За улыбками скрываются самые отчаянные крики

Ужин был накрыт в саду. С ветвей ив каскадом свешивались гирлянды, а землю устилали цветы. Их лепестки казались настолько яркими, что Халани почти не верилось, что они настоящие.

Гости разместились за роскошным столом, а слуги, сложив руки за спинами, выстроились поодаль. Один из них, увидев Халани, молчаливым жестом указал встать среди них. Халани вздохнула с облегчением.

Хоть что-то сделала правильно.

Жены членов Совета, сидевшие за столом, были молоды, ненамного старше самой Халани. Их лица украшал вызывающий макияж, а платья с оборками обтягивали талии и подчеркивали декольте.

Большинство советников были среднего возраста, и они с гордостью носили сияющие смокинги.

Во главе стола восседал Губернатор – бесспорный лидер, благодаря харизме и уверенности в себе затмевавший любого человека в Генезисе.

Александр начал трапезу словами:

– Благодарю вас за этот вечер, дамы и господа. Да начнется пир.

Только когда он откусил кусок мяса, гости позволили себе присоединиться к трапезе и потянуться к вину. Тарелки ломились от индейки, свинины и ветчины.

До Халани донеслись насыщенные ароматы, и она облизнула губы. Наблюдать за пиром, в то время как ее собственный желудок сводило от голода, было пыткой. Она не могла оторвать взгляда от жирной запеченной индейки, стоящей на большом столе. Халани никогда раньше не ела настоящего мяса – в Аполлоне его пробовали немногие. Даже искусственное крысиное мясо считалось деликатесом.

Знала ли клонированная индейка, что ее главное предназначение – умереть и быть съеденной на сегодняшнем пиршестве? Или же она пребывала в блаженном неведении о своей предстоящей кончине?

Возможно, это сексизм. На столе вполне мог лежать индюк.

– Должна признаться, я ужасно взволнована предстоящим балом в честь десятой годовщины, – прервала размышления Халани женщина с раздражающе огромным белым пером в волосах. Она с восторгом смотрела на Губернатора. Белокурые локоны обрамляли ее молодое лицо, испорченное слишком яркими розовыми румянами и губной помадой, оставившей пятна на передних зубах.

– Я уверен, на балу нас ждет множество прекрасных зрелищ, Прусцилла. – Александр Хаксли медленно потягивал вино.

Прусцилла рассмеялась, совершенно очарованная его красотой, хотя рядом за столом сидел ее муж.

Халани чуть не стошнило в горшок с красными розами, стоящий у нее за спиной.

– Подготовка к балу идет полным ходом. Возможно, мы даже управимся раньше срока.

Александр Хаксли склонил голову.

– И рабочая сила готова, Боррис?

Советник Боррис замешкался, его самоуверенная бравада уменьшилась, но он почтительно улыбнулся Губернатору.

– Разумеется, сэр. Как вы и приказывали.

Советник Уайат осушил бокал и с грохотом поставил его на стол. Его жена вздрогнула.

Холодные глаза Александра вспыхнули.

– Что-то не так, Уайат?

– Нет, Губернатор, – ответил тот, яростно нарезая мясо.

Воцарилась неловкая тишина, и Губернатор небрежно откинулся на спинку стула. Халани и несколько других слуг сглотнули, увидев его слишком расслабленную позу.

– Мисс Кейнс. – Он внезапно повернулся к ней. – Будьте добры, наполните бокал Уайата вином. Кажется, он пуст, – произнес Александр пугающе спокойным голосом.

Все тут же уставились на нее, и Халани широко раскрыла глаза. Потом взволнованно подскочила к накрытому белой скатертью столу, на котором стояли пять початых бутылок вина. Чувствуя на себе множество взглядов, она медленно налила вино в бокал Уайата.

Халани взглянула на Губернатора, который прикрывал лицо рукой. Внезапный вскрик заставил ее отпрянуть, и она поняла, что пролила немного вина на костюм советника.

