Моему гневу не нужны ни ветер, ни кнут. Он безмолвен, разрушителен и заставляет тебя истекать кровью

Халани нервно постукивала пальцами по колючей черной ткани, натиравшей бедра. Ее слегка повело в сторону, когда лифт Генезиса устремился наверх, поднимая ее и остальных заключенных к сводчатому потолку Аполлона.

В воздухе висело напряжение, словно петля вот-вот затянется вокруг их шей. Неумолимо. Безжалостно.

Халани окинула взглядом других заключенных, одетых в такие же откровенные черные платья, как у нее, или в черные брюки с подходящими рубашками на пуговицах. В глазах всех заключенных застыл страх.

Она напряглась, когда в поле зрения появился прекрасный луг Генезиса. Вдалеке ревел водопад, и ослепительно сияло солнце. Каждый заключенный и даже несколько стражников разинули рты от изумления, заметив сверкающий город и огромный купол над ним.

Но Халани больше не пленила эта завораживающая красота. Жестокость не спрятать за пастельными красками. Халани видела все насквозь, прямо до гнилой сердцевины.

Они стояли на покрытой травой площадке в Генезисе и ждали, пока поднимут остальных выживших заключенных – всего около ста человек. Почти каждому стражнику из Брадерхельма приказали строго следить за заключенными; все они были вооружены до зубов и готовы застрелить любого, кто попытается сбежать.

Такеши пугающе маячил впереди, а в его внимательных глазах, когда он оборачивался к ним, таилась опасность.

Халани держалась от него как можно дальше. И судя по тому, как он сжал челюсти и пронзил ее взглядом, ее намерение не осталось незамеченным.

– Пошли. – Такеши двинулся вперед с такой уверенностью, словно с его пути могла сдвинуться даже каменная глыба.

Жители Генезиса перешептывались и сторонились заключенных, которые наводнили улицы, словно черная волна прилива, готовая поглотить их.

В честь торжества на уличных фонарях и окнах домов висели мерцающие огни, а небо под куполом в часы, когда солнце садилось над городом, переливалось розовыми и пурпурными оттенками.

В самом сердце Генезиса стояло здание ратуши – грандиозное сооружение, к дверям которого вели сотни ступеней цвета слоновой кости. Прямо перед ними возвышалась такая огромная мраморная статуя, что Халани пришлось задрать голову, чтобы разглядеть ее.

Это была фигура обнаженного мужчины с рельефным телом, которое не оставляло места для фантазии. Его мышцы были отточены до совершенства, а он сам взирал на город с видом доблестного завоевателя.

У основания статуи сияла золотая табличка с названием: «Давид».

Они вошли в здание ратуши, и глаза Халани расширились. Перед ними предстал изысканный бальный зал, от которого веяло богатством и властью. Он был огромным, с высокими сводчатыми потолками, украшенными мерцающими огнями, и стенами, увитыми великолепными цветами. Даже пол, казалось, был покрыт золотом.

По обеим сторонам зала располагались сотни вычурных столов, а центральная часть оставалась свободной для танцев. Слуги сновали туда-сюда, расставляя громадные цветочные композиции и разглаживая золотистые скатерти.

В воздухе витали сладостное благоухание и ароматы божественных яств, беззастенчиво демонстрирующие престиж и власть, словно они сами были закусками, которыми можно наслаждаться.

Такеши повернулся, чтобы обратиться к заключенным. Его лицо ничего не выражало, а губы были сжаты в тонкую линию, словно эта наглая демонстрация богатства не произвела на него никакого впечатления.

– Все заключенные идут на кухню и поступают в распоряжение Артура, который даст задания. – Такеши приказал нескольким стражникам сопроводить заключенных, а остальные остались для инструктажа.

Несмотря на гнев и обиду, Халани, проходя мимо, не могла не посмотреть на него, он встретил ее взгляд, и от этого между ними вспыхнуло негодование. Она была ледяной стужей, а он – яростным пламенем. Две вечно противоборствующие стороны, обреченные на борьбу.

