Войди в мою пучину, чтобы научить меня держаться на плаву

Халани молча покинула кабинет Начальника тюрьмы. Она шла по туннелям в невесомом тумане, словно призрак, застрявший в бесконечной петле отрицания.

Она снова и снова прокручивала в голове разговор, пытаясь понять, почему ее отправляли в Генезис.

В этом не было ни капли логики. Просто немыслимо.

Нелепые фантазии не должны выходить за рамки воображения. Но сколько бы раз Халани ни переосмысливала напряженную беседу, вывод оставался неизменным.

Она впервые увидит солнце.

Халани не могла думать ни о чем другом, пока часами сидела в библиотеке или стояла под ледяными струями тюремного душа.

Она грызла ногти, глядя на одно предложение в книге Винни. На протяжении всей смены та с беспокойством поглядывала на Халани и даже несколько раз спросила, все ли в порядке.

– Я в порядке. – Единственный ответ, который Халани смогла выдавить.

Но это было не так. Предвкушение от поездки в заветный город под куполом омрачалось мыслями о Губернаторе. Каковы были мотивы Александра Хаксли? Почему он выделил ее?

Возможно, он узнал, что она солгала Верховному судье во время вынесения приговора, и теперь ее публично казнят в назидание другим. Губернатор поступал и похуже.

Некогда светлые образы родителей в ее сознании померкли и потемнели, превратившись в искаженные чистые полотна с кровавыми подтеками у уголков губ – жуткое напоминание о предательстве Губернатора.

Страх отступил. Убежденность укоренилась в сознании, словно бетонная плита.

Если Губернатор задумал убить ее, она сделает все возможное, чтобы забрать этого мерзавца с собой в ад.

Закончив работу в библиотеке, Халани вернулась в свой блок и обнаружила у своей камеры Такеши.

И он выглядел злым.

– Ты опоздала, – бросил он раздраженным тоном, даже не потрудившись взглянуть на нее.

– Прости, я потеряла свои часы.

Выводить Такеши из себя перед тренировкой было не самым разумным решением, но о самоконтроле она сейчас думала меньше всего.

– Может, стоит связать тебя и оставить в «яме» до конца недели, чтобы ты научилась ценить мое время. – Он одарил ее мрачным взглядом.

– Пожалуй, я воспользуюсь твоим заманчивым предложением, – пробормотала Халани.

На точеном лице Такеши агрессии сегодня было больше, чем обычно, а лоб прорезали глубокие морщинки. Что-то в ее взгляде заставило его покачать головой. Он высунул язык и провел по губам. Медленно. Словно с каждым движением набирался терпения.

– Не искушай меня сегодня, – прорычал он и прошел мимо, задев ее плечом.

Кровь Халани вскипела, но уже не от страха. Внутри бушевал вихрь эмоций, и она не смогла бы объяснить, что чувствует в этот момент, даже если бы к виску приставили пистолет.

В лифте они ехали молча.

Такеши стиснул челюсти, каждый мускул его тела был напряжен. Халани же размяла шею, а затем похрустела каждым пальцем и запястьями. Напряжение между ними казалось таким густым, что потребовалось бы нечто гораздо более острое, чем нож, чтобы его преодолеть.

Халани знала, что лучше не спрашивать о том, что его беспокоит. Такеши никогда не говорил о своих чувствах, а тем более о личной жизни. Чем меньше они знали друг о друге, тем лучше.

Когда они вошли в тренировочный зал, Халани быстро схватила спортивную форму и начала переодеваться. Такеши уважительно отвернулся, уперев руки в бока.

Закрыв шкафчик, она направилась к скамье за перчатками, чтобы защитить ладони при подъеме тяжелого веса. Такеши молча бросил ей перчатки несколько тренировок назад, после того как заметил кровавые мозоли, – жест доброты, который удивил Халани.

– Готова? – нетерпеливо спросил Такеши, все еще стоя к ней спиной.

– Ага. – Она расстегнула липучки на перчатках. – Дай мне секунду.

– Перчатки сегодня не понадобятся.

Халани в недоумении подняла голову и обнаружила, что Такеши направляется к рингу в центре. Он расстегнул черный жилет и отбросил его в сторону, оставшись в майке такого же цвета.

Халани отчетливо видела каждый рельефный мускул и каждую вену на руках. Его тело было создано для того, чтобы привлекать внимание, – сильное и внушительное.

Несокрушимое.

И она не могла отвести от него взгляд.

– Ой. Я, эм-м… – Халани прочистила горло и отвернулась, швыряя перчатки на пол. – Мне начинать с отжиманий?

– Нет, иди сюда, Кейнс, – скомандовал Такеши, жестом приглашая ее выйти на ринг.

Она нахмурилась, но перелезла через перекладину и присоединилась к нему в центре. Такеши покрутил шеей и медленно завел руки за спину.

