Оставь cколы и трещины в скульптуре моей. Запечатлей неудачи во всей их уродливой красоте

Следующие несколько недель превратились в мучительную рутину, и Халани даже стала сомневаться в здравости собственного рассудка. И не один раз. Такеши отказывался от тренировок, в ее нынешнем состоянии она была слишком слаба.

Это его точные слова.

Он не давал ей спуску. Доводил до такого состояния, что ходьба причиняла боль, как при агонии, а тихое дыхание превращалось в отчаянные вздохи в надежде на передышку.

У Халани болело все, включая мышцы, о существовании которых она и не догадывалась. Такеши был удовлетворен тренировкой, после которой Халани падала на пол, словно мокрая тряпка. Только тогда он проявлял милосердие и объявлял, что на сегодня с нее хватит.

На его бесстрастном лице не отражалось эмоций, но в глубине души Халани знала, что ему нравится ее мучить. Ублюдок. И должно быть, она и сама была сумасшедшей, раз продолжала возвращаться в зал.

Сегодня был один из тех дней, когда ей казалось, что руки отвалятся от любого лишнего движения. Она не смогла поднять камень среднего размера, чтобы положить его в тачку, и с болезненным стоном принялась разминать забитые трицепсы.

Ну же, тряпки. Соберитесь, черт побери.

– Ничто так не кричит об одиночестве, как необходимость делать массаж самому себе. – Дерек взял камень вместо нее.

Халани закатила глаза и смахнула со лба пот.

– Мы в тюрьме, Дерек. Неужели ты сам так не делаешь?

– О, еще как делаю. – Дерек пожал плечами с легкой усмешкой. – Когда никто не видит.

Халани поморщилась.

– Мерзость. – Она продолжила работу, поднимая камни поменьше. Если остановится, то стража заметит. А ей и так было достаточно больно. Такеши был непревзойденным специалистом в причинении боли.

Дерек наклонил голову.

– Капитан Стил все еще назначает тебя на работы в туннелях?

Свое отсутствие Халани объяснила Серин, Дереку и Адану тем, что Такеши поймал ее, когда она пыталась украсть обезболивающие из медицинского блока. И в наказание она получила дополнительные смены в туннелях и порку каждый день во время перерыва. Это была единственная история, которая звучала правдоподобно.

Она кивнула в ответ, но тут за спиной послышался неуверенный голос:

– Заключенная триста семнадцать?

Халани обернулась и увидела нового стражника, смотрящего на нее сверху вниз. Он был совсем молодым – с детским лицом, лысой головой и такими светло-карими глазами, что казались почти желтыми.

– Да? – Она нахмурилась.

Молодой стражник выпрямился еще больше.

– Ты идешь со мной.

У Халани перехватило дыхание. Неужели кто-то узнал о тренировках с Такеши? Неужели ее сейчас отправят на поверхность? Никогда еще охрана не забирала ее с утренней смены.

Она знала, чего ожидать. Те же битвы и преграды, которые поджидали в прошлой жизни. Все то, что можно преодолеть. Но истинный ужас таился в неизвестности.

Халани сглотнула и кивнула, понимая, что у нее нет другого выбора, кроме как последовать за стражником. Он повел ее прочь из туннеля, и Халани напоследок оглянулась на Дерека, который смотрел на нее широко раскрытыми глазами.

– Куда мы идем? – спросила Халани.

Молодой стражник не ответил, и в воздухе между ними повисла тишина. Халани шла следом за ним по холодным, тускло освещенным коридорам, не успевая разобраться в собственных мыслях.

Ее желудок скрутило, когда они на лифте поднялись на несколько уровней и оказались у неприметной металлической двери. Стражник трижды постучался.

– Войдите! – послышался хриплый мужской голос.

Стражник отошел в сторону.

– Начальник тюрьмы сейчас тебя примет.

Глаза Халани чуть не вылезли из орбит. Она никогда раньше не встречала Начальника тюрьмы Брадерхельма.

Дрожь пробежала по ее телу, и она с опаской посмотрела на молодого стражника, но тот избегал зрительного контакта. Лишь прижал оружие к груди и застыл у двери.