– Мне так жаль. Простите меня, сэр, – проговорила Халани, чувствуя себя униженной. Она поспешно схватила салфетку и попыталась промокнуть вино, но лишь размазала пятно по белой рубашке.

Уайат хлопнул ладонями по столу и встал.

– Губернатор Хаксли, при всем моем уважении, я не думаю, что разумно привлекать заключенных Брадерхельма прислуживать на балу. Или где-либо еще в Генезисе, если уж на то пошло. От них следует избавиться. Только взгляните, какой беспорядок она устроила. – Советник указал на Халани, глядя на нее с отвращением.

Гости за столом застыли. Некоторые так и не донесли до рта вилки, словно боялись, что малейшее движение спровоцирует взрыв.

Халани затаила дыхание в ожидании наказания.

Но никто даже не смотрел на нее. Все уставились на Губернатора.

В глазах Александра Хаксли вспыхнула неприязнь, но он откинулся на спинку стула и безмятежно улыбнулся, обнажая идеально белые зубы. Это не было дружелюбием. Скорее хищник играл с добычей перед смертельным ударом.

– Мисс Кейнс, – пронесся через весь стол его ровный голос, – налейте и мне.

Халани на мгновение замерла и выпрямилась, словно струна. Она медленно шагнула к губернатору, сосредоточившись на дыхании. Несмотря на прохладную погоду, у нее на лбу выступили капельки пота.

Губернатор протянул бокал, и Халани наполнила его, держа бутылку обеими руками. Ее сердце бешено колотилось, словно вот-вот разорвется.

Если она прольет хоть каплю, то может сразу лечь на землю и ждать своего конца.

– Ах. – Александр сделал глоток вина. – Ценю твое мнение, Уайат. Я тоже недавно думал о вещах, от которых нужно избавиться. Некоторые заключенные Брадерхельма могут оказаться вполне полезны. – Он указал бокалом на Халани, и ей захотелось раствориться в ткани своего шелкового платья. – Однако большинство из них и правда расходный материал. – Губернатор наклонился и осторожно поставил бокал на стол. – Как тебе известно, в свете последних событий мы планируем решить этот вопрос. Но на самом деле все это – лишь средство для достижения цели. А знаешь, от кого еще стоит избавиться? От своевольных советников, – прошипел он. Враждебность сочилась из него, словно яд.

Не успели слова сорваться с уст, как двое личных стражников Губернатора подошли к креслу Уайата.

– Пройдемте с нами, сэр, – безразлично произнесли они, положив руки на оружие.

Уайат открыл рот, словно не веря своим глазам, и посмотрел на Губернатора.

– Н-нет. Нет. Вы не можете этого сделать. Я член Совета Аполлона!

Александр сделал еще один медленный глоток вина и пренебрежительно махнул рукой. Стражники подхватили Уайата под руки и вытащили из-за стола. Глухие крики советника эхом разносились по саду, пока его уводили прочь.

Гости сидели совершенно неподвижно. И только Александр Хаксли небрежно положил себе на тарелку еще один кусок мяса. В следующее мгновение тишину сада нарушил выстрел.

Халани оцепенела, слегка приоткрыв рот. Она взглянула на жену Уайата, которая все еще сидела, закрыв лицо руками, а по ее щекам текли слезы. Гости склонили головы, и никто не осмеливался заговорить первым.

Тишина казалась осязаемой. Материальной.

Словно невидимая рука сомкнулась на глотках всех присутствующих, выдавливая воздух из легких.

Губернатор прочистил горло, и Халани резко повернулась к человеку, который только что хладнокровно казнил своего же советника.

– Благодарю за вино, мисс Кейнс. Изысканный вкус, – сказал он, жестом отпуская ее.

