Пока то, что между нами, – тайна, никто не предскажет хаос грядущий

Халани глубоко вдохнула. Уткнувшись лицом в мягкую подушку, с наслаждением потянулась и простонала, вытягивая ноги и шевеля пальцами. В ушах приятно отозвался хруст суставов. Впервые она проснулась без привычной боли, опаляющей позвоночник и шею.

Ее пальцы крепче сжали прохладную простынь, Халани медленно открыла глаза и сразу обнаружила, что Такеши нет. Она села и увидела на своей подушке милое пятнышко от слюны.

Просто замечательно.

Вот уж поистине дивный подарок на прощание. Каждый мужчина поспешил бы занять очередь у ее камеры, дожидаясь столь соблазнительной спутницы.

Халани быстро перевернула подушку, чтобы скрыть улику, и оглядела пустую комнату. Где Такеши? Она не слышала, как он уходил.

Словно услышав ее мысленный вопрос, дверь открылась, и в комнату вошел Такеши, одетый в черную форму. Он замер в нескольких шагах от нее, их взгляды встретились. Он смотрел загадочно и немного удивленно.

– Ты проснулась.

– Только что. – Халани прокашлялась и провела рукой по спутанным волосам.

– Хорошо. Это… хорошо. – Между его бровями появилась морщинка. – Мне нужно отвести тебя обратно в камеру до переклички.

– Ах да. Я же в тюрьме. Чуть не забыла, – пошутила Халани с легкой улыбкой, откидывая одеяло и неловко выползая из его постели.

Но Такеши не поддержал ее шутку. На его лицо вернулась жестокая маска, и он хмурился все сильнее, наблюдая за ее движениями. Халани сцепила руки за спиной и потянулась, игнорируя возникшее в комнате напряжение.

– Нам нужно поговорить, Кейнс.

Такеши был настроен совершенно серьезно, и она нахмурилась.

– О чем?

– О том, что произошло прошлой ночью.

Халани выпрямилась, забывая об усталости.

– У тебя неприятности из-за того, что случилось со стражником Барроном, или что-то в этом роде? В любом случае мы со всем разберемся, – вслух рассуждала она, уже прикидывая в уме, как лучше ему помочь.

Это самое меньшее, что она могла сделать, после того как Такеши спас ей жизнь. А со вчерашней ночи… между ними что-то изменилось. Он больше не был ее врагом.

Но почему он смотрел на нее так? Будто она являлась живым воплощением всех его ангелов и демонов.

– Нет. – Такеши провел загрубевшей ладонью по волосам. – Дело не в этом.

– О чем ты говоришь? – Халани замерла, почувствовав, как в груди возник странный узел. Он скручивался у нее под кожей все туже и туже, становясь горячее по мере того, как кровь отливала от сердца.

Такеши нервно переминался с ноги на ногу.

Он приоткрыл рот, но заколебался. В его глазах отражалась тревога, но на лице застыла твердая решимость.

– Ты прекрасно знаешь, о чем я, Кейнс. У меня была весомая причина привести тебя сюда. Но мы спали в одной постели. Я поделился с тобой тем, что не должен был говорить кому-то вроде тебя. То, как ты сейчас смотришь на меня… Все это должно прекратиться.

Халани отпрянула.

– Кому-то вроде меня?

– Взгляни на себя, Кейнс. – Слова Такеши, словно невидимый нож, грозили разрезать ее надвое, но она могла лишь неподвижно стоять в своей грязной робе. – Ты заключенная. А я нет. – Его челюсти сжались еще сильнее. – Тебя приговорили к пребыванию в тюрьме не просто так, и моя главная обязанность – держать тебя под замком. Между нами ничего нет. Нет никаких «мы», и думать иначе просто смехотворно.

Халани напряглась, как будто ее ударили в живот. Темные стены его комнаты начали смыкаться вокруг нее.

Сбежать.

Ей нужно сбежать.

Если она пробудет с ним еще хотя бы секунду, то просто взорвется. Все ее чувства выплеснутся наружу, разбившись о холодный каменный пол и растекшись по углам жалкими пятнами.

Халани пронеслась мимо него.

– Ты куда? – спросил он.

– Ухожу. Как ты и хотел. И чтобы ты знал, Такеши. – Она резко обернулась, чувствуя, как сердце превращается в глыбу льда. – Смехотворно лишь то, что ты вообще мог подумать, будто я поверю, что между нами что-то было. Даже Бог не способен на такую жестокость.

Глаза Такеши сузились, боль на миг исказила его лицо, но он тут же взял себя в руки.

