В тебе таится мятежная душа.

С первым же вдохом ты закричала в протесте

В Генезис вел массивный, сверкающий лифт. Его дверцы были прозрачными, с золотой буквой G на стекле, указывающей на единственный пункт назначения. Когда Серин и Халани приблизились к запретной зоне, Серин крепче сжала ее руку.

Узнав, что Халани отправляют прислуживать на званом ужине в Генезисе, Серин ловко стащила электронный планшет у беспечного стражника и подменила в нем номер другой заключенной на свой. Халани пыталась протестовать, но суровый взгляд Серин ясно дал понять, что возражения не принимаются.

Однако позже Халани была благодарна Серин за вмешательство, потому что им дали дополнительное мыло и приказали как следует отмыться в душе. Когда Халани переоделась в форму, к камере подошел доктор Фрэнсис, с виноватым видом держа в руках странную одежду и белый металлический стержень.

– Простите, – сказал он, сжав губы. – Они хотят, чтобы прислуга была идеально чистой перед встречей с Губернатором. Разумеется, мы не можем выдавать заключенным бритвы, так что мне придется использовать это. – Он крепко сжал тонкий белый предмет. – Это лазер, который удаляет волосы навсегда. И скорее всего, будет больно.

Халани закрыла глаза и сглотнула. Ну конечно, Губернатор и его советники не потерпят ничего грязного в их драгоценном городе.

Она впилась ногтями в ладони и прошипела сквозь стиснутые зубы:

– Делайте, что нужно.

Процедура оказалась почти такой же болезненной, как нанесение клейма. По ее коже пробегали обжигающие электрические разряды. Доктор Фрэнсис старался закончить как можно быстрее, и вскоре ее ноги и руки стали совершенно гладкими, а внутри Халани все сжалось от подступающей тошноты.

Доктор Фрэнсис отступил и нервно сглотнул, стараясь не смотреть ей в глаза.

– Вам нужно переодеться в эту одежду, – с сожалением сказал он.

Вот так она и оказалась у входа в Брадерхельм, присоединившись к Серин. На Халани было облегающее черное платье и туфли на высоких каблуках в тон, на которых она едва могла ходить, опасаясь переломать лодыжки.

Они направлялись на ужин или в бордель?

К ним подошли еще двое заключенных. У девушки была бледная кожа, милое лицо в форме сердечка и распущенные черные волосы, до сих пор сохранявшие блеск. А в рыжеволосом парне Халани узнала заключенного, которого вытолкали из очереди за едой в ее первый день в Брадерхельме. Ему, по крайней мере, выдали брюки. А она с тем же успехом могла бы пойти полуголой.

Транспорт плавно остановился перед лифтом. Халани сглотнула при виде множества стражников, выстроившихся вокруг. Мужчины с каменными лицами были одеты в золотую форму, а их командир уже направлялся к прибывшей группе.

– Это заключенные? – спросил он.

– Так точно, сэр, – ответил стражник из Брадерхельма.

Командир из Генезиса склонил голову.

– Обыщите их.

Один из стражников начал осматривать Халани в поисках оружия. Пока грубые руки ощупывали ее тело, включая грудь и пах, она смотрела прямо перед собой.

Серин попыталась возмутиться, но ее быстро заставили замолчать.

– Чисто, – сказал стражник, возвращаясь на свою позицию.

– Следуйте мной. – Командир из Генезиса повернулся и пошел к лифту. Когда приложил руку к панели, вспыхнул зеленый огонек, и двери открылись.

Халани и Серин удивленно переглянулись, а потом вошли в кабину.

Прежде чем двери закрылись, командир отсалютовал остальным стражникам:

– Верность Аполлону.

Двое стражников из Брадерхельма отдали честь и прокричали те же слова в ответ, но Халани и другие заключенные промолчали.

Лифт дернулся и стал подниматься. Халани переминалась с ноги на ногу и нервно вытирала ладони о ноги, пока они устремлялись все выше.

И выше.

Халани повернула голову и посмотрела в стекло. Аполлон внизу был как на ладони. Безупречно белый Дворец Совета становился все меньше, а люди, снующие по улицам, казались черными букашками.

Тревога резко охватила ее, когда вокруг внезапно показались камни, грунт и почва.

Земля.

Они приближались к поверхности.

