась в просторной, искусственно созданной пещере с высоким потолком, который подпирали каменные колонны. Все заключенные, выстроившись в очередь, вяло продвигались вперед. Девушка перед Халани постоянно терла поясницу, постанывая от боли.

У Халани со спиной дела обстояли не лучше.

По всей пещере стояла стража, но Такеши Стила нигде не было видно. И она была благодарна за это, опасаясь возможных последствий их недавней встречи.

Оказавшись в начале очереди, Халани взяла зеленый поднос. Крупная женщина с неопрятным пучком на голове и красными прыщами по всему лицу зачерпнула «еду» и шлепнула ее на поднос.

– Следующий! – крикнула женщина, не поднимая глаз.

Халани замедлилась и наклонилась, чтобы понюхать влажный кусок переработанного мяса. От коричневой массы исходил зловонный запах горелых фекалий, и к ее горлу тут же подкатила желчь. Халани задержала дыхание, подавляя накативший приступ тошноты.

Внезапно резкий электрический разряд пронзил ее спину, и Халани согнулась пополам, безудержно дрожа. Перед глазами у нее заплясали белые пятна.

– Шевелись! Ты задерживаешь очередь! – крикнул лысый стражник, сжимая в руке электрошокер. В его жестоких глазах не отражалось ни капли раскаяния.

Мышцы ее спины сводило судорогой, будто их туго стянули стальной пружиной. Но Халани стиснула зубы и толкнула поднос, хотя ее пальцы все еще заметно подрагивали. Все, что от нее сейчас требовалось, – это продолжать двигаться.

Работница дала ту же добавку с витамином D, которую ежедневно принимал каждый житель Аполлона. Дрожа, Халани проглотила оранжевую таблетку и только потом заметила, что стражник в сладостном предвкушении постукивает электрошокером по ладони.

Халани быстро отошла, спрятавшись за занавесом каштановых волос. Густые пряди были ее единственной защитой.

– Ты как? – приблизившись, тихо спросил заключенный сто восемьдесят девять.

– В порядке, – тихо ответила она.

– Пойдем. Можешь сесть со мной.

– Спасибо, но я бы предпочла поесть одна, – призналась Халани, не желая ни с кем здесь сближаться.

Заключенный опустил голову.

– Здешние любят полакомиться свежим мясом, особенно в первый день. Тебе не стоит оставаться одной.

Халани встретилась с его искренним взглядом и в конце концов кивнула, понимая, что не стоит навлекать на себя новые неприятности.

В просторной пещере не было столов, и все заключенные сидели на грязном полу.

Халани глубоко вдохнула, пытаясь не обращать внимания на пронзавшую спину боль после удара электрошокером и изматывающей смены. Они вдвоем пробрались сквозь толпу, и заключенный сто восемьдесят девять отвел ее в дальний угол пещеры, по пути раздавив сапогом огромного таракана.

Почему самые уродливые твари самые живучие?

Даже ядерный апокалипсис не смог их уничтожить.

– Сегодня обед лучше, чем обычно. – Мужчина жадно посмотрел на еду.

Халани бросила на него недоверчивый взгляд и уставилась на сомнительное блюдо. Даже прикрыла глаза, пытаясь силой мысли превратить это во что-нибудь более съедобное.

– Если достаточно долго смотреть на мясо, можно увидеть, как оно шевелится, – раздался за спиной женский голос. Халани обернулась и увидела девушку с синими волосами из соседней камеры.

– Серин, не пугай ее. Она теперь вообще есть не будет.

Та лишь пожала плечами и села рядом.

– Ну и ладно. Мне больше достанется, – заявила она, набрав в рот немного этой отвратительной еды.

Серин выглядела еще бледнее, чем любой человек в Аполлоне. У нее были хрупкая фигура и красивое личико, хотя его портил глубокий шрам, тянувшийся от кончика носа до левой стороны челюсти.

Серин с раздражением взглянула на Халани.

– Чего тебе?

– Спасибо, что помогла мне сегодня, когда я не знала, куда идти, – быстро объяснила Халани.

Серин махнула рукой.

– Забей. Первый день – самый сложный. Я Серин, приятно познакомиться. Со всезнайкой Дереком ты уже знакома, я так понимаю. – Она показала на заключенного сто восемьдесят девять, который в ответ лишь помахал одним пальцем и вернулся к еде.

Халани кивнула в знак приветствия и неохотно опустила взгляд на странную массу на подносе. Ее губы скривились от отвращения, но, немного помедлив, она все же взяла склизкую пищу голыми руками – столовых приборов не было.

Халани старалась не дышать, когда откусывала кусочек, но горечь мгновенно заполнила весь рот, а кожа покрылась мурашками. Она закашлялась, прикрывшись ладонью, и с усилием проглотила пищу, вкус которой больше напоминал рвоту.

