Мы можем быть никем, но вместе

Халани шла вперед, ориентируясь на светящиеся провода на потолке и игнорируя только что лопнувший волдырь на пятке. Туннель вывел ее в громадную запыленную пещеру, где скрежет металла о камень стал громче. Кругом были расставлены высокие лампы, яркий свет которых озарял массивные каменные глыбы.

Добравшись до гравия, Халани остановилась и начала искать источник шума. Несколько заключенных молотили тяжелыми кирками по отвесной каменной стене, прокладывая новый проход. В воздухе висело облако пыли, и Халани изо всех сил старалась не чихнуть.

– Хватить бездельничать! – Крепкий стражник подошел к пожилому мужчине в тюремной форме, сгорбившемуся от изнеможения.

Заключенный что-то неразборчиво пробормотал, и стражник ударил его прикладом пистолета по голове. Старик упал на гравий лицом вниз и больше не двигался.

– За работу! – крикнул стражник остальным.

Никто даже не взглянул на лежащего без сознания человека. Заключенные с безразличными лицами продолжили стучать кирками по скале, будто видели здесь нечто более ужасное.

Мимо прошла девочка, толкая перед собой тачку, наполненную гравием. Ее светло-русые волосы прилипли ко лбу от пота, лицо осунулось, а выступающие тонкие ребра были хорошо видны сквозь дырявую серую ткань. При виде ее истощенного тела глаза Халани расширились.

Девочке было лет тринадцать, и она выглядела так, словно ее свалит с ног даже легкий ветерок. Тачка, которую она везла, вероятно, весила больше, чем она сама.

– Эй, – прошептала Халани, подходя к ней.

Девчушка медленно повернула голову, и Халани застыла, увидев выражение ее лица. И глаза – пустые и бездонные, словно сквозь ее тело прошел призрак, забрав с собой все живое.

– Что тебе нужно? – спросила девочка монотонным голосом.

Халани растерялась. Имя. Она не могла вспомнить имя женщины, с которой ей велел встретиться Капитан. Все детали прошлого поблекли перед огромной, непреодолимой стеной настоящего.

Неужели и Халани ждет такая же участь – стать лишь пустой оболочкой, утратившей всякую связь с прежней жизнью?

Неужели она и сама так будет выглядеть?

– Почему не работаешь, заключенная? – крикнул грузный стражник, ринувшись вперед, и Халани застыла на месте. Его светло-голубые глаза полыхали гневом, когда он схватился за стальную дубинку и ударил девочку по пояснице, отчего та с жалобным криком рухнула на землю.

– Нет! Хватит, пожалуйста! – закричала Халани.

– Что ты сказала? – Стражник повернулся, смерив ее безжалостным взглядом, и приблизился.

У Халани затряслись руки.

– П-простите, сэр. Она не виновата. Это я задала ей вопрос. Капитан велел мне найти здесь кое-кого. – Имя наконец всплыло в памяти. – Марселу.

Стражник прищурился и оглядел ее с головы до ног. Халани сглотнула, стараясь не двигаться. Она даже не сразу поняла, что чуть-чуть обмочилась.

– Шевелись давай, – рявкнул стражник девочке, и та медленно поднялась на ноги. Потом схватила тачку и, сгорбившись от боли, побрела прочь. – Марсела там, в конце. – Он мотнул головой куда-то в пещеру. – Советую поторопиться. Если только не хочешь, чтобы я предоставил тебе вескую причину для опоздания.

Сердце Халани колотилось так быстро, что удары сливались в сплошной гул. Она направилась вглубь пещеры, а тяжелые шаги стражника эхом разносились у нее за спиной, преследуя, словно демоны.

Марсела оказалась дородной женщиной с каштановыми волосами, туго затянутыми в пучок на макушке. Она наблюдала за заключенными стальным взглядом, готовая наброситься при малейшей провинности. Прямо как стервятник, что кружит над потенциальной добычей.

– Жаль, что во время Великого Коллапса вымерли все животные, – сказала пятнадцатилетняя Халани своему учителю по истории.

– Вот тут ты ошибаешься, – ответил мистер Харроуэй. – Животные на самом деле не вымерли, и я говорю не о тех, кого клонировали и генетически разводили для еды. Ты забываешь о нас. Люди – тоже животные. Конечно, нам нравится думать о себе как о львах, древних царях земли. Но я вижу нас скорее стервятниками, которые сбиваются в стаи, чтобы проложить себе дорогу наверх. И при этом мы отказываемся признавать, что мы все одной породы, – сказал он, задумчиво глядя в сторону.

– Звучит мрачновато, – заметила Халани.

