Когда встретишь смерть, передай этой холодной стерве мои соболезнования

Бип… Бип… Бип.

Навязчивый звук, как отдаленный шепот, постепенно становился громче. Халани чувствовала себя так, будто ей просверлили череп. Грудь сдавило с такой силой, будто кто-то прижимал ее к кровати.

Да, так и было – она лежала на кровати.

Сознание начало проясняться. Халани попыталась поднять руку, но что-то ей помешало. Тогда она открыла глаза, и яркий белый свет над головой ослепил ее.

Если это небеса, надеюсь, у Бога найдутся обезболивающие.

Морщась от боли, Халани попробовала сесть, но усталость быстро заставила лечь обратно. По ее рукам тянулись тонкие провода, а в вену был введен катетер, закрепленный белым пластырем. Халани невольно простонала и услышала рядом чей-то успокаивающий шепот:

– Все хорошо.

Голос показался ей до ужаса знакомым, но в своем нынешнем состоянии Халани не могла вспомнить, кому он принадлежал. Она собственное имя-то едва помнила. Раздались шаги, медленно затихающие вдали, и Халани поняла, что осталась одна.

С каждой секундой к ней возвращались воспоминания. Как Брок убил стражника, с громким хрустом свернув тому шею; как Дана разорвала фотографию ее родителей на мелкие кусочки; как она сама получила жесткий удар ногой по голове.

Хлопнула дверь, и снова послышались шаги, отчего Халани напряглась. Из-за угла показались двое мужчин.

Глаза Халани расширились, когда в одном из них она узнала Такеши Стила. Его лоб испещряли глубокие морщины, а под глазами залегли темные круги.

Второй мужчина был гораздо старше, с седыми волосами и добрым взглядом. На нем был белый халат, и, в отличие от большинства обитателей Брадерхельма, он смотрел на нее с теплой улыбкой.

– Привет, Халани. Я доктор Фрэнсис. Как ты себя чувствуешь?

– Где я? – прохрипела она. Ее брови сошлись на переносице.

В ряд стояло несколько таких же коек, как та, на которой сейчас лежала Халани. Но похоже, она являлась здесь единственной пациенткой. Кровати были ярко-белыми, а вдоль палаты виднелись стальные панели и хирургические инструменты.

– Ты в медицинском блоке. Обычно я лечу только стражников, но иногда проверяю заключенных на наличие инфекционных заболеваний. Тебя доставили ко мне сегодня утром из-за травм. И тебе крупно повезло, – пояснил доктор Фрэнсис.

Халани в недоумении сморщила лоб и снова попыталась сесть, но обжигающая боль пронзила тело, словно нож. Она со стоном откинулась на подушку.

– Хочешь, я немного подниму изголовье, чтобы тебе было лучше видно? – спросил доктор Фрэнсис.

– Да, пожалуйста.

Он нажал на кнопку, и кровать с тихим гулом приподнялась так, что Халани оказалась в полусидячем положении. Она попыталась повернуть шею, чтобы осмотреться, и заметно вздрогнула.

– Старайся поменьше двигаться. Ты сильно пострадала. – Доктор Фрэнсис изучал монитор, отображавший ее жизненные показатели, и что-то печатал на планшете. – У тебя несколько рваных ран на лице и сотрясение мозга, но кровоизлияния нет. В ближайшие дни может появиться тошнота, головокружение и сильные мигрени. Но если ты как следует отдохнешь и дашь своим ранам и синякам зажить, все будет в порядке.

Халани не сразу осмыслила его слова.

– Как долго я была в отключке?

– Сутки, – ответил Такеши вместо доктора.

Халани дернулась, и даже это незначительное движение вызвало адскую мигрень. Голова запульсировала так, словно по черепу били кувалдой.

– Вы можете дать ей еще обезболивающее? – спросил Такеши у доктора.

– Она уже получила максимальную дозу, разрешенную для заключенного Брадерхельма. – Заметив вспышку гнева в глазах Такеши, доктор Фрэнсис замешкался и нервно сглотнул. – Ладно, держите. – Он протянул баночку с белыми таблетками. – Там еще около десяти штук. Пусть принимает по одной или по две, но только после еды. Никому не говорите, что я дал вам, – добавил доктор Фрэнсис.