Халани не смогла кивнуть. Сердце бешено забилось в груди. Она даже не осознавала, что вцепилась в бутылку мертвой хваткой, пока не начала ставить ее обратно на сервировочный стол. Затем она поторопилась занять место рядом с другими слугами.

– Приношу свои извинения за неприятное недоразумение, дамы и господа, но мы не позволим ему омрачить наш вечер, верно? Угощайтесь, – скомандовал Губернатор.

Гости тут же схватили вилки и принялись за еду, но никто до сих пор не произнес ни слова. Женщины, казалось, вжались в спинки стульев, а оставшиеся советники опустили головы, уставившись на скатерть. Все они упорно делали вид, будто ничего не произошло, и Халани не могла понять, было ли это от стыда, страха или покорности – или, быть может, от сочетания этих трех чувств.

Последние надежды на то, что советники образумятся и помогут жителям Аполлона, рассыпались в прах. Они даже не осмелились встать на защиту одного из своих, когда того убили у них на глазах.

Вскоре Халани и другим слугам приказали вернуться на кухню – для подачи на стол были готовы подносы с печеньем, сладостями и пирожными. У Халани в горле стоял ком, а с каждой секундой все сильнее накатывала тошнота.

– Вы двое, – дворецкий поспешно указал на Халани и Серин, – вынесите мешки с мусором вон через ту дверь. Снаружи стоит большой контейнер. И не задерживайтесь!

Они без промедления выполнили приказ.

– Можешь в это поверить? – ахнула Серин, как только они оказалась вне пределов слышимости. – Губернатор самый настоящий псих.

– Говори потише, – одернула ее Халани, нервно оглядываясь по сторонам.

Ее руки ныли от тяжести, а пластиковые пакеты неприятно бились о ноги. Наконец они нашли большой мусорный контейнер, от которого исходил гнилостный запах. Халани поморщилась.

– Что, черт возьми, это такое? – спросила Серин.

Халани подняла крышку и заглянула внутрь. От увиденного она резко отпрянула назад, и контейнер закрылся с громким стуком.

– Что там… о боже, – прошептала Серин и, открыв бак, тоже скривилась от ужаса.

Внутри, прямо среди мусора, лежало мертвое тело советника Уайата. Вокруг его рта собралась кровь, а ноги были согнуты в неестественном положении.

Но Халани не могла забыть его глаза. Они все еще были открыты. В безжизненном взгляде навеки застыл ужас.

– Зачем они это сделали?

– Потому что они животные, – прошипела Серин сквозь стиснутые зубы.

Звук шагов и звонкий смех заставили Халани замереть. Серин быстро схватила ее руку и мешки с мусором и увлекла за собой в кусты. Они присели на корточки как раз в тот момент, когда из-за угла появились двое мужчин и остановились прямо перед ними.

– Видишь? Здесь никого нет, Брюс. Тебе опять показалось.

Халани затаила дыхание, вглядываясь сквозь кусты. В нескольких шагах от них стояли двое стражников, сложенные как каменные столбы и вооруженные автоматами.

– Клянусь, я кого-то слышал. Может, они увидели тело, – сказал мужчина с короткой стрижкой, настороженно оглядываясь.

Второй стражник пожал плечами и крепче сжал оружие.

– Можем попытать пару слуг. Вдруг кто-то что-то видел.

– Не, – с раздражением выдохнул Брюс, и Халани с Серин обменялись испуганными взглядами. – Слишком много возни. Наверняка просто шум с вечеринки. К тому же я сегодня не настроен слушать визги.

– Уайату следовало встретить конец как мужчине. Все случилось слишком быстро, а его чертова кровь была повсюду. Зато с ученым на прошлой неделе я успел позабавиться. Как его звали? Виктор?

– Винсент, идиот. И тебе все равно не удалось сломить его. Даже когда ты отрезал ему пальцы, он продолжал бормотать про неурожай. Теряешь хватку, Дом, – усмехнулся второй стражник.