– Заходи, – приказал он.

Дыши. Просто дыши.

Халани на мгновение зажмурилась и открыла дверь. Громкий скрип возвестил о ее приходе, а она вошла в старинную комнату, которая в четыре раза превосходила по размеру ее холодную камеру. У горящего камина сидел грузный мужчина в поношенном костюме.

У Начальника тюрьмы были черные закрученные усы, а гладко зачесанные назад волосы лоснились от геля. Он поднял взгляд от электронного планшета и посмотрел на Халани.

– А, триста семнадцатая. Проходи.

Халани сделала неуверенный шаг и вздрогнула оттого, что стражник захлопнул дверь за спиной, оставив ее наедине с Начальником тюрьмы.

Она осторожно огляделась в поисках любого оружия, которым могла бы воспользоваться. Но здесь ничего не было – даже ручки. В тускло освещенной комнате стояли лишь черный мраморный стол, шкаф из темного красного дерева и два потрепанных кресла у большого камина. На полу в центре был расстелен золотистый ковер.

– Здесь только ты и я, триста семнадцатая. Пожалуйста, присаживайся. – Начальник указал на красное кресло напротив.

Халани подошла ближе, перебирая пальцами. Начальник отложил планшет и внимательно посмотрел на нее. Когда она села, он поставил локти на подлокотники и сцепил ладони в замок перед лицом.

Халани теребила ткань робы под его изучающим взглядом, отчаянно желая сбежать. Она ждала, когда он заговорит, и внутренне готовилась услышать плохие новости. Так она всегда морально настраивалась, ожидая наихудшего исхода.

– Ну что, как тебе живется в стенах Брадерхельма? – после небольшой паузы поинтересовался Начальник.

Вопрос застал ее врасплох, и Халани нахмурила брови. От его спокойной вежливости у нее участился пульс, и она почувствовала себя так, словно ее заманивали в тщательно расставленную ловушку.

– Э-э, очень хорошо, сэр. – Халани сглотнула.

Он усмехнулся, прикрыв рот рукой, и сказал:

– Не советую мне врать.

У Халани на лбу выступил пот, и она нервно поерзала. Ей совершенно не понравилось, как сверкнули проницательные глаза Начальника, словно он постепенно загонял ее в клетку, выискивая ответы на незаданные вопросы. В его взгляде таилось множество тайн, а Халани не знала ни одной из них.

– Не хватает красок, – ответила она. Ее сердце колотилось, словно она шла по полю, усеянному острыми иглами.

Начальник тюрьмы склонил голову, прикрывая рукой часть лица так, что понять его выражение стало невозможным.

– Думаешь, Аполлон – красочное место?

– Другого я не видела. – Халани переплела пальцы.

– У твоей семьи было недостаточно денег, чтобы получить однодневный пропуск в Генезис?

При упоминании семьи Халани стиснула зубы и покачала головой.

К чему он клонит?

– Любопытно. – Начальник откинулся на спинку кресла, не сводя с нее взгляда. – Недавно со мной связался Губернатор Хаксли. Завтра вечером он устраивает ужин в своем особняке в Генезисе для членов Совета и их семей. Губернатор предпочитает использовать заключенных в качестве прислуги. Предполагаю, чтобы позлить остальных советников.

Халани оставалась безучастной; ее никак не заботили планы Губернатора чаевничать и наслаждаться роскошью в Генезисе вместе со своими приспешниками, пока остальные жители страдают.

Начальник изучал ее лицо в ожидании ответа.

– Это… замечательно. – Ее губы сложились в фальшивую улыбку.

– Рад, что ты так считаешь. – Он наклонил голову. – Потому что Губернатор попросил, чтобы ты прислуживала на ужине.

Воцарилась тишина, которую нарушал лишь треск огня в камине. Халани не шевелилась. Казалось, его слова вонзились в ее сознание, но не задержались в нем.

Она покачала головой.

– Извините, должно быть, это какая-то ошибка. Возможно, вы перепутали меня с другим заключенным.