– Рад это слышать.

Халани поспешно покинула его комнату, и нервное напряжение скрутило ее пальцы, лицо и грудь. Ненависть к себе и унижение грозили увлечь ее на дно, словно к сердцу привязали камень.

– Туда? – Она быстро шла по коридору, избегая встречаться с Такеши взглядом.

– Нет. – Он громко захлопнул дверь. – В другую сторону.

Со всем достоинством, на которое была способна, Халани развернулась и зашагала рядом с ним.

Они молча шли к ее камере. Их взаимная враждебность ощущалась физически, словно они были двумя магнитами, отталкивающимися друг от друга. Такеши разорвал ее шаткий мир и связь, что едва возникла между ними. К утру от их слов не осталось и следа. Но так было лучше. Халани не расстроилась. Она была в полном порядке.

Вот только кровь прилила к лицу, а в уголках глаз выступили слезы. Халани стиснула зубы и незаметно промокнула влагу, стирая все признаки эмоций.

Как она могла такое допустить? Когда это случилось?

Почему было так больно?

Возможно, именно в этом горьком уроке она и нуждалась. Она начала испытывать симпатию к тому, кто захлопнул перед ней дверь ее же дома. Какая она идиотка.

Он выставил ее полной дурой и победил.

До седьмого блока они добрались с рекордной скоростью. Такеши нажал кнопку на электронном планшете, и металлические прутья раздвинулись. Халани проскользнула внутрь, даже не обернувшись. Уставилась на испещренные знакомыми метками стены своей камеры и ощутила, как острая боль разбивает вдребезги то, что осталось от ее сердца.

Решетка с грохотом захлопнулась за ее спиной, и Такеши ушел, не сказав ни слова сожаления. Халани хотелось закричать в холодный воздух. Ее губы задрожали, но она не позволила себе заплакать. Не хотела, чтобы Такеши имел над ней еще какую-либо власть.

Такеши знал правила игры, и Халани давно пора было с ними ознакомиться. Фигуры сдвигаются, но доска остается неизменной.

Брадерхельм не был местом для иллюзий или ложных фантазий.

Таким был ее дом. Ее реальность.

Бессердечная, холодная и жестокая.

Такая же, как он.

И такая же, как она.

* * *

Халани взбежала по лестнице, направляясь в библиотеку. Каждый раз, когда образ Такеши возникал у нее в сознании, она впивалась ногтями в ладони, чтобы прогнать нежелательные мысли. Если так пойдет и дальше, то ее руки скоро покроются шрамами.

Воспоминание о том, как он уничтожил ее одной лишь фразой, колючей проволокой впивалось в кожу.

Взгляни на себя, Кейнс.

Халани скривилась и, не утруждая себя стуком в дверь, вошла в библиотеку. Согревающий аромат книг мгновенно успокоил ее беспокойный разум и напомнил о предстоящей важной задаче. Ей нужно было поговорить с Винни о посевах и рассказать об их плане связаться с Гермесом.

Она могла открыться Винни. Она бы доверила ей свою жизнь.

Но ведь Такеши она тоже начала доверять.

Новая волна боли пронзила ее грудь, и Халани помотала головой. Просто отпусти это.

Отпусти это, идиотка.

Халани прошмыгнула мимо книжных полок и услышала знакомые переливы мягких нот. Она заглянула за угол и увидела Винни. Та сидела в кресле и читала книгу, кивая в такт мелодии и тихо напевая себе под нос.

– Привет, Винни, – поздоровалась Халани, появляясь из-за книжных полок.

Винни обернулась, и ее лицо озарила лучезарная улыбка.

– О! Халани, моя дорогая. – Она выключила музыку и бросилась к гостье, так что фиолетовая ткань платья затрепетала вокруг ног. – Винни скучала по тебе. Но ты выглядишь бледной. Ты не заболела, дорогая? И что это у тебя за отметины? – Прищурившись, Винни осторожно коснулась синяков на шее Халани.

– Нет. Я в порядке, Винни. Но мне нужно с тобой поговорить, – настойчиво сказала Халани.

Она была не в порядке. Совсем не в порядке. Но эти раны не предназначались для посторонних глаз.

Винни нахмурилась, но не стала противиться, когда Халани усадила ее в кресло. И прежде, чем успела передумать, рассказала обо всем, что они узнали: о неурожае, о загадочной речи Губернатора в Генезисе и об их плане связаться с Гермесом.

Пока Халани говорила, Винни сидела молча, а у нее на лице застыло странное выражение. В ее глазах не было удивления – скорее смесь горя и осознания, под тяжестью которой ее хрупкие плечи едва не согнулись. Халани замолчала, заметив, что глаза Винни блеснули – слезы застлали взгляд.