Пожалуй, даже дохлый таракан был бы вкуснее.

Серин усмехнулась:

– Скоро привыкнешь.

Халани сильно сомневалась в этом. Она продолжала давиться едой, кашляя и хрипя, словно умирающая старуха.

Дерек похлопал ей по спине, чтобы ее не стошнило.

– Понимаю, мясо – полный отстой, но на самом деле в нем содержится много белка. Иногда еду вообще не дают, так что ешь, пока есть возможность.

Вскоре к ним подсел еще один заключенный, резко поставив поднос на пол. Он был старше – лет под тридцать, наверное. Поджав губы, он с раздражением провел рукой по пепельно-русым волосам. У него было более крупное телосложение, чем у большинства заключенных, а на руках проступали вены – особенно четко, когда он сжал кулаки, уставившись на тарелку с едой так, будто это его самый злейший враг.

– Что случилось на этот раз? – проворчала Серин.

В глазах мужчины промелькнула зловещая тень. Он с враждебным видом полез в карман, вытащил разбитые очки и бросил то, что от них осталось, на пол между ними.

– Черт возьми, Адан. Опять? – Серин подобрала осколки. Оправа была раздавлена, а дужки скручены в причудливую форму.

– Это все стражник Харкен. Уже второй раз за месяц. Он заявил, что я сегодня слишком медленно работал на смене, хотя прекрасно знает, что я там быстрее всех, – прорычал Адан.

– Починить сможешь? – спросил Дерек, уплетая еду за обе щеки так, словно другого шанса поесть у него в этой жизни не будет.

– Конечно смогу, но в этом нет никакого смысла. Так будет продолжаться снова и снова. Дай дуракам власть, и они будут злоупотреблять ею по собственному усмотрению, – вскипел от ярости Адан, а потом выхватил из рук Серин сломанные очки и сунул обратно в карман.

Они сидели в молчании, пока суровая правда витала в воздухе между ними. Чтобы отвлечься от неловкости, Халани проглотила еще один противный кусок. И на этот раз почти не подавилась.

Прогресс.

Адан, казалось, только сейчас обратил внимание на новенькую в их компании.

– А ты кто? – спросил он, скептически глядя на нее.

Халани уже собиралась ответить, но Серин опередила ее:

– Это Халани Кейнс. Это ее первый день в тюрьме, так что не будь так суров. С ней сегодня и так много всего приключилось. Халани, знакомься, это мой старший брат Адан. – Серин махнула на него рукой.

Халани нахмурила лоб:

– Откуда ты знаешь мое имя?

– Я стащила список новеньких, – пожала плечами Серин. – Украсть у Такеши Стила практически невозможно, но один из его новых помощников ослабил бдительность.

– Тебе стоит быть осторожнее, Серин. – Дерек нахмурился. – Рано или поздно стражники поймают тебя и прикончат без раздумий.

– Я всегда осторожна, – подчеркнула та, обращаясь к Дереку, а потом снова повернулась к Халани. – Так что же ты украла?

– Прости, что?

В зеленых глазах Серин загорелось любопытство, и она перешла на шепот:

– Что ты взяла из Архивов? В досье сказано только, что ты украла артефакт, но какой именно, не указано… – Ее голос затих.

При упоминании Архивов Дерек и Адан застыли, словно им в спину вставили стальной прут.

– Ты что-то украла из Архивов? – Адан тяжело сглотнул, в смятении глядя на нее.

Халани открыла рот, чтобы ответить, но в последний момент заколебалась. Пусть она сама уже была заключенной, от ее слов могла пострадать семья Дугласа – достаточно лишь намекнуть, что она поделилась с ними какой-либо информацией.

– Полагаю, вор из меня так себе, раз я оказалась здесь, а им всего-то и потребовалась внеплановая проверка, чтобы… – Халани запнулась, почувствовав, как учащенно забился пульс. – Я не взяла ничего важного. Это была просто книга. – Она отвела взгляд, пытаясь снизить интерес к своей истории и не выдать себя окончательно.

Дерек резко подался вперед, уставившись на нее.

– Что было в той книге? Что-то об Аполлоне? О планах Генезиса?

– Н-нет… Только стихи.

В ответ Халани получила лишь недоуменные взгляды. Она прикусила губу и попыталась объяснить:

– Ну, это как истории о жизни, но написанные со страстью, с душой. Поэзия… прекрасна.

Все нахмурились, словно она говорила на непонятном им языке.

– Как я и сказала, ничего интересно. И это уже не имеет значения. Книги больше нет, – заверила Халани.

Дерек разочарованно отпрянул назад, но что-то в его проницательном взгляде привлекло ее внимание. И Халани не могла понять, в чем заключалась эта перемена.

– То есть кучка давно умерших мужиков написала книгу о том, какое человечество дерьмо, и тебя упекли сюда за то, что ты это стащила? – Серин недовольно поморщилась.