Халани сжала руки в кулаки, пытаясь спрятать чувства к Такеши в самой глубокой бездне своего сознания.

Кухня оказалась в пять раз больше той, которая была в особняке Губернатора. Воздух полнился ароматами специй и аппетитных блюд, от которых у Халани потекли слюнки. Вокруг послышались отчетливые урчания пустых желудков других заключенных.

В двери стремительно вошел Артур, дворецкий Губернатора, одетый в безупречный черный смокинг, фалды которого развевались за спиной. Его лысина идеально блестела.

– Так, всем внимание! – Он хлопнул в ладоши. – Дел много, а время поджимает! Гости прибудут уже через час, и нам нужно успеть расставить тарелки и напитки, разложить еду и развесить украшения.

Он схватил список и принялся называть номера заключенных, распределяя их по постам. Халани ждала, когда назовут ее, но Артур изящным движением свернул листок.

– Не будем медлить. По местам!

Халани нахмурилась и подошла к нему.

– Эм, прошу прощения, сэр. Я не получила задания.

Артур внимательно посмотрел на нее.

– Какой у тебя номер?

– Триста семнадцать. Меня зовут Халани Кейнс. Я недавно прислуживала на ужине в особняке Губернатора.

– Ах да… я тебя помню. – Артур пробежался глазами по списку. – Вот оно. Губернатор лично выбрал тебя слугой своего стола на весь вечер.

Она отшатнулась.

– Простите?

– Ты будешь обслуживать главный стол, круглый, в центре. Это огромная честь, но и большая ответственность. Пока можешь расставлять напитки, но, как только гости прибудут, ты будешь исполнять каждое желание Губернатора. Если ошибешься, тебя, скорее всего, убьют. – С этим восхитительным напутствием Артур удалился, наорав на кого-то за подгоревший хлеб.

Халани замерла с открытым ртом.

Почему вселенная снова и снова сталкивала ее с тем, кого она ненавидела больше всего на свете? Чего Губернатор от нее хочет?

Грудь сдавило от нарастающего напряжения, но Халани не могла позволить эмоциям взять верх над разумом или отвлечься от выполнения плана из-за присутствия Губернатора. Сегодня вечером они свяжутся с Гермесом и найдут выход из этого ада.

Стражники выстроились вдоль стен, напоминая фрески, и Халани чувствовала, как их жестокие взгляды скользят по ее телу. Но вот Такеши нигде не было видно.

Следующий час пролетел молниеносно, и, не успев опомниться, Халани уже стояла у главного стола в ожидании гостей.

В бальный зал вошел оркестр, состоящий исключительно из мужчин в строгих костюмах. Они чинно и грациозно устроились в дальнем углу и стали настраивать инструменты. Вскоре зазвучала легкая воздушная мелодия.

Множество людей, одетых в роскошные платья и смокинги, начали заполнять огромное помещение. Дворецкие провожали их на места, и зал наполнился оживленными разговорами и громким смехом.

Халани в напряженном молчании ждала появления Губернатора. Спустя десять минут все столы, кроме ее, оказались заняты. Когда Александр Хаксли наконец вошел в бальный зал, все разговоры прекратились и гости разразились аплодисментами. На Губернаторе был безупречный костюм золотистого цвета, волосы зачесаны назад, он так и излучал ауру силы и уверенности. Он притягивал словно магнит. И даже Халани не могла оторвать взгляда от его прекрасных черт лица и идеальной улыбки, способной заставить любого влюбиться в него до безумия.

Губернатора сопровождали две красивые женщины, которые смотрели на него с благоговейным трепетом. За ним следовали трое советников, кивая в знак приветствия, но внимание гостей было приковано к Губернатору – в людских взглядах читалась смесь обожания, вожделения и поклонения.

Когда он подошел ближе, Халани поджала губы.

Гости не знали, что совсем недавно по приказу этого человека было убито бесчисленное количество заключенных, да их это и не взволновало бы. Губернатор давно поработил разум народа, и для них он был непогрешим.