– Заткнись, – сердито бросил мужчина по имени Дом. – Окажись в моих руках тот Смертник, которого они упрятали в тюрьму, он умолял бы меня прекратить его муки.

– М-м-м, ну да, как же. – Брюс снова огляделся по сторонам и понизил голос: – Ты видел оборудование, которое они изъяли?

Халани и Серин придвинулись ближе, напрягая слух, чтобы не пропустить ни слова.

– Оно не работало, – продолжил Брюс. – Губернатор приказал отнести все к себе в кабинет. Не знаю зачем. Там какой-то старый хлам.

– Неважно, пошли обратно. – Их шаги наконец затихли вдали.

Серин и Халани выждали целую минуту, прежде чем выбраться из укрытия.

Адреналин пульсировал в теле Халани быстрее, чем кровь.

– Ты это слыш…

– Тш-ш-ш, – прервала ее Серин. – Они могут вернуться. Убираемся отсюда.

Халани задрожала. Без сомнения, если бы стражники заметили их, то их тела уже лежали бы в мусорном контейнере вместе с советником Уайатом.

Девушки ворвались в дом и поспешили обратно на кухню.

– Где вы двое пропадали? Гости уже почти доели десерт. – Дворецкий с ярко-красным лицом подбежал к ним.

Халани уже собиралась ответить, но Серин опередила ее:

– Мы заблудились. И вернемся помогать, но сначала мне нужно в уборную, сэр.

– Уборная для прислуги дальше по коридору.

– Там занято. И я не уверена, что смогу потерпеть. Вы же не хотите, чтобы в доме Губернатора случился конфуз, сэр? – Серин скривилась, будто ее сейчас вырвет.

– Ах, ладно. Поговори со стражником в фойе. Скажи, что ты от меня, и он укажет дорогу к уборной наверху. Но никаких самовольных перемещений, – проинструктировал дворецкий.

Затем он быстро проводил Халани обратно в зал, чтобы она пополнила бокалы гостей. Халани чувствовала на себе взгляд Губернатора, но намеренно игнорировала его, молясь, чтобы до конца он больше не обращался к ней.

Халани встала рядом с другими слугами, стараясь держаться подальше от Губернатора. Она с облегчением вздохнула, когда Серин вернулась в сад и пристроилась рядом.

Серин выглядела спокойной и собранной, однако тихая решимость и возбуждение, отразившиеся на ее лице, сбили Халани с толку.

– Ты в порядке? – прошептала Халани.

– Потом. Не здесь, – ответила Серин, глядя прямо перед собой.

Звон бокала привлек внимание Халани, и она увидела, как Губернатор встал из-за стола.

– Заключительный тост этого вечера.

Все гости, включая жену Уайата с размазавшимся макияжем, подняли бокалы.

– Я хотел бы поблагодарить вас за то, что присоединились ко мне в этот прекрасный вечер. Приношу извинения за некоторое волнение. – Он сделал паузу, чтобы по очереди посмотреть на каждого из советников.

Волнение.

Так вот как в наши дни маяньки называют убийство?

– Но я глубоко польщен тем, что вы продолжаете поддерживать развитие Генезиса и, по сути, всего Аполлона. Уверен, наши предки взирают на нас с небес и гордятся всем, чего мы сделали для этой планеты. Я рад двигаться вперед и продолжать нашу важную работу. Нас ждет великий праздник в честь десятой годовщины Генезиса! Верность Аполлону!

– Верность Аполлону! – прокричали гости в ночи и разом осушили бокалы.

Халани смотрела на присутствующих, чувствуя, как ярость переполняла ее. Если она что и узнала этим вечером, так это то, что, какими бы высокоморальными и праведными ни считали себя люди, большинство из них отвернется от зла, лишь бы не стать его жертвой.

И тогда она поняла, что тюрьма изменила ее навсегда.

Потому что в тот момент Халани пожалела, что не отравила вино и не убила всех их.