Такеши серьезно кивнул.

– Понял, доктор. Спасибо за помощь с Х… заключенной.

Неужели он хотел назвать ее имя?

Халани бросила многозначительный взгляд на Такеши, но тот не обратил на нее внимания.

Теперь он решил игнорировать ее.

– Разумеется, Капитан. – Доктор Фрэнсис повернулся к Халани. – К сожалению, я могу оставить вас в этом блоке лишь на пару часов, иначе возникнут вопросы, почему заключенная находится здесь так долго. – Он вздохнул, виновато глядя на нее. – И я уже объяснил Капитану Стилу, что тебе необходим покой. Никаких смен и строгий постельный режим. Капитан Стил или кто-то из заключенных будет приносить тебе еду. Через два дня приходи ко мне на осмотр, и, если все будет в порядке, я дам разрешение вернуться к обычным обязанностям, – закончил доктор Фрэнсис.

Халани не особо радовала перспектива торчать весь день в камере, но могло быть и хуже. Она могла быть мертва.

– Спасибо вам, доктор. – Она попыталась улыбнуться, но тут же поморщилась от боли в щеке.

Доктор Фрэнсис мягко кивнул и вышел из палаты, оставив ее и Такеши. Наедине.

После недель молчания воздух между ними сгустился, и помещение наполнилось статичным напряжением, которое пронизывало кожу. На лице Такеши застыла непроницаемая маска, скрывавшая его чувства и мысли. Халани вжалась в кровать, желая раствориться в тонком матрасе.

– Будь честен, – выдохнула она. – Насколько плохо я выгляжу?

– Хочешь знать правду?

– Нет, хочу, чтобы ты солгал. Да, правду.

Такеши, вытянув длинные ноги, сидел в черном кресле напротив кровати.

– Ты выглядела и получше. Намного лучше. На самом деле ты выглядишь дерьмово, – ответил он.

Умение щадить чужие чувства явно не входило в список его достоинств, но в тот момент его честность показалась Халани забавной. С ее губ даже сорвался болезненный смешок. Впервые за все время она не испытывала раздражения из-за его присутствия.

Такеши даже не дрогнул, и ее смех затих.

– Что случилось после того, как меня вырубили? – спросила Халани.

– Я велел двум заключенным, с которыми ты часто общаешься, отнести тебя в камеру. Сегодня ты не явилась на утреннюю смену. Я заглянул к тебе и обнаружил, что тебя несколько раз вырвало, и ты то и дело теряла сознание. – От стального отблеска в глазах Такеши ее пульс участился. – Я принял решение доставить тебя сюда.

У Халани отвисла челюсть. Она не помнила, как он нес ее на руках. Он был последним человеком, от которого она ожидала помощи…

– Почему? – прошептала она.

Такеши отвел взгляд, и сгустившаяся между ними тишина превратилась в бурный поток, грозящий разорвать их связь.

– Мне не нужны лишние проблемы из-за смерти заключенного в моем блоке. И бумажной волокиты много, – прозвучал наконец холодный голос.

Услышав жестокие слова, Халани моргнула и резко поджала губы. Она была всего лишь проблемой. Досадной неприятностью. Но глупо ожидать от него чего-то другого. Он и так сделал больше, чем нужно, когда принес ее в лазарет. Следовало быть благодарной.

Но почему тогда его слова ранили так сильно?

Халани прочистила горло.

– Ну что ж, все равно спасибо. Не хочу создавать тебе новые проблемы, так что можешь идти. Хотя тебе вряд ли требуется мое разрешение.

Губы Такеши сжались в тонкую линию, а исходящая от него агрессия поразила Халани. Казалось, он мысленно разрывает ее на части.

– О чем ты, черт возьми, думала? – Он даже не повысил голоса. Говорил медленно и спокойно, и почему-то от этого было еще страшнее.

– Что?

– Почему ты приняла ее вызов?

Халани с трудом сглотнула, когда на нее обрушилось воспоминание о том, как Дана разрывала ее сердце.