Если факты звучали достаточно ужасно, находилось множество оправданий. Даже узнав об ужасном поступке, эти люди стали бы утверждать, что у Губернатора имелись все основания поступить именно таким образом.

Трусы, все до одного.

Александр Хаксли медленно приблизился к столу, словно готовая напасть гадюка.

– Ах, мисс Кейнс. Рад снова вас видеть.

Халани с трудом сглотнула и заставила себя улыбнуться.

– Благодарю, сэр. Для меня честь обслуживать вас сегодня вечером.

Спутницы Губернатора выглядели потрясающе. Одна из них, с шелковистыми платиновыми волосами, облачилась в блестящее желтое платье с глубоким вырезом. На другой девушке было изумрудно-зеленое вечернее платье, а ее потрясающие рыжие локоны каскадом ниспадали на грудь.

– Не хочешь отодвинуть для нас стулья? – усмехнулась девушка в желтом.

Халани стиснула зубы, но сдержала эмоции и лишь коротко кивнула. Потом неохотно отодвинула стулья для каждой из девушек, но, когда подошла к самому Губернатору, тот отмахнулся от нее.

– Думаю, я способен подвинуть стул, мисс Кейнс. Прекрасная ночь для праздника, не так ли? – Александр, встав у стола, бросил на нее взгляд и улыбнулся.

Губернатор был слишком умен, чтобы не понимать, что она ненавидит Генезис. Халани предполагала, что ему нравится заставлять людей отвечать на вопросы, которые они не хотели даже слышать. Ему нравился подобный вид контроля.

– Уверена, это будет незабываемая ночь. – Халани сглотнула, когда он придвинулся ближе.

Губернатор ухмыльнулся, и от его пронзительного взгляда у нее по спине побежали мурашки.

– Несомненно.

Когда он занял свое место, и разговоры в бальном зале возобновились, в груди у Халани все сжалось. Она едва могла дышать в его присутствии.

– Пожалуй, я начну с красного вина. Дамы, желаете вина или шампанского? – спросил Александр с обезоруживающей улыбкой.

Рыжеволосая девушка кокетливо облизала губы.

– Я буду то же, что и вы, великий Губернатор.

– И я. – Другая его спутница смотрела на него так, словно мысленно раздевала.

Халани была готова разбить себе голову бутылкой вина, лишь бы эта ночь поскорее закончилась.

Александр повернулся и улыбнулся, но улыбка не коснулась его глаз. Они были совершенно пустыми.

– Принесите две бутылки красного вина. И все, что пожелают мои советники. – Он пренебрежительно махнул рукой.

Халани кивнула и поспешила уйти. Казалось, само присутствие Губернатора обволакивало ее кожу, прилипая, как смола. Оказавшись на кухне, Халани с трудом выдохнула. Она даже не заметила, что все это время задерживала дыхание.

– Мы нашли подходящее место для того, чтобы отправить сигнал, – прошептала Серин за ее спиной.

Халани резко обернулась и окинула взглядом помещение, чтобы убедиться, что их никто не подслушивает.

– Где?

– Адан нашел кладовую. Когда подадут обед и все отвлекутся на танцы, мы встретимся здесь и проберемся…

– Эй, вы двое! Немедленно вернитесь в зал! – прикрикнул Артур.

Вздрогнув, Халани включила ускоренный режим и вскоре уже поставила напитки на стол Губернатора, пытаясь успокоить прерывистое дыхание. В воздухе витал аромат искусственного стейка и курицы, но Халани заставляла себя не смотреть на еду, безмолвно стоя в нескольких шагах от стола, чувствуя, как от голода сводит желудок.

Послышались громкие голоса, и она повернула голову в сторону, где происходил скандал.

– Ничтожество! Я просила хорошо прожарить стейк! – кричала на одну из заключенных пожилая женщина с вульгарным макияжем и в пышном лиловом платье.

– Простите, мисс. Я принесу другой, – извинилась заключенная, потянувшись за тарелкой.