Когда его майка приподнялась, взгляд Халани устремился к V-образным мышцам, уходящим в брюки. Неровный шрам тянулся от правого плеча Такеши до ключицы, подчеркивая рельефность его тела, отточенного годами тренировок.

Халани продолжала смотреть на него, но быстро отвела глаза, когда он поймал ее за разглядыванием.

– И что мы будем делать?

– Я научу тебя основам самообороны и боевым приемам. – Такеши расправил плечи.

Она недоверчиво прищурилась.

– С чего это? Ты говорил, что я слишком слаба для этого. «Даже тараканы меня не боятся» – это твои точные слова, если я правильно помню.

Той же ночью, когда Такеши бросил ей в лицо эту фразу, Халани прихлопнула парочку тараканов. Но их сородичи всегда возвращались, словно насмехаясь над ней.

Такеши развернулся и взялся за черную перекладину. Другой рукой обхватил себя сзади за ступню, чтобы растянуть квадрицепс. Халани не могла не заметить, как сильно он сжимал перекладину – настолько, что костяшки пальцев побелели.

– Сегодня мне сообщили, что Губернатор Хаксли попросил, чтобы ты присутствовала на завтрашнем ужине в качестве прислуги.

Воздух между ними сгустился. Халани подошла к перекладине и начала собирать волосы в хвост, пытаясь занять себя хоть чем-нибудь.

– Как будто у меня был выбор. Но слушай, зато я увижу Генезис.

Такеши резко развернулся.

– Будь осторожна, Кейнс.

– Почему?

– Генезис – это иллюзия. Он прекраснее, чем ты можешь представить даже в самых смелых мечтах, но когда подойдешь ближе, то увидишь, что он такой же гнилой, как Аполлон. Не высовывайся, не разговаривай и никому не доверяй, особенно Губернатору. – Морщины у него на лбу стали глубже.

Халани почти ожидала, что сейчас кто-нибудь выломает дверь в зал. Клевета на Губернатора каралась смертной казнью. Настолько деспотичной и тоталитарной была власть Аполлона.

– Не понимаю. Ты же Капитан Брадерхельма. Разве ты не должен быть на стороне Губернатора? – спросила Халани.

– Я на стороне Аполлона. И преданно служу этому городу и его жителям. Не мне судить о решениях Губернатора или Совета. Но нам обоим известно, что любое действие против Губернатора – будь то настоящее или лишь заподозренное – станет для тебя смертным приговором. Не натвори там глупостей.

Тяжесть слов ошеломила ее. Чувства обострились до такой степени, что она почти ощущала, как молекулы воздуха касаются ее кожи.

Такеши прищурил глаза, словно знал о ее мотивах и неприязни к Губернатору. Он видел слишком много.

– Не понимаю, о чем ты, – сказала Халани, резко отвернувшись.

Такеши в мгновение ока пересек ринг и встал напротив. Схватил ее за руки и развернул лицом к себе. Затем наклонился, и Халани не осталось ничего другого, как встретиться с его яростным взглядом.

– Не лги мне. Я знаю, что случилось с твоими родителями. Знаю, что с тобой сделали в ночь их смерти, – прошипел он.

Его слова эхом отразились от каменных стен. По комнате словно пронесся ледяной ветер, и у нее перехватило дыхание.

Она почувствовала себя букашкой, перевернутой на спину в ожидании, когда ее раздавят.

Уязвимой. Беззащитной.

Откуда он это узнал?

– Неужели это правда необходимо, сэр? – спросил гробовщик у стражника, когда тот затащил восьмилетнюю Халани в жуткую комнату.

На потолке висели яркие белые лампы. Воздух обжигал холодом. И дело было не столько в температуре. Казалось, здесь не осталось ничего живого.

Внимание Халани было приковано к телам, лежащим на серебристом столе. Они были завернуты в серые пластиковые мешки, но лица оставались открыты.

– Советую вам не вмешиваться, доктор, если не хотите к ним присоединиться, – ответил грузный стражник, грубо сжимая воротник Халани.

Гробовщик посмотрел на нее с виноватым видом, но потом отступил, позволяя стражнику подтащить ее ближе к телам.

Халани затрясло. По лицу потекли слезы. Затуманенный взгляд остановился на их лицах. Ее губы дрожали, а судорожные всхлипывания становились все громче, сотрясая грудь. Она схватилась за голову, готовая разрыдаться в голос.

– Открой глаза, – приказал стражник.

Но Халани лишь покачала головой и заплакала еще сильнее. Из носа текли сопли.

– Посмотри на них.

– Я-я не-не могу-у! – всхлипывала она.

Стражник обхватил жесткими пальцами ее лицо и приподнял подбородок.

– Смотри, я сказал! – потребовал он.

Халани наконец открыла глаза, и ее колени подкосились. Мозг отказывался осознавать увиденное. Там лежали ее мама и папа.