– Оглянись, сестренка. Аполлон всегда был безумным местечком. Мы просто стали к этому невосприимчивы, – глухо произнес Адан, бросая остатки еды на поднос.

Невосприимчивы. Какое подходящее слово.

Халани всегда знала о жестокости Совета, но никогда прежде не выступала против них. У нее не было ни власти, ни влияния. Ее заботило лишь собственное выживание.

Со временем игнорировать страдания других стало легче, словно разум научился отсеивать то, что не имело к ней непосредственного отношения.

И возможно, это было самым страшным.

– А как вы здесь оказались? – Халани указала на Серин и Адана, чтобы отвлечь внимание от себя.

– До Брадерхельма Адан был одним из лучших инженеров-механиков в наземном дивизионе Аполлона, – ответила Серин.

Халани удивленно приподняла брови, поглядев на Адана. Именно наземный дивизион создавал материалы и обслуживал купол Генезиса, а также несколько специальных костюмов, способных противостоять смертельной радиации.

– Это… впечатляет, – признала она.

– Меня обожали до тех пор, пока я не отказался работать в оружейной лаборатории Генезиса.

Морщины на лбу Халани стали еще глубже. Только полный псих или идиот мог отказаться от шанса жить в Генезисе.

– Я знаю, о чем ты думаешь, – сказал Адан, заметив ее недоверчивый взгляд. – Но мне было тяжело осознавать, что я все свое время посвящал куполу – сооружению, ответственному за смерти сотен людей.

– У тебя не было выбора, – напомнил Дерек.

– Выбор есть всегда. Всегда. – В голосе Адана послышалось сожаление. – Я не хотел нести ответственность за новые смерти, создавая для них оружие. Поэтому подал в отставку, а на следующий день меня за неподчинение отправили в Брадерхельм. А моя сестренка, как я ни умолял ее остаться дома, не послушалась. – Его губы сжались в тонкую упрямую линию, но он смотрел на Серин с неприкрытой любовью.

– Ты мой брат, – решительно заявила та. Будто больше никаких объяснений и не требовалось.

Серин повернулась к Халани.

– Когда мы были детьми, наши родители часто отсутствовали и не уделяли нам внимания, вот так я и научилась неплохо воровать. Все началось с мелочей. В детстве я стащила крутую синюю краску для волос, а она оказалась несмываемой. – Серин усмехнулась, а затем опустила глаза. – В конце концов мне пришлось каждую неделю воровать еду и деньги, чтобы мы не голодали. Когда Адана арестовали, я попыталась проникнуть в кабинет Верховного судьи, чтобы украсть два пропуска в Генезис. План состоял в том, чтобы спрятаться там до того, как Адана перевезут в Брадерхельм, но они поймали меня и упекли сюда вместе с ним.

– Дерьмовый был план, – сказал Адан.

– Зато он у меня был!

– Почему ты не могла просто послушаться меня и остаться дома?

– А ты когда-нибудь видел, чтобы я слушалась? – язвительно фыркнула Серин.

– Ах да, ты же женщина. Так что никогда.

Серин покачала головой и снова повернулась к Халани.

– А ты разве поступила бы иначе? Не пошла бы на все ради семьи?

Опять это слово. Семья. Сколько бы ни было неудач, ссор или разочарований, она оставалась тем прочным фундаментом, что удерживала тебя на земле. Родные могли сводить с ума и в то же время возвращать рассудок.

Халани восхищалась тем, как Серин старалась защитить брата. Халани же всегда чувствовала себя комфортно в одиночестве. Так было безопаснее. Но в глубине души отчаянно тосковала по подобной связи. Она бы свернула горы, чтобы поговорить с родителями хоть одну секунду.

– Моих родителей уже нет в живых, но, будь они здесь… я бы сделала ради них все что угодно. – Халани тяжело вздохнула и отвела взгляд.

Тишина затянулась, и Серин кивнула в знак понимания. Даже Адан посмотрел на нее оценивающим взглядом.

– Ты мне нравишься, Халани, – произнесла Серин, нарушив напряженную обстановку. – Мы выживаем здесь только потому, что держимся вместе. Мы не дадим тебя в обиду.

Внутри нее все затрепетало. Халани ожидала, что заключенные в тюрьме Брадерхельм будут придерживаться принципа «каждый сам за себя», но Дерека, Серин и Адана связывало кое-что общее.

Их участь уже была предрешена.

Их несчастливые судьбы переплелись.

Не такую связь Халани хотелось бы иметь, но и отрицать ее было нельзя. Раз они втроем смогли продержаться здесь так долго, возможно, и у нее была надежда. Ничтожно малый шанс, но не безнадежный – как бьющееся сердце, что цепляется за жизнь, отказываясь принять конец.