Мистер Хэрроуэй усмехнулся:

– Такова история человечества. Сплошной мрак. Как думаешь, почему мы бежали под землю?

– Пошевеливайтесь! – крикнула Марсела нескольким заключенным.

Пронзительный голос заставил Халани вздрогнуть, резко выдернув ее из прошлого в настоящее. На Марселе была такая же черная форма, как у остальных стражников, но сверкающий серебряный значок на жилете выдавал в ней сотрудницу тюрьмы.

Когда Халани подошла к ней, Марсела резко оторвала взгляд от электронного планшета в руке. Потом осмотрела Халани с ног до головы и с неодобрением поджала губы.

– Я говорила, что мне нужен кто-нибудь покрепче. И они прислали… тебя.

Халани нахмурилась и уже открыла рот, но женщина подняла палец, прерывая ее.

– Нет-нет. Ты будешь говорить, только когда я задам вопрос. Какой у тебя номер? – раздраженно спросила Марсела.

– Номер?

– Тот, что выжжен на коже, – нетерпеливо бросила Марсела.

Халани взглянула на клеймо на запястье и стиснула зубы.

– Заключенная триста семнадцать. Мне было приказано явиться к вам.

Пальцы Марселы быстро забегали по сенсорной панели. Нахмурившись, она уставилась на экран.

– Я ожидала увидеть хотя бы строителя или фермера, а мне прислали тощую девчонку, которая работала на складе продуктов? Надо будет пообщаться с Начальником тюрьмы, – проворчала она.

Мышцы Халани напряглись, и она лишь усилием воли сдержала порыв сбежать. Ведь Марсела могла перевести ее в место гораздо похуже – например, на поверхность.

– На складе я постоянно таскала тяжеленые ящики. – Слова сами собой сорвались с языка Халани.

Марсела фыркнула и пренебрежительно отвернулась.

– Может, по мне и не скажешь, но я трудолюбива и вполне способна поднимать вес, равный своему собственному. От меня вы не услышите ни единой жалобы, – твердо заверила Халани, активно жестикулируя.

Марсела склонила голову набок и внимательно изучила ее. Спустя несколько мгновений она уступила.

– Ладно, посмотрим, как ты справишься. Иди к заключенному сто восемьдесят девять, вон там. – Марсела указала на мужчину, который загружал в тачку громадные куски камня. – Он будет твоим напарником в туннелях по утрам. Делай все, как он говорит.

Халани кивнула и уже собралась уходить, но Марсела крепко обхватила ее плечо.

– И не заставляй меня пожалеть. Если подведешь, я сошлю тебя на поверхность чинить купол.

Угроза повисла в воздухе подобно пуле, летящей в замедленном темпе. Халани быстро кивнула и вырвалась из цепкой хватки Марселы.

Заключенный сто восемьдесят девять был высоким, темнокожим и очень худым – отличительная черта всех здешних узников. Хотя он не мог быть сильно старше Халани, у него было мягкое, мальчишеское лицо, измазанное грязью. Он прижал руку к пояснице и, поморщившись, смахнул пот со лба.

– Эм, извини, ты заключенный сто восемьдесят девять? – приблизившись, спросила Халани и потерла руки.

Мужчина посмотрел на нее усталыми глазами.

– Новенькая? – Он наклонился, чтобы взять из кучи очередной булыжник.

– Да. Марсела сказала, что ты мой напарник в туннелях. Меня зовут Халани. – Она не собиралась называть себя заключенной триста семнадцать. Произнести этот номер вслух – значит наделить их еще большей властью. Ничтожно маленький бунт, но для нее он много значил.

Заключенный сто восемьдесят девять с безразличным видом посмотрел на ее протянутую ладонь.

– Лучше займи эти руки делом и начинай помогать. Бери вон ту тачку.

Халани бросилась к пустой телеге. Громоздкие колеса отказывались катиться по прямой, и даже без груза она с трудом справлялась с управлением.

– Грузи сюда, – проинструктировал мужчина, когда она, петляя, вернулась к нему.

Камни оказались гораздо тяжелее, и уже через несколько минут у Халани заболели руки. Заметив ее дрожь, заключенный принялся помогать ей загружать тачку.

– Спасибо, – прошептала она.

– Первый день всегда самый тяжелый, – пробурчал он вполголоса. – Как бы ни было больно, все равно продолжай работать. Они и так придумают, за что тебя наказать, поэтому не подкидывай им причин.

Заключенный положил последний камень в тачку и отряхнул руки. Его ладони были покрыты лопнувшими волдырями, из которых сочилась кровь, но он словно ничего этого не замечал.

Закончив, они откатили обе тачки к металлическому мусорному контейнеру у дальней стены пещеры.