– Я не потерплю, чтобы моего блюда касались грязные руки! Пришлите кого-нибудь другого. Кого-нибудь компетентного. – Морщинистая дама с отвращением отмахнулась, словно от назойливой мухи, которую надо прихлопнуть.

– Тогда обслуживай себя сама, – выплюнула девушка.

Внезапно за спиной заключенной появились два стражника и приставили электрошокер к шее. Ее тело свело судорогой, и она рухнула на пол. Когда стражники потащили ее прочь из зала, девушка все еще билась в конвульсиях и издавала тихие стоны.

Музыканты заиграли громче, и гости отвлеклись от замученной девушки, продолжая смеяться и беседовать как ни в чем не бывало.

Халани ненавидела их всех. Всех до единого.

– Подготовка бала прошла прекрасно, Боррис. Вас следует похвалить за добросовестную работу, – сказал один из советников, запихивая в рот непомерно большой кусок курицы.

Боррис признательно склонил голову.

– Благодарю. Мы упорно трудились, чтобы отменить это знаменательное для нашего любимого города событие.

– Даже страшно представить, как мы жили до Генезиса, – поежившись, сказала рыжеволосая девушка. – То, что мы раньше жили под землей вместе с этими грязными людьми, теми самыми, кто протестовал против возведения великого купола. Просто отвратительно.

Блондинка кивнула в знак согласия и протянула пустой бокал Халани. Та шагнула вперед, чтобы наполнить его, сжимая бутылку мертвой хваткой.

– Если бы протестующие помогли построить купол, это, по крайней мере, придало бы их жалким жизням какой-то смысл. Они получили по заслугам.

В сердце Халани вспыхнула жажда убийства, а ее руки заметно задрожали, когда она представила, как разбивает бутылку о голову девушки.

Она бы с удовольствием посмотрела, как кровь стекает по рукам блондинки и покрывает ковром золотой пол – ее хватило бы, чтобы нарисовать фреску.

Собрав всю свою выдержку, Халани наполнила бокал, не причинив девушке физического вреда. А это уже немалый подвиг.

– А что вы думаете на этот счет, мисс Кейнс? – Александр Хаксли прижал пальцы ко рту, скрывая хитрую улыбку. Он изучающе смотрел на Халани, словно знал о ее жестоких фантазиях и ему это нравилось.

– Здесь, в Генезисе, мнение заключенного не имеет значения, сэр. – Она с громким стуком поставила бутылку вина на стол.

– Как мило, что ты думаешь, будто твое мнение хоть где-то имеет значение. – Женщина в желтом платье язвительно рассмеялась.

– Закрой свой рот, Франсин, – резко сказал Губернатор, и Франсин, приоткрыв рот, вжалась в спинку стула.

За столом воцарилась тишина.

Губернатор по-прежнему не отрывал взгляда от Халани.

– Мы все с нетерпением ждем вашего ответа, – сказал он.

Халани сглотнула. Он расставил перед ней тщательно продуманную ловушку, которую она отчетливо видела, но не могла найти из нее выход.

– Она явно слишком тупа, чтобы говорить, – усмехнулась рыжеволосая.

Халани сузила глаза и позволила себе наконец выпустить хоть каплю эмоций.

– Я думаю, что средний палец убитых протестующих стоит больше, чем все жители Генезиса вместе взятые. – Каждое ее слово сочилось ядом.

И произнести это вслух оказалось приятнее, чем она предполагала. Мысленно Халани приготовилась к неминуемому наказанию. У всех гостей, кроме Александра Хаксли, отвисли челюсти.

Он только ухмыльнулся, как будто она была его игрушкой для развлечения.

– Да как ты смеешь?! – Лицо девушки приобрело почти такой же цвет, что ее рыжие волосы, и она повернулась к Губернатору. – Я требую немедленно казнить эту заключенную за неуважение!

– Ты требуешь? – поинтересовался Губернатор опасно тихим голосом.

На лице гостьи отразился страх.

– Н-нет, простите меня. Не требую. Лишь смиренно прошу. Она не заслуживает права жить, проявив к вам такое неуважение, – быстро объяснила она.