– У меня не было выбора.

Такеши подался вперед и поставил локти на колени.

– Ты ошибаешься. Она тебя подловила, а ты клюнула.

Халани тяжело вздохнула.

– Если бы ты только знал, что я почувствовала, когда она порвала фотографию. Как много для меня значил этот снимок. – Ее голос дрогнул.

Такеши ничего не сказал в ответ, просто продолжал прожигать ее взглядом, пока она балансировала на грани нового срыва.

– Если бы кто-то унизил тебя и уничтожил единственное, что осталось от семьи, ты бы как поступил? – спросила Халани.

– Я бы уничтожил его.

– Значит, ты должен понимать, почему я пошла на это.

Каким бы безумным это ни казалось, Халани хотела, чтобы Такеши согласился с ней. Хотела, чтобы кто-нибудь, кто угодно, просто выслушал ее.

– Мы с тобой не похожи. – Он пронзил ее безжалостным взглядом. – Когда я ввязываюсь в драку, Кейнс, то довожу дело до конца. Ты правда надеялась победить?

Халани заколебалась. Она не думала о победе. Единственное, чего она хотела, – это заставить Дану страдать так же, как страдала она. Пусть даже ценой собственной жизни.

И Такеши прочел ответ в ее глазах.

– Так я и думал. – Он откинулся на спинку кресла. – Ты слишком легкомысленно относишься к своей жизни. Если бы ты не позволяла эмоциям затуманивать разум, то не лежала бы здесь.

Халани уставилась на белое покрывало, желая исчезнуть в его складках. Она больше не могла смотреть на Такеши, потому что он был прав. Видел слишком многое. Обнажал глубочайшие изъяны, словно ее разум был открытой книгой.

Халани и правда не понимала ценности своей жизни – не видела больше смысла жить. Все уже потеряно. Она оказалась близка к тому, чтобы взять дело в свои руки и покончить со всем этим в Брадерхельме. Хотела сделать это так много раз.

Но что-то всегда ее останавливало.

Какой-то тихий, но очень настойчивый голос. И чем больше она общалась с Винни, тем громче он становился. Как будто голоса людей, которые погибли здесь задолго до нее, протестовали.

Призывали ее очнуться.

Проснись.

– Кейнс? – тихо окликнул ее Такеши, прерывая ее мысли.

– Да?

Взгляд Халани встретился со взглядом его пронзительных глаз, и она потерялась в пучине их черноты. Она чувствовала всю тяжесть его гнева, а воздух вокруг наполнился почти осязаемым жаром. Но внезапно взгляд Такеши смягчился.

– Как бы то ни было, хоть я и считаю твой поступок глупым, ты проявила мужество.

Комплимент ошеломил ее, и Халани выпрямилась.

– Правда?

– Да, – вздохнул он. – Ты вовсе не слабая. Просто действуешь безрассудно, нелогично и вспыльчиво.

Халани закатила глаза.

– А ты раздражаешь меня тем, что просто дышишь.

Уголок его губ приподнялся, и она ахнула:

– Не знала, что Капитан Брадерхельма умеет улыбаться.

– Твое пострадавшее лицо здорово улучшает чувство юмора.

Такеши вновь принял суровый вид, но враждебная атмосфера на мгновение ослабла, как будто в их взаимном презрении таилось странное умиротворение. Спустя несколько секунд уютного молчания Такеши напрягся. Он нахмурился, не отрывая от нее взгляда, и встал с кресла.

– Мне пора идти. – Выражение его лица стало мрачным, а голос лишился теплоты. Такеши отдалился, словно оказавшись за тысячу километров, хотя стоял всего в двух шагах от нее.

Халани хмуро наблюдала за тем, как он поправляет оружие на поясе.

Казалось, Капитан Стил и Такеши были двумя совершенно разными людьми: один из них любил причинять боль, а другой был непостижимой загадкой. Но они оба оставались прирожденными убийцами, способными сокрушить любого врага.

Глаза Халани вспыхнули, а в голове зародилась идея.

– Могу я тебя кое о чем попросить?

Такеши насторожился:

– О чем?