Когда лифт со скрежетом остановился, тело Халани дернулось в сторону. Дверь позади них открылась, издавая странное электрическое гудение. Заключенные одновременно повернулись, и Халани увидела то, о чем раньше могла только мечтать.

Солнечный свет.

Его яркость была ошеломляющей. Ослепляющей.

Халани прикрыла лицо ладонью, но золотистые лучи все равно пробивались сквозь пальцы. Она бросила взгляд через плечо и обнаружила, что Серин и другие заключенные тоже заслоняют глаза от света. Даже сквозь грязные пальцы солнце завораживало и манило двигаться вперед.

Ее ноздри раздулись. Даже воздух имел другой вкус. Чистоты. Свежести. Стойкая вонь тесного подземелья рассеялась.

Халани и не знала, что воздух может быть таким… чистым.

Когда она вышла из лифта, каблуки утонули в траве. Так она, кажется, называлась? Да, кругом расстилалась зеленая трава. Раньше Халани видела ее только на картинках.

Стебли примерно в два сантиметра высотой были самого насыщенного зеленого цвета, который Халани когда-либо встречала. Она испытывала почти непреодолимое желание снять туфли и почувствовать траву босыми ногами.

Халани вздрогнула, когда двери лифта закрылись и он бесшумно заскользил обратно в Аполлон, а металлическая панель скрыла вход в подземелье.

Наконец ее глаза привыкли к палящему солнцу, и Халани набралась смелости убрать дрожащую руку от лица и осмотреться.

Вместо безжизненной пустоши она оказалась на открытом поле. Разноцветные бабочки порхали на лугу, усеянном цветами всевозможных расцветок, форм и размеров. Ее губы сложились буквой «О», когда Халани осознала, что над головой нет никакого купола, а их окружала стена громадных деревьев на горизонте. Стволы с ветвями, покрытыми сочной зеленой листвой, были выше, чем она могла себе представить. В ветвях промелькнуло коричневое существо, и Халани прищурилась от недоверия.

Там что, обезьяна?

– Как такое возможно? – прошептала Халани себе под нос.

– Это иллюзия, – ответила темноволосая заключенная, останавливаясь рядом с ней.

Халани резко обернулась.

– Что ты имеешь в виду? Где купол?

– Ты смотришь на него, – указала девушка на зеленые заросли. – Он похож на виртуальные окна в Аполлоне. Купол полупрозрачный и показывает любую иллюзию, лишь бы жители Генезиса были довольны. Здесь даже температура регулируется. По-настоящему реальны только солнце и скалы.

Халани подняла голову. Солнце стояло высоко в небе, окутывая их ярким сиянием. Виртуальные деревья покачивались из стороны в сторону, как будто в их ветвях гулял настоящий ветер.

– Все выглядит так правдоподобно, – прошептала Халани в изумлении.

С купола спускался потрясающий водопад, с ревом обрушиваясь в длинную извилистую реку. Вода была кристально-голубого оттенка, а в воздухе над ней клубилось облако радужных брызг. Через реку был перекинут великолепный мост из белого камня, ведущий к раскинувшемуся на берегу сияющему городу.

Генезису.

Город находился настолько далеко, что были видны лишь высокие белые здания, но даже отсюда он выглядел прекрасно. Поток эмоций захлестнул Халани, и глаза защипало от слез. Она жалела, что ее родителям так и не довелось его увидеть.

– Хватит мешкать! – крикнул мужчина с рыжей бородой.

Стражники направились к каменному мосту, и заключенные быстро последовали за ними. Они прошли через залитый солнцем луг и достигли переправы через реку.

Рядом ревел водопад, в чьих брызгах переливалось бесчисленное множество красок. Халани слышала об этом прежде.

Радуга. Да, именно так это называлось.

Радуга.

Халани ненадолго остановилась, завороженная зрелищем, но Серин схватила ее за руку.

– Пошли, Халани. Нельзя останавливаться.

Но Халани не могла оторваться.

Как будто она после жизни в черно-белом мире попала в настоящую сказку, полную красок.

За мостом начиналась извилистая булыжная дорога, ведущая к городу. Здания в Генезисе были цвета слоновой кости, некоторые почти до самого купола, с резными колоннами.

Когда они приблизились к зданиям, Халани заметила на крышах статуи животных – гаргулий. С уроков зоологии она смутно помнила названия некоторых животных. Львы. Слоны. Лошади. Весь город напоминал завораживающее произведение искусства, созданное, чтобы производить глубокое впечатление. Халани так часто запрокидывала голову, любуясь чудесными строениями, что у нее заныла шея.