– Винни, не плачь. У нас есть план. Я уверена, что Гермес пришлет помощь, если мы сможем с ними связаться. – Халани и сама не знала, верит ли в это по-настоящему, но если они хотя бы не попробуют, то все будет потеряно.

– Это наконец происходит. – Винни разрыдалась, закрывая лицо руками. – Я думала, это случится позже, но все уже начинается. – Слезы потекли по ее щекам.

Халани нахмурилась.

– О чем ты, Винни? Ты знала об этом?

– Винни говорили, что это может случиться. – Голос ее дрогнул, и она уставилась в пол.

– Кто? Кто тебе сказал, Винни?

Винни всхлипнула и встревоженно замотала головой.

Но Халани нужны были ответы. Поэтому она надавила:

– Винни, что бы там ни было, ты можешь мне рассказать. Не нужно тащить эту ношу в одиночку. Я помогу облегчить этот груз, и мы вместе найдем выход. Ты можешь мне доверять.

Винни подняла взгляд; ее лицо блестело от слез, а в глазах таилась загадка.

Она прикусила губу и неуверенно спросила:

– Халани, ты обещаешь, что Винни может тебе доверять?

Обе ощущали важность этого момента. Халани взяла Винни за руку.

– Обещаю. Я никогда не предам твоего доверия. Винни… моих родителей нет уже давно, и я знаю, что мы не родственники, но ты стала моей семьей. – Халани без колебаний и страха произнесла то, что действительно чувствовала.

Винни первой увидела темные раны на ее сердце и показала ей мир, полный красок, красоты и восторга. Винни научила ее снова любить. Научила жить в ладу с самой собой. Потому что если она не могла простить себя, то почему это должен сделать кто-то другой?

– Семья, – прошептала Винни.

Их взгляды встретились, и решительность в ее глазах затмевала страх. Винни поднялась и подбежала к своему столу. Порывшись в одном из ящиков, она вытащила черную книгу. Ту самую, которую всегда прятала и никогда не позволяла читать.

– Помнишь, Винни рассказывала тебе о Тимоти Талботе? – спросила она.

Халани нахмурилась, смутно припоминая имя.

– Совсем немного. Ты говорила, что он был твоим прадедушкой в каком-то поколении, да?

Винни слегка улыбнулась, но напряжение не исчезло с ее лица.

– Верно. Это Тимоти Талбот. – Она указала на картину, где мужчина в белых одеяниях шел к странному сооружению. Это загадочное полотно привлекло внимание Халани в первый же день, когда она познакомилась с Винни.

– Он написал ее незадолго до своей смерти, и с тех пор картина вместе с дневником передается в семье Талботов из поколения в поколение. – Винни сжала книжку так сильно, что побелели костяшки пальцев. – Он был великим ученым до того, как мы все ушли под землю. Винни велели хранить это в тайне. Она дала клятву никому не рассказывать, кроме семьи, а теперь… ты – моя семья.

Винни протянула черный дневник. Странное чувство разлилось по всему телу Халани, как будто она знала, что сейчас все изменится. Как будто все события ее жизни вели к этому единственному моменту.

– Что в нем?

– Правда.

Мышцы Халани напряглись, и она открыла древний текст.

Дневник Тимоти Талбота

100-й день После Глобальной Катастрофы (ПГК)

ООН объявила о глобальном кризисе из-за ядерных осадков, и человечеству грозит неминуемое вымирание. Мы знали, что это произойдет, но теперь об этом известно всему миру. Началась паника. Беспорядки охватывают все континенты, и наша коалиция ведущих ученых мира вынуждена скрываться вместе с Проектом. Сейчас мы живем на базе и каждый день работаем не покладая рук. Пути назад нет, ибо судьба человеческого вида теперь находится в наших руках.

200-й день ПГК

Сегодня убили Хантера и Брайана. Они не вынесли долгой изоляции и захотели вернуться к своим семьям, чтобы рассказать им о Проекте. Я с трудом сдерживаю слезы, пока пишу эти строки. Они были моими соседями по комнате в Массачусетском технологическом институте, моими лучшими друзьями. А теперь они ушли, потеряны, как и многие другие люди, погибшие после взрывов бомб. Но я не могу позволить себе поддаться эмоциям. Теперь я возглавляю Проект и должен продолжать дело. Я не поддамся давящему на меня гнету. Мне нужно думать о будущем. Только оно имеет значение.