Франсин благоразумно молчала, съежившись в кресле.

Александр постучал пальцем по столу, погруженный в раздумья. Никто не осмеливался пошевелиться, а в воздухе витало чувство неловкости, ощутимое, как пол под ногами.

– Заслуживает, – попробовал Губернатор слово на вкус. – Интересно. Позволь спросить тебя, Нора, а что ты такого сделала, чтобы заслужить жить на поверхности?

Нора отпрянула от его ледяного взгляда и дрожащим голосом ответила:

– Мой отец владеет несколькими магазинами в Аполлоне. Я принадлежу к высшему классу.

Александр фыркнул, но в его проницательных глазах не было и тени веселья.

– Глупая девчонка. Ты не заслуживаешь никакого уважения, потому что такие, как ты, никогда не ценили ни Землю, на которой живут, ни тех, кто трудится над ее сохранением. Услышу от тебя еще хоть слово сегодня – отправлю жалкому папаше твой прелестный язычок в подарочной упаковке.

Лицо Норы побледнело, а глаза расширились от ужаса.

– А теперь ты. – Александр повернулся к Халани. – Твои колкости развлекают меня, но не забывай, кому ты служишь, иначе я преподам тебе урок в качестве напоминания. И я сомневаюсь, что мои методы тебе понравятся. – Его загадочные льдисто-голубые глаза сузились.

От слов Губернатора Халани запаниковала. Она задрожала, как и все, кто сидел за столом.

– Что ж! – воскликнул Губернатор, напугав гостей. – Хватит серьезных разговоров! Полагаю, пора начинать веселье. – Он встал и направился в центр бального зала.

Когда слуга передал Губернатору микрофон, восторженная болтовня и музыка затихли.

Халани отошла от стола. У нее по коже побежали мурашки, когда она услышала его жуткие слова:

– Здравствуйте, мои прекрасные подданные! Должен сказать, сегодня вы все выглядите ослепительно, особенно вы, дамы.

Несколько женщин захихикали, но Нора и Франсин с каменными лицами смотрели в пол, словно застряли в кошмаре.

– Много лет назад никто и представить не мог, что мы будем стоять на этой священной земле. Но вот мы здесь, на поверхности, под надежной защитой купола. Прошло уже десять лет, а Генезис продолжает быть маяком света и надежды для всего Аполлона.

Аплодисменты разнеслись по всему залу, и Губернатор поднял руки, успокаивая толпу.

– До Великого Коллапса наши предки прозябали в жадности, эгоизме и невежестве. К сожалению, эти качества до сих пор не удалось полностью искоренить из наших городов. Но как и ожидалось, перемены всегда происходят медленно, – усмехнулся Александр, и гости рассмеялись, даже не осознавая, что он их оскорбил. – Тем не менее Генезис остается чудесным городом, и сегодня знаменательный день. Не стану больше утомлять вас. Давайте танцевать, ибо мудр тот, кто благодарен за каждый прожитый день, зная, что он может стать последним.

Халани нахмурилась, понимая, что любое слово Губернатора несет в себе скрытый смысл, мотив, который она не могла до конца осознать.

Губернатор устремил на нее леденящий душу взгляд, и Халани отвернулась. Ею овладело дурное предчувствие. Для всех остальных он был божественным спасителем, но она видела его истинную суть, что таилась под соблазнительной оболочкой, вплоть до предательской основы.

Скрипящие по полу ножки стульев, бессмысленная болтовня о щедрости и гостеприимстве Губернатора действовали Халани на нервы. Гости направились к танцполу, разбиваясь на пары, когда оркестр заиграл вальс.

Торопясь вернуться на кухню, Халани начала слишком резко собирать посуду с опустевшего стола.

Пришло время связаться с Гермесом.

По ее коже побежали мурашки, словно чьи-то пальцы провели по позвоночнику, и Халани почувствовала, что за ней кто-то следит. Она оглянулась через плечо и замерла.