Жители Генезиса толпились вокруг, наблюдая, как заключенных ведут по городу. Женщины были одеты в платья металлических, серебряных и белых оттенков, а мужчины – в серебряные, золотые или черные смокинги. Каждый из них выглядел так, словно собрался на бал.

Все в них было другим. Даже походка.

Жители Аполлона ходили низко опустив головы и торопились добраться до места назначения, чтобы выполнить свою работу. Незнакомые между собой почти не улыбались и никогда не приветствовали друг друга. Счастья не было, как и солнечного света.

Здесь же все улыбались и лениво прогуливались по улицам, словно у них имелось все время мира.

Халани заглянула в витрины магазинов, расположенных вдоль дороги. За стеклом оказалось множество платьев, смокингов, ювелирных украшений, мебели, изысканных тортов и даже золотых велосипедов.

Жители расступались перед группой заключенных, словно чувствовали запах подземелья, исходящий от их одежд. Халани встретилась взглядом с двумя пожилыми женщинами, которые проходили мимо, держа в руках золотые зонтики. Их лица исказились от отвращения, и они резко повернули в противоположную сторону.

Халани нахмурилась, и ей вдруг захотелось выхватить зонтик и ударить незнакомок по голове. Какой нужно быть идиоткой, чтобы прятаться от солнца?

– Невероятно, так ведь? – прошептала темноволосая заключенная за плечом. – Они живут тут как короли, пока мы боремся за объедки под землей.

Эти слова напомнили Халани о Такеши, и все внутри нее сжалось.

– Кое-кто однажды сказал мне, что Генезис прекрасен снаружи, но вблизи такой же пустой и гнилой, как Аполлон. Тогда я не хотела в это поверить, но сейчас начинаю понимать.

– Тот, кто сказал тебе это, очень умен. Как тебя зовут?

– Халани. А там Серин, – прошептала она, кивнув на подругу, которая показывала средний палец двум старикам, которые нагло ее разглядывали.

Темноволосая девушка усмехнулась.

– Я Фиора. А это Джек. – Она указала на невысокого парня, и тот наклонил голову в знак приветствия. – Джеку отрезали язык вскоре после того, как приговорили к Брадерхельму. Он не может говорить, – пояснила Фиора.

Халани внутренне содрогнулась. И провела языком по нёбу, чтобы убедиться, что он все еще на месте.

Когда улицы начали пустеть, вдоль дороги зажглись высокие металлические фонарные столбы. Халани с изумлением подняла взгляд, наблюдая, как солнце опускается ниже, окрашивая небо в разноцветные тона от ярко-голубого до розоватого с примесью сирени. Халани едва не споткнулась на каблуках, но продолжила неотрывно смотреть на купол.

Будь Халани здесь одна, то легла бы прямо посреди улицы. Вглядывалась бы в переливы ночного неба и просто дышала.

Она нервно провела ладонями по плечам, прежде чем стражники направили их в сторону от внушительных зданий. Они свернули на длинную извилистую дорожку, посыпанную гравием.

Увидев величественный белый особняк с огромными колоннами, Халани приоткрыла рот от изумления.

Дом был слишком велик для одного человека.

И даже для двадцати.

– Это дом Губернатора, – прошептала Фиора, будто отвечая на невысказанный вопрос Халани. – Точная копия дома какого-то древнего правителя, жившего до Великого Коллапса. Его называли Белым домом. Видимо, на что-то более оригинальное фантазии не хватило.

– Откуда ты все это знаешь? – спросила Халани.

– До Брадерхельма я была учительницей. Дети постоянно задавали вопросы об этом, так что я изучила все что можно. Это моя третья поездка в Генезис. – Фиора пожала плечами.

Халани хотелось задать еще десяток вопросов, но они приблизились к парадному входу, и она только сжала губы в тонкую линию.

Вдоль дорожки выстроились стражники, держа наготове автоматы. Их тела были неподвижны, словно у статуй, и только глаза следили за заключенными с таким пугающим напряжением, что Халани захотелось спрятаться.

Они поднялись по ступеням особняка к роскошной золотой двери. Один из стражников трижды громко постучал и замер в ожидании.