365-й день ПГК

ООН разыгрывает места в подземных городах. Благодаря Проекту наши семьи получат гарантированное жилье в ближайшем подземном городе. Хотел бы я чувствовать от этого облегчение. Людям говорят, что они пробудут под землей лишь некоторое время, что экология на поверхности Земли восстановится, снова возродятся растения, а воздух станет чистым в кратчайшие сроки. Но они лгут. Они вынуждены это делать.

Те, кому посчастливилось получить место под землей, не знают, что потребуются сотни лет, чтобы радиация снизилась до пригодного для жизни уровня. Все, кто живы сейчас, либо умрут от радиоактивных осадков и ядерной зимы, либо проживут остаток жизни под землей и никогда больше не увидят солнца. Жизнь на поверхности станет невозможна. Наша единственная надежда – Проект. Нужно действовать быстрее.

425-й день ПГК

Спасать мир – утомительное дело. Я начал сотрудничать с Аланом. Предварительные тесты выглядят многообещающе.

460-й день ПГК

Проект прогрессирует с каждым днем. Работы над последовательностями близки к завершению, и я представил отчеты президенту. Я должен испытывать облегчение и благодарность. Однако меня гложет тревога. Некоторые разговоры с Аланом вызывают беспокойство. Я поделился своими опасениями с Джоном, и он попытался развеять мои страхи.

475-й день ПГК

Мы выполним миссию. Другого выхода нет. Джон тоже сомневается, но мы не можем себе позволить думать об этом. Если наши опасения верны, мы обречены.

505-й день ПГК

Алан серьезно меня тревожит. Некоторые его высказывания… действительно ли он руководствуется нашими общими интересами? На данный момент я уже не уверен. Мне нужно поговорить с ним в последний раз. Я молюсь, чтобы чутье меня подвело, но не могу рисковать. Нужно что-то предпринять.

531-й день ПГК

Проект «Хеликс» завершен. Никогда не думал, что напишу эти слова. Команда празднует в пещере, но я к ним не присоединюсь. Они не знают, что я сделал. Мы воссоединимся с нашими семьями, точнее, с теми, кто уцелел, в подземных городах Аполлон и Гермес. А теперь остается лишь ждать.

Когда уровень радиации снизится, Проект «Хеликс» начнет функционировать, и человечество сможет выйти на поверхность. Вернуться домой. Я не застану этого – меня уже давно не будет в живых. Я присоединюсь к своей дочери и внучке в Аполлоне. Служба безопасности пристально следит за мной, потому что никто не должен выдать правду о проекте «Хеликс». Но эта тайна не умрет вместе со мной.

Последняя запись в дневнике

Дорогая Мэйбелл,

моя дорогая внучка. Для меня нет большей радости, чем видеть твою улыбку и прекрасное лицо. Я думал, что никогда больше не испытаю такого счастья. Ты очень похожа на свою мать, когда она была в твоем возрасте. Будь она жива, то гордилась бы тобой. Радиация, воздействию которой мы подверглись на поверхности, сказалась на каждом из нас. Я чувствую, как мое тело слабеет с каждым днем. Пришло время передать тебе мой дневник.

У тебя возникнет много вопросов, моя милая девочка, и как бы мне хотелось, чтобы у меня были все ответы. Но простая правда заключается в том, что, возможно, существуют некие силы вне нашего контроля, которые не желают нашего процветания. После работы над Проектом даже я засомневался, заслуживаем ли мы спасения. Все эти войны, голод, гибель людей, уничтожение нашей планеты… Как нам можно снова доверять? Но вот я смотрю на тебя, вижу в твоих глазах все добро этого мира и вспоминаю о самом важном. Любовь стоит спасать. Жизнь стоит спасать. Никогда не забывай об этом.

Надеюсь, я ошибаюсь, но мы должны быть готовы ко всему. В Аполлоне можно доверять немногим. Согласно нашим расчетам, ресурсов в Аполлоне хватит примерно на триста лет. К тому времени воздух на поверхности станет пригодным для дыхания. Если ресурсы начнут истощаться, а мы еще не выйдем на поверхность, тогда ты должна найти способ покинуть Аполлон. Узнай правду о Проекте «Хеликс». Это наша единственная надежда. Даже если это случится спустя долгое время после твоей смерти, ты должна передавать эти записи в нашей семье из поколения в поколение.

Пусть знают, что путь начинается с Прометея.

Халани молча закрыла книгу, и холод окутал ее словно плащом. Она могла сосредоточиться лишь на ритме собственного дыхания. Дрожащими руками она вернула дневник Винни.