Такеши Стил стоял у стены, сверля Халани пристальным взглядом обсидиановых глаз. Резкие черты его лица выделялись в полумраке, и Халани с трудом подавила желание подойти ближе и сказать ему, чтобы убирал свою шпионскую задницу куда-нибудь в другое место.

Его брови сдвинулись, а лицо с каждой секундой становилось все мрачнее. Халани нахмурилась, когда он потянулся к тому месту, где, как она знала, был спрятан пистолет, и приготовился к бою.

Но почему?

– Довольно интересный вечер получается, – прозвучал за спиной елейный голос, и Халани напряглась.

Она неохотно повернулась, оказавшись лицом к лицу с Александром Хаксли. Он возвышался над ней, а вблизи казался еще более пленительным и чарующим. Опасным.

– Весьма, – отрезала она.

Уголок его рта дрогнул.

– Вы ненавидите меня, не так ли, мисс Кейнс?

Халани снова повернулась к столу и продолжила уже дрожащими руками собирать тарелки, чтобы поскорее убраться отсюда.

– Это неправда, Губернатор Хаксли.

Не существовало достаточно весомых слов, чтобы выразить всю ненависть к нему.

Он усмехнулся:

– Не нужно притворяться. Терпеть не могу подобное.

– Чего вы хотите от меня? Медленно пытать, прежде чем неизбежно убьете? – вырвался у нее наболевший вопрос, и Халани сделала глубокий вдох.

– Как раз наоборот. – Губернатор придвинулся ближе. – Я прожил долгую жизнь, мисс Кейнс. Знаете, что я постоянно искал?

– Моральные принципы? – Халани обернулась и увидела, что его глаза едва заметно сузились. Казалось, она задела его за живое.

– Непредсказуемость. Я жажду разнообразия в этой однообразной игре, и ты, Халани, привносишь в нее куда больше, чем все эти плаксивые, недальновидные, безмозглые обитатели Генезиса.

Она вздрогнула, услышав свое имя из его лживых уст.

– Вам не следует так говорить о своем народе.

– Они никогда не были моим народом. – Его лицо омрачилось.

Халани отпрянула и замерла, словно попала в ядовитую паутину.

Губернатор навис над ней, изучая с пристальным вниманием хищника.

– Между нами мало общего, Халани. Меньше, чем ты думаешь. Но наша ненависть к этому городу – та нить, что связывает нас.

Халани не хотела иметь с ним ничего общего.

– Вы… вы ошибаетесь.

Он усмехнулся:

– Ах, вот и оно. Отрицание. Неизменный признак эмоций. Позволь спросить, что Аполлон дал тебе, кроме разрушений?

Кровь прилила к лицу Халани, и вся ненависть, что она с таким трудом душила в себе, выплеснулась наружу.

– Все эти разрушения – ваших рук дело. Именно при вашем правлении умерли мои родители, а я была приговорена к заключению в Брадерхельме… Именно вы отняли у меня все.

– Смерть – всего лишь неизбежный пункт в жизненном цикле, – отмахнулся Александр. – Ты рождаешься лишь для того, чтобы умереть, но такова человеческая участь. Не я отнял твою жизнь или жизни твоих родителей. Это сделали те, кто жили задолго до тебя. Если в уравнении присутствует разрушение, мир никогда не станет его результатом. Люди на Земле обманывали себя, желая верить в обратное, они эгоистично разрушали свои жизни и жизни каждого будущего поколения. Твои предки разрушили твою жизнь, а не я. Я всего лишь катализатор необходимых перемен.

– И что это за перемены?

Во взгляде Александра промелькнула неприязнь, и он наклонился, чтобы прошептать ей на ухо:

– Исключить разрушение из уравнения. – С этими словами Губернатор отошел, вновь надев свою безупречную маску, и Халани нахмурилась. – Возвращайтесь к своим обязанностям, мисс Кейнс.

Она глупо кивнула, схватила тарелки и как можно быстрее направилась на кухню. Все это время Халани чувствовала на себе тяжелый взгляд Такеши, но продолжала идти. Это было все, что она могла сделать.