Начальник тюрьмы ухмыльнулся, прикрыв рот рукой.

– Будь я на твоем месте, то думал бы точно так же. Но уверяю тебя, здесь нет никакой ошибки, и завтра ты отправляешься в Генезис. С тобой поедут еще несколько человек, но ты – единственная заключенная, которую Губернатор выбрал лично. Как думаешь, с чем это связано?

Он, прищурившись, выпрямился на стуле. Халани приоткрыла рот. У нее внезапно закружилась голова, едва лицо Александра Хаксли возникло в сознании.

Она вонзила ноготь в ладонь так сильно, что выступила кровь. Физическая боль постепенно притупила чувства, но Халани продолжала давить на кожу. Ее взгляд устремился к огню, но она не нашла в красных языках пламени никаких ответов или проблесков ясности.

– Я не знаю.

Потому что не мог Губернатор запомнить ее имя после той мимолетной встречи. Это неправда. Этого просто не может быть.

Тишина длилась, казалось, целую вечность. Убедившись в правдивости ее слов, Начальник тюрьмы глубоко вздохнул, а потом встал и подошел к шкафу из темного красного дерева.

Халани разжала пальцы и увидела темно-красный след от ногтя, выделявшийся на коже. Она сидела молча, готовясь к тому моменту, когда земля уйдет у нее из-под ног. Она не позволяла себе поверить в то, что может дожить до того дня, когда увидит ворота Генезиса.

Халани едва не подпрыгнула, когда Начальник приблизился к ней, держа в руках два бокала с темной жидкостью. Один из них он протянул Халани, кивком предлагая взять его, а потом вернулся на свое место. Она с подозрением посмотрела на напиток и осторожно понюхала его.

Начальник фыркнул:

– Клянусь, он не отравлен. Выпей со мной. – Он поднял бокал для тоста и осушил его, не отрывая от нее взгляда.

Халани закрыла глаза и сделала маленький глоток. Горькая жидкость на вкус напоминала медицинский спирт с примесью отбеливателя. Она закашлялась и сплюнула, а ее лицо скривилось от неприятного жжения.

Начальник тюрьмы просто сидел и смеялся над ней. Гад.

– Знаешь, это один из лучших коньяков Аполлона. До Великого Коллапса он считался напитком высшего класса.

– Жаль, что не все сгинуло в этом Коллапсе.

Он усмехнулся и поставил бокал на стол.

– Возможно. Но я пригласил тебя не только для того, чтобы обсудить завтрашний ужин, триста семнадцатая. – От его вкрадчивого голоса у Халани по спине пробежал холодок, а стены кабинета, казалось, начали смыкаться. – Будь осторожна в высказываниях, если Губернатор спросит о Брадерхельме, – сказал он. – Несколько лет назад предыдущий Начальник тюрьмы был повышен до советника, и мои политические амбиции движутся в том же направлении. Парочка добрых слов ему сделают твое пребывание здесь более комфортным. В противном случае я превращу твою жизнь в ад. – В конце речи голос Начальника стал жестче, а злоба в его проницательном взгляде усилилась.

С каждым словом у Халани замирало дыхание, а плечи горбились, будто она вот-вот могла сложиться пополам.

То, о чем он просил, даже не было услугой.

Начальник тюрьмы говорил с неподдельной уверенностью и искренностью, а это означало только одно: все это правда.

Халани кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Кожа зудела и покалывала, словно она растворялась в мягкой обивке красного кресла.

– Мудрое решение, триста семнадцатая. Я знаю, что ты меня не подведешь. Завтра ты отправляешься в Генезис. – Он указал на дверь, давая понять, что она может идти.

Халани на мгновение замерла. Мышцы ее задрожали, а в груди ощущалась тяжесть. Она с самого детства мечтала о Генезисе. Желала увидеть солнце, но никогда по-настоящему не верила, что однажды это случится.

Ее начало медленно накрывать осознание.

Завтра она сделает первые шаги по поверхности Земли.

Халани взяла себя в руки, а потом резко схватила бокал и одним глотком выпила содержимое.

Даже острое жжение в горле не смогло развеять этот сон.