– Выполняйте приказы, иначе умрете. – Эти слова прозвучали за мгновение до того, как дверь открыл дворецкий.

Это был одетый в безупречного кроя костюм невысокий мужчина, который, казалось, почти приблизился к возрасту обязательной эвтаназии. Его лысая голова поблескивала.

– Добрый вечер. Губернатор Хаксли ожидает вас. Прошу, входите. – Дворецкий шире распахнул дверь.

Сначала Халани заметила огромную хрустальную люстру, висевшую в фойе. Кристаллы сверкали на свету, подчеркивая роскошь помещения. По центру пола, облицованного белым мрамором, была выгравирована золотая эмблема в форме буквы G. На верхней площадке двойной лестницы в глубине зала стояли двое стражников, угрожающе глядя на прибывших.

– Добро пожаловать в дом Губернатора. – Дворецкий развел руками и повернулся к стражникам. – Пожалуйста, подниметесь по лестнице и найдите Капитана Штрауса. Он возглавляет здесь службу безопасности. А вы четверо следуйте за мной на кухню.

Дворецкий резко развернулся и зашагал через центр фойе. Заключенные поспешно направились за ним.

На центральной стене висел портрет женщины в черном платье и со странной улыбкой. Халани даже захотелось остановиться и рассмотреть его, но приходилось следовать за дворецким по коридору.

Мужчина толкнул вращающуюся дверь, и та, начав закрываться, чуть не ударила Халани по лицу. Они вошли в просторную кухню, заполненную незнакомой кухонной утварью и суетящимися слугами.

От приятного аромата еды у Халани сразу потекли слюнки.

– Шевелитесь, люди! – крикнул дворецкий кухонному персоналу.

Те заторопились, быстро вынимая еду из нескольких печей, и бросились к дюжине металлических холодильников. Это был управляемый хаос.

Дворецкий повернулся, внимательно изучая их четверых.

– Вы, заключенные, здесь для того, чтобы прислуживать на сегодняшнем вечере. Запомните следующие правила, потому что от них зависит ваша жизнь. Разговаривать с гостями разрешено, только если к вам обращаются напрямую. Вы должны быть невидимы – разнесли напитки или еду и исчезли. Если возникнут какие-то вопросы, задавайте их мне, понятно?

Заключенные безмолвно кивнули, и он хлопнул в ладоши.

– Отлично. Вы трое, идите помогать Бриджит с заготовками, – велел дворецкий Серин, Фиоре и Джеку, указывая на крупную женщину в белом фартуке, которая доставала из печи большой пирог. Затем повернулся к Халани. – А ты бери этот поднос с напитками и неси в гостиную. Это комната слева от картины. Губернатор и его гости будут там, пока не подадут ужин. Предложи гостям шампанское. Когда закончишь, сразу же возвращайся сюда. И никаких разговоров. – С этими словами дворецкий развернулся и с важным видом начал отдавать новые распоряжения остальному персоналу.

Сделав глубокий вдох, Халани подняла серебряный поднос с несколькими наполненными до краев бокалами шампанского. Ее руки дрожали, но она осторожно открыла спиной вращающуюся дверь и сумела дойти до гостиной, не пролив ни капли.

Элегантные дамы в вечерних платьях и кавалеры в смокингах непринужденно общались между собой и смеялись. В центре стоял величественный белый диван, украшенный множеством золотых подушек. На противоположной стороне комнаты располагалась дверь на террасу, с которой открывался вид на потрясающий сад.

Халани сразу заметила Губернатора Хаксли.

Его ослепительно белый костюм говорил о статусе своего владельца красноречивее любых слов. Губернатор возвышался над всеми на целую голову и держался так, словно ему принадлежала и эта комната, и все, кто в ней находился.

Он с очаровательной улыбкой на губах беседовал с двумя дамами в углу. Они обе были одеты в светлые вечерние платья, стянутые на талии так, что они казались невероятно узкими.

Возможно, дышать – это привилегия бедных?

Позади худых, неприлично громко смеющихся женщин выстроилась очередь из людей, жаждущих получить возможность поговорить с Александром Хаксли.

Халани опустила поднос и вошла в гостиную, стараясь спрятать лицо.