Работа была сложной и изнурительной. Шли часы, Халани то и дело растирала руки, пытаясь унять ломоту и судороги. Предупреждение Марселы все никак не покидало мыслей. Поэтому Халани не поднимала головы и продолжала молча работать, превозмогая острую боль.

Она встретилась глазами с заключенным, и тот кивнул ей в знак уважения.

– Я почти ожидал, что ты рухнешь без сил, но ты еще держишься, – сказал он с легкой ноткой удивления.

– Я не из тех, кто легко сдается, – ответила Халани.

Его оценивающий взгляд скользнул мимо нее, на другую сторону пещеры, где Марсела орала на заключенных.

– Что ты натворила? – Он снова посмотрел на Халани.

– Что? – Она застонала, опуская в бочку неподъемный булыжник размером в четверть ее роста.

– Ну, что ты такого сделала, чтобы оказаться здесь? Ты не похожа на человека, способного убить, но я ошибался насчет вещей и похуже.

– Я не убийца, – ответила Халани.

– Я просто спросил, – пожал плечами заключенный, явно не испытывая ни малейшего угрызения совести. – Брадерхельм – приют для многих убийц, и лишь немногим здесь можно доверять. Если хочешь выжить, советую смотреть в оба.

– Полезный совет. – Халани поджала губы. – И, полагаю, ты один из тех немногих, кому я могу доверять?

– Нет. Оправдывать чье-то доверие – слишком большая ответственность. Но можешь не ждать от меня подвоха, если тебя это успокоит, – ответил он.

Халани нахмурилась.

– Как долго ты здесь?

– Меня приговорили к тюремному заключению двести шестьдесят два дня назад.

– Ты помнишь точный день?

– Большинство не помнит. – Он провел грязной рукой по лицу. – А я предпочел бы сохранить в памяти последнее подобие свободы. Это лучше, чем будущее, в котором мы истекаем кровью в бесконечной пропасти. Так у меня есть хоть какой-то контроль.

– Нет у нас никакого контроля. – Халани с силой швырнула увесистый камень в тачку. Сильнее, чем было нужно.

Молчание в ответ напомнило ей о том, почему все обходили ее стороной. Она была слишком сломлена.

Халани закрыла глаза, когда знакомое отчаяние снова нахлынуло и почти парализовало ее. Она потеряла все, что имело значение. От нее самой осталась лишь пустая оболочка, блуждающая без цели.

Ради чего ей теперь жить?

Она больше не могла найти ответа на этот вопрос, и эта пустяковая мысль приводила в ужас.

– Я не обещаю, что станет легче. – Голос заключенного зазвучал громче, словно он почувствовал, насколько она опустошена внутри. – Но ты познаёшь свою истинную силу лишь тогда, когда приходится собрать всю волю в кулак.

Сжав губы в тонкую линию, Халани схватилась за тачку так крепко, что побелели костяшки пальцев. В сознании замелькали образы. Безжизненные глаза родителей, смотрящие на нее с металлического стола. Дуглас, в последний раз захлопывающий дверь. Его обещания, которые сгорели дотла.

Остатки сил испарились без следа, как только железная решетка с грохотом захлопнулась, навеки заточив ее в тюремной камере.

Халани дышала просто ради того, чтобы дышать. Продолжала напрягать тело, потому что физическая боль служила лишь временным отвлечением от разверзнувшейся внутри пустоты.

– В каком ты блоке? – нарушил заключенный холодное молчание.

– В седьмом, – прошептала Халани, пытаясь забыть бесполезное прошлое.

– Не самый ужасный блок, есть и похуже. Но держись подальше от Стила, – пробормотал он.

– Стила?

– Не останавливайся. – Заключенный бросил взгляд налево, на проходящего мимо стражника, и Халани тут же схватила камень покрупнее, запыхтев от тяжести.

Когда стражник отошел, заключенный продолжил приглушенным голосом:

– Такеши Стил. Он Капитан и управляет твоим блоком. Его агрессивный нрав всем известен. Он даже убил нескольких своих же стражников. Мой тебе совет: не высовывайся и держись от него подальше.

Получается, у дьявола все-таки было имя.

Без сомнения, Такеши Стил уже внес ее в свой мысленный список заключенных, приговоренных к смерти.

Внезапно от каменных стен отразился громкий, пронзительный гул, напугав Халани. Все вокруг побросали кирки и тачки и начали покидать туннель.

– Этот сигнал означает конец утренней смены. – Заключенный сто восемьдесят девять направился к выходу, но, заметив, что Халани не следует за ним, оглянулся. – Ну же, не отставай. Или тебе нравится порка кнутом и тараканы на обед?

Именно тогда Халани поняла, что действительно попала в ад.