В их лицах не осталось ни тепла, ни жизни. Они были настолько бледными, что кожа казалась почти прозрачной. Глаза отца были закрыты, а у матери – чуть приоткрыты; она словно смотрела в никуда невидящим взглядом, разомкнув губы.

Нет. Нет. Нет.

Халани оцепенела, а родители все не вставали со стола, чтобы обнять ее и сказать, что это просто дурной сон. Они лежали неподвижно и безмолвно. Мертвые.

Ее рыдания заполнили комнату, и Халани услышала, как гробовщик ушел, словно не в силах вынести это душераздирающее зрелище.

– Внимательно посмотри на них. – Стражник обхватил пальцами ее шею. – Твои родители были предателями. И именно так карают за предательство Аполлона. Они получили по заслугам. Если пойдешь по их стопам, с тобой случится то же самое. Ты понимаешь меня? – выкрикнул стражник, встряхнув ее.

Халани задрожала всем телом и помотала головой. У нее началась истерика, и она попыталась вырваться, чтобы обнять родителей и лечь рядом с их телами.

Тоже умереть вместе с ними.

Но стражник грубо поднял ее и потащил прочь.

– Не-е-е-ет! – закричала Халани, брыкаясь в воздухе и пытаясь дотянуться до бездыханных родителей.

Мужчина не обращал внимания на ее крики и уносил все дальше и дальше.

– Мамочка! – выла она.

Халани быстро отогнала от себя воспоминания, с трудом сдерживая слезы. Она потрясла головой.

– Не надо… просто не надо. Для меня это больше не проблема, Такеши. – Ложь легко слетела с ее языка.

Она попыталась отстраниться, но он не позволил.

– Хватит, Кейнс! – рявкнул он. – Хватит врать!

Халани подняла взгляд к небесам, молясь, чтобы один из нарисованных ангелов спустился и забрал ее. Все это было настолько абсурдным, что она рассмеялась и взмахнула руками.

– Какая теперь разница? Ты сам сказал: в Брадерхельме нет места слабости. – Она пронзила его яростным взглядом. – С какой стати я должна тебе открываться? Ты ненавидишь меня. Или это твой способ усыпить мою бдительность, только чтобы потом швырнуть на землю? Хочешь показать, что я так же слаба, как ты думаешь? – Последние слова Халани прокричала, и ее слова эхом прокатились по залу.

Чем больше защитных барьеров разрушалось в присутствии Такеши, тем сильнее она цеплялась за любую возможность защититься от него самого. Он был слишком умен и видел ее насквозь.

Рядом с ним она чувствовала себя сломленной, обнаженной перед всем миром.

Пульс Халани участился, когда он придвинулся к ней еще ближе. Их лица разделяли считанные сантиметры.

– Я многого хочу, Кейнс. Но точно не того, чтобы ты считала себя слабой. Я так сильно давлю на тебя потому, что знаю: ты это выдержишь.

– И чего же ты хочешь? – осмелилась спросить она.

Такеши замешкался, неуверенно глядя на нее сверху вниз. Халани затаила дыхание в ожидании, что он снова ранит ее до глубины души. Ей до боли хотелось узнать, что он скажет, и в то же время она боялась услышать ответ. Халани слишком много рассказывала, открывая душу новым страданиям.

Но время не повернуть вспять. У нее есть только настоящее.

Халани без раздумий наклонилась, поддавшись магнетизму Такеши. Он замер, глубоко вздохнул и встретился с ее уязвимым взглядом. Она не знала, что он разглядел в ее лице, но в следующую секунду Такеши отстранился.

Мгновение растворилось. Словно его и не было.

– Я хочу, чтобы мы продолжили тренировки. Сейчас ты слишком слаба, чтобы хоть кого-то победить. – В его голосе звучали стальные нотки. Такеши отошел к дальнему краю ринга.

Халани так и стояла в недоумении. Она не понимала, что сейчас произошло. Не знала, почему ее охватило чувство разочарования.

Он был Капитаном Брадерхельма.

Ее заклятым врагом.

А ее сердце колотилось так, словно она только что пробежала марафон. Халани хотела, чтобы эти сбивающие с толку эмоции исчезли. Хотела вновь почувствовать себя нормальной.

Такеши сглотнул и прокашлялся. Даже он, казалось, был на взводе и старался избегать зрительного контакта.

Что ж, хорошо.

Ему не следовало говорить те слова. Ему не следовало быть таким милым.

Ее вполне устраивал факт, что они ненавидели друг друга.

– Готова драться? – Такеши повернулся к ней, сжимая кулаки.

О да. Она еще никогда не была так готова побить мужчину.

Гнев окутал ее, словно огненный плащ. Она подняла кулаки и кивнула, не доверяя собственному голосу.

Берегись оскорбленной женщины. Она опаснее любой ядерной бомбы.