Она подходила к гостям, предлагая напитки, но избегала угла, где стоял Губернатор. Никто не смотрел ей в глаза, когда брал бокал шампанского, а потом просто продолжал беседу. Быть невидимой оказалось не так уж сложно. И Халани это устраивало. Она хотела поскорее убраться отсюда. Роскошная вечеринка, особняк и богатые гости вызывали тревогу. Она не понимала, в чем именно дело, но волосы у нее вставали дыбом, будто тело чуяло, что она находится в логове голодных монстров.

Халани узнала одного из советников, которого встретила во время уборки улиц в Аполлоне. Его звали Уайат. И именно он спорил с Губернатором Хаксли о Смертнике.

Он, по-видимому, тоже узнал ее, потому что одарил ледяным взглядом и взял с подноса последний бокал шампанского.

– Исчезни, – прошипел он.

Халани опустила голову и с радостью подчиняясь приказу. Она зажала сервировочный поднос под мышкой и быстро вышла из гостиной. Оказавшись в фойе, сделала глубокий вдох и почувствовала себя так, словно только что преодолела минное поле.

Внезапно Халани обнаружила, что остановилась перед завораживающим портретом женщины. Ее взгляд, казалось, пронизывал насквозь, как будто она знала все самые сокровенные тайны.

Халани приблизилась к полотну, изучая странный фон за темноволосой фигурой.

– Нравится картина? – раздался голос Губернатора Александра Хаксли.

Халани напряглась, и холодная дрожь пронзила ее, словно пуля. Она даже не услышала, как он вышел из комнаты.

– Губернатор Хаксли, – с дрожью выдохнула она и встретилась взглядом с его пронзительно-голубыми глазами. – Я не хотела… Просто возвращалась на кухню.

Пепельные волосы Губернатора были уложены назад; его идеальное лицо озаряла улыбка, подчеркивая алебастровую кожу и волевой подбородок. Он медленно направился к ней, и с каждым его плавным шагом Халани боролась с желанием сбежать. Ее ноги словно вросли в пол, но она выдержала зрительный контакт и подавила все эмоции, призывающее поскорее уйти прочь.

– Я же говорил, что мы встретимся вновь. – Александр Хаксли остановился в шаге от нее.

При виде его ухмылки Халани нахмурилась и мертвой хваткой вцепилась в пустой поднос, готовясь использовать его как оружие.

Возможно, это был ее единственный шанс причинить ему боль.

Мысль о том, что удары ее кулаков разобьют в кровь его лицо, наполнила ее сладостным предвкушением.

Халани бросила взгляд налево и заметила у входной двери вооруженного стражника. Он стоял слишком далеко, чтобы услышать их разговор, но достаточно близко, чтобы застрелить ее при первых же признаках агрессии. Предостережение Такеши вдруг прозвучало у нее в голове.

Мудрый человек знает, когда стоит сражаться.

Халани стиснула зубы, словно Такеши – проклятие всей ее жизни – был рядом, напоминая ей не терять голову. Она мысленно выругалась, потому что он, черт побери, был прав. Если бы она попыталась напасть на Губернатора, ее застрелили бы в ту же секунду.

Да и вряд ли она смогла бы убить его подносом.

– Для меня большая честь снова видеть вас. – Халани натянула на лицо улыбку, пытаясь сохранять спокойствие, но в воображении представляя его мучительную смерть. – Но мне действительно пора возвращаться на кухню.

– Еще нет, – ухмыльнулся Александр. И склонил голову, будто изучал нечто забавное. – Должен признаться, наша последняя беседа меня заинтриговала. Мне наскучили одни и те же утомительные разговоры с членами Совета и гостями. Сплошное подхалимство и монотонные дискуссии. Для такого человека, как я, это мучительно. Но в ваших глазах я увидел нечто иное, – продолжил он. – Волю к жизни. Разум, затмевающий эмоции. На самом деле в последнее время я стал замечать за собой, что мне хочется какого-то волнения. – Голос Губернатора звучал ровно, а выражение лица стало таким печальным, как будто он был одинок.

Одинокий психопат.

Халани тошнило оттого, что она не могла оторвать взгляда от его ангельского лица.

– Поэтому вы выбрали меня в качестве прислуги? Чтобы я развлекла вас? – Она бы предпочла, чтобы ее порезали на крошечные кусочки и подали к свинине.

Губернатор моргнул, и отрешенность исчезла из его глаз.

– Уверяю, мои намерения абсолютно благородны. Вам не стоит меня бояться. Но вы так и не ответили на мой вопрос, нравится ли картина. – Он указал на портрет женщины.