Мысли метались у нее в голове. Все это было каким-то образом связано. Неурожаи, Генезис, убийства, Губернатор. Но она еще не понимала, как именно. Истина ускользала от нее.

На кухне толпились заключенные. Халани вытянула шею и наконец заметила в дальнем углу Серин, Дерека и Адана.

– Привет. – Халани почти подбежала к ним.

– Где тебя носило, черт возьми? – спросила Серин.

Адан покачал головой.

– Объяснения потом. У нас мало времени.

Они кивнули и вышли через боковую кухонную дверь. Когда они миновали тускло освещенный коридор в стороне от бального зала, Адан открыл неприметную деревянную дверь.

– Заходите быстрее.

Они поспешно заскочили внутрь, и Дерек закрыл дверь, погрузив их в непроглядную темноту. Кто-то включил лампу, осветившую тесное помещение, большую часть которого занимала мусорная урна. Их головы почти касались потолка.

– Комната уборщика? – Серин брезгливо сморщила нос.

– О, простите, вы предпочли бы дворец?

– Сойдет! Давайте быстрее! – Халани провела дрожащей рукой по волосам.

Адан вытащил рацию из заднего кармана. Поднял антенну и тяжело вздохнул.

– Поехали. – Он нажал какую-то кнопку, благодаря чему на устройстве загорелся зеленый индикатор и послышался странный гудящий звук.

Халани нервно сглотнула, переступая с ноги на ногу в тесном пространстве.

Они ждали.

Две минуты.

Пять.

– Почему так долго? – спросил Дерек.

– Я же говорил. Сигналу потребуется время, чтобы достичь Гермеса. Расстояние большое. Он вот-вот должен дойти. – Адан нервно сжал рацию, выдавая свое напряжение.

Внезапно кто-то постучал в дверь.

Они замерли от ужаса, а Халани молча приложила палец к губам и выключила свет, снова погрузив их в темноту.

Не открывайте дверь.

Не открывайте дверь.

Не открывайте дверь.

Ручка медленно начала опускаться, и внутри Халани все свело от паники. Они бесшумно легли на пол, молясь, чтобы их не заметили в темноте. Дверь со скрипом открылась, и в комнату вошла высокая фигура, лица которой не было видно.

Незнакомец щелкнул выключателем, и свет залил помещение, показав Такеши.

– Что ты здесь делаешь? – прошептала Халани, поднимаясь на ноги.

Он окинул свирепым взглядом всех четверых и захлопнул за собой дверь. Его крупная фигура заполнила тесное пространство.

– Мне стоит задать тебе тот же вопрос. – Такеши скрестил руки на груди в ожидании объяснений.

Халани ломала голову, пытаясь придумать правдоподобную ложь, но ничто не смогло бы объяснить, почему они прятались в кладовой, держа в руках портативную рацию, а в их глазах отражался неприкрытый страх. Единственным оставшимся вариантом была правда.

– Аполлон в опасности, Такеши. И мы пытаемся его спасти.

– Неужели? У тебя есть примерно две секунды на объяснения. – Такеши с яростью посмотрел на нее сверху вниз.

Халани нашла в себе мужество продолжить под его обезоруживающим взглядом:

– До тюрьмы Дерек работал в лаборатории исследований и ресурсов Аполлона. Посевы гибнут. Вот почему Губернатор приказал убить часть заключенных. И так будет продолжаться, пока мы все не умрем. Поэтому мы хотим обратиться к Гермесу за помощью.

Морщины на лбу Такеши стали глубже, пока он обдумывал ее слова.

– Это не может быть правдой. Они бы не допустили уничтожения запасов продовольствия.

– Они лгали тебе. Мне нужно, чтобы ты мне доверился.

– То, что ты говоришь, невозможно, Кейнс. Вам всем нужно вернуться, пока кто-нибудь не заметил вашего отсутствия.

– Нет, Такеши! – воскликнула Халани, чувствуя в животе тяжесть. – Послушай меня!

Такеши открыл рот, чтобы возразить.

И тут из рации донесся голос.