– Теперь ты понимаешь? – спросила та, заглядывая Халани в глаза.

– Я… Дай мне секунду.

Глубоко вдохнув, Халани встала и начала расхаживать по комнате. Ее лицо покалывало, а перед глазами все расплывалось. Проект «Хеликс», Аполлон, сокращающиеся ресурсы, Генезис, Прометей… Все части головоломки были разбросаны перед ней, и Халани с трудом могла сложить их вместе.

– В дневнике не сказано, что такое Проект «Хеликс»? – спросила она.

Винни покачала головой.

– Нет. Но это, должно быть, что-то великое, нечто, способное спасти всех нас. А если то, что сказал твой друг о неурожае, правда, тогда Тимоти был прав и нам нужно покинуть Аполлон. А для этого придется узнать о Проекте «Хеликс».

Халани прижала ладони к лицу, ее мысли путались.

– Но Тимоти сказал, что ресурсов хватит до того момента, когда воздух на поверхности снова станет пригодным для жизни. Но поверхность все еще насыщена радиацией, Винни. Что, если он ошибся?

– Винни верит Тимоти. Что, если Аполлон лгал нам все это время? Разве ты не чувствуешь, что здесь что-то не так?

Халани и правда что-то чувствовала. Казалось, груз этого знания вот-вот похоронит ее заживо.

За последние несколько дней она столько всего выяснила… И это было слишком. Ее мир переворачивался с ног на голову снова и снова, и она вращалась вместе с ним. На каждом шагу появлялись вопросы, а ответов на них не было.

– Винни, нам показывали трупы рабочих из Генезиса. Ожоги, разлагающаяся кожа… Они умерли от радиации.

– А если это был всего лишь спектакль? – воскликнула Винни. – Чтобы заставить нас поверить в то, что поверхность все еще опасна?

Халани тяжело вздохнула и, подойдя к Винни, нежно положила руки ей на плечи.

– Винни, я знаю, что ты хочешь в это верить. Знаю, что ты хочешь верить Тимоти Талботу. Но давай просто предположим, что ты права и Аполлон все это время нам лгал, что какая-то таинственная сила хочет, чтобы все мы погибли. С чего нам вообще начать? Тимоти сказал, путь начинается с Прометея, но ты знаешь, где это? Мы даже не представляем, человек это или место… – Халани замолчала, вглядываясь в лицо Винни, чтобы уловить хоть проблеск понимания, подтверждение того, насколько все это безумно звучит.

Но глаза Винни горели надеждой.

– Винни не знает, но разве ты не хочешь выяснить правду? Мы можем выбраться на поверхность и разобраться во всем вместе! Мы ведь семья, верно?

Халани подняла взгляд, чувствуя напряжение во всем теле. Она любила Винни, но не могла смотреть, как та идет по пути саморазрушения.

– Да, мы семья, Винни. Но послушай себя. Это не план. Это самоубийство. Даже если бы мы смогли сбежать, то бесцельно скитались бы по бесплодной пустоши. Это все, что сейчас представляет собой поверхность. Мы умерли бы через несколько дней. Но у нас есть план. Мы свяжемся с Гермесом, и я уверена, что они нам помогут. Это самый разумный шаг, Винни. Наш единственный шаг.

Решимость на лице Винни сменилась отчаянием.

– Винни думала, что может тебе доверять.

– Ты можешь мне доверять! – настаивала Халани. – Я просто пытаюсь помочь тебе.

Винни отвернулась, и одинокая слезинка скатилась по ее щеке, ранив Халани как осколок стекла.

– Мы не созданы для жизни под землей, Халани. Мы созданы для большего. Винни это знает, но ты… ты не хочешь выходить из этого мира иллюзий.

У Халани внутри все сжалось, будто ее выпотрошили заживо.

– Винни… – прошептала она.

Звук сирены пронзил воздух.

– Тебе пора уходить. – Винни повернулась к ней спиной.

– Винни… мы можем все исправить.

– Не сегодня, Халани. Возможно, никогда. Просто уходи, пожалуйста. – Голос Винни дрогнул.

Чувство вины и раскаяния росли в груди Халани, словно острые шпили, но сегодня было произнесено слишком много слов, и ни одно из них нельзя забрать обратно.

Халани повернулась и вышла из библиотеки, ссутулившись так, словно хотела стать меньше и просто исчезнуть.

Такеши превратил ее в беззащитную дуру.

Отношения с Винни рушились прямо на глазах.

Халани никогда не чувствовала себя так одиноко. Даже когда убили ее родителей.

И все это случилось по ее вине.