Халани было трудно сосредоточиться, когда Губернатор стоял рядом с ней, плечом к плечу.

– Это, эм… это хорошая картина, Губерна…

– Нет, – покачал он головой. – Сейчас можно отбросить формальности. Удовлетвори мое любопытство. В этих стенах ценят честность.

Если быть честной, она хотела видеть его мертвым. Но не в этом состояла суть игры, которую они вели.

Халани повернулась к картине, но продолжала держать Хаксли в поле зрения.

– На первый взгляд, это просто старый портрет женщины, причем не самой привлекательной. Но если вглядеться в ее лицо, то кажется, что в ее глазах таится целая история. Она находится в каком-то странном месте, но не выглядит напуганной – словно знает нечто такое, что недоступно нам.

– Хм-м, очень хорошо, – кивнул Губернатор Хаксли. – А вы тоже оказались в странном месте, не так ли?

– Да, – прошептала Халани. И позволила правде вырваться наружу: – Генезис более странный и пугающий, чем Аполлон.

Губернатор приподнял брови.

– Почему же?

Халани замешкалась и перевела взгляд на картину. Женщина смотрела прямо ей в глаза, будто призывая говорить.

– Здешние люди уже забыли, откуда родом, они вполне довольны тем, что проживают свои дни, заедая безделье шоколадными конфетами, в то время как соседи корчатся в муках у них под ногами. Невежество – их меч и щит. – Она наморщила лоб от нахлынувших эмоций. – Я совсем не похожа на женщину с этой картины. Ничто из того, что я вижу здесь, не кажется мне забавным.

Халани боялась, что наговорила лишнего, что Губернатор Хаксли вот-вот позовет стражу и прикажет арестовать ее за измену, но он лишь оценивающе осмотрел Халани.

– Знаете, когда-то это была самая известная картина в мире. Ее называли «Мона Лиза». – Слова слетели с его языка, словно шелк.

Халани почти чувствовала вкус имени у себя на губах.

«Мона Лиза».

– Я думала, Аполлон хранит знаменитые произведения искусства в Архивах, где их никто не может увидеть, – нахмурившись, сказала Халани.

– А вы знаете, почему мы это делаем?

– Потому что искусство вдохновляет людей? – неуверенно предположила она, вспоминая уроки Винни.

Губернатор усмехнулся и покачал головой.

– Я был прав. Из вас вышел бы куда лучший член Совета, чем эти тупицы. Во многом именно увлечение искусством и глупыми фантазиями в человеческой культуре привело к Великому Коллапсу. Люди не были сосредоточены на реальных проблемах. Они сидели дома, жили в виртуальном мире, вместо того чтобы беспокоиться об изменении климата, сокращении ресурсов и массовом вымирании различных форм жизни животных и растений. Все предупреждающие знаки были налицо. Но люди знали, что не застанут разрушения, которые сами же и породили. Они ждали, что кто-то другой решит их проблемы, но этого так и не произошло. И вот что мы теперь имеем. – Александр развел руками.

Он снова повернулся к портрету и посмотрел на загадочную женщину словно с укором.

– К сожалению, как вы верно подметили, от чумы невежества так и не удалось избавиться. Я храню эту картину как оду тому потерянному поколению и как напоминание о своих обязанностях.

Халани изучала Губернатора, чей взгляд словно блуждал в другом мире.

Казалось, он был согласен с ней, но при этом они говорили о совершенно разном.

Ее гнев был направлен на определенную группу людей, а его презрение – на всех.

Внутри Халани зародилось жуткое покалывающее ощущение. Она уже открыла рот, чтобы расспросить о его обязанностях, но тут дверь на кухню распахнулась.

– Почему так долго возишься с нап… Губернатор Хаксли! П-простите, сэр. Служанка знала, что должна была немедленно вернуться сюда. Я беру на себя полную ответственность, – пробормотал дворецкий, низко кланяясь.

Губернатор усмехнулся:

– Все в порядке, Артур. Я просто беседовал с нашей заключенной. А теперь идите, мисс Кейнс. – Последние слова он прошептал ей на ухо.

Халани бросилась прочь, чувствуя, как по коже бегут мурашки. Александр Хаксли провожал взглядом ее удаляющуюся фигуру, а на лице его играла хитрая ухмылка.