– Все видели мое поражение. И некоторые – Дана уж точно – теперь будут считать меня легкой добычей, ведь так?

Он ненадолго замер.

– Возможно.

– Я хочу быть готова ко всему, чтобы не возвращаться сюда.

Ее так часто бросали, мучили, ломая волю, даже избивали до потери сознания, что она уже не мыслила жизни без страданий. И Халани цеплялась за них, не отпускала до тех пор, пока они не стала частью ее личности. Халани была настолько сломлена, что не доверяла тем, кто не делал ей больно. Но что-то переменилось. Глубоко укоренившийся гнев призывал ее обрести над собой контроль и дать отпор.

Такеши стиснул челюсти и одарил ее холодным взглядом. Вероятно, понял, к чему она клонит.

Халани не хотела просить его о помощи, никогда даже не думала, что окажется в таком положении, но сделала глубокий вдох и шагнула в неизвестность.

– Ты можешь научить меня драться? Чтобы я могла хотя бы защитить себя?

– Нет, – отрезал Такеши и направился к выходу.

Халани попыталась приподняться, но лишь скривилась от боли, потому что тело не слушалось.

– Постой… Пожалуйста…

Он замер, сжав кулаки.

– Я буду хорошей ученицей. Дай мне хотя бы шанс.

Такеши резко выдохнул и снова повернулся к ней.

– Спишу твой неуместный вопрос на сотрясение мозга. Ты явно не понимаешь, кто я такой. Я здесь не для того, чтобы тебя спасать. Если попробуешь выкинуть что-то глупое по отношению ко мне, мне придется тебя убить.

– Я бы не стала.

Но Такеши не выглядел убежденным. Он посмотрел на дверь так, будто собирался сбежать.

– Если кто-то спросит, ты можешь сказать, что это необходимо для того, чтобы заключенная не доставляла больше хлопот, и не тратила тюремные ресурсы, и не отрывалась от работы для визитов в медицинский блок. – Халани гордилась собой за то, что придумала на ходу такое объяснение.

Такеши открыл рот, несомненно, чтобы снова возразить, но она перебила его, решив ковать железо, пока горячо:

– К тому же, если стражник Баррон захочет отомстить, я должна уметь постоять за себя.

– Он уже предупрежден, – сказал Такеши сквозь стиснутые зубы. – Могу заверить, что он тебя больше не тронет.

– А если он ослушается? Он ведь убьет меня!

– И с чего ты решила, что меня это волнует?

Халани резко закрыла рот. Его слова разъедали душу, как жгучий яд. Какая же она дура. Ей действительно стоит овладеть навыком молчать и не болтать лишнего.

– Ладно. Я поняла. Прости, что спросила, – произнесла Халани, стараясь скрыть дрожь в голосе, и откинулась на подушку. Она смирилась со своей безрадостной участью и теперь просто ждала, когда он уйдет.

Но он не ушел.

Такеши даже не сдвинулся с места. Он изучал ее, словно под микроскопом, своим потемневшим взглядом, в котором не отражалось ни единой мысли. Если разум Халани был открытой книгой, то разум Такеши – запертым хранилищем на дне океана, полного акул.

– Прекрасно, – прорычал Такеши, расправляя плечи. – Ты сама напросилась, Кейнс. Как только врач даст добро, мы начнем. – Он нахмурился, явно недовольный происходящим.

Халани выпрямилась, широко раскрыв глаза от неожиданности. Она не собиралась упускать такой шанс.

– Хорошо. Я буду готова.

– И напомни-ка: что случится, если ты вздумаешь выкинуть какую-нибудь глупость во время тренировки? – В его суровом взгляде таилась угроза.

– Ты убьешь меня. Я поняла, – ответила Халани, пытаясь скрыть воодушевление.

– Надеюсь, ты действительно это понимаешь – ради твоего же блага.

– Капитан Стил? – окликнула Халани, прежде чем он ушел.

– Что?

– Спасибо.

– Не стоит. – Такеши обернулся, и его черные глаза стали еще мрачнее. – Придержи пока благодарность. Потом она будет звучать искренне.