Ты во сне от демонов бежишь.

А я с улыбкой их встречаю

Халани закрыла глаза, слегка улыбнувшись, когда прохладный воздух нежно, словно перышко, коснулся ее кожи. Волосы развевались вокруг лица, символизируя подобие свободы.

Если бы она зажмурилась еще сильнее, то смогла бы даже представить, как ветер уносит ее прочь из Брадерхельма. Куда-нибудь далеко-далеко. Халани просто хотела оказаться там, где жизнь стала бы легче.

Существовало ли такое место до Великого Коллапса?

Транспорт со свистом мчался по темным туннелям Аполлона. Единственным источником света служили магнитные линии, излучавшие успокаивающий зеленый свет, по которым передвигались транспортные средства. Халани, Серин и еще несколько заключенных, включая Дану, занимали три машины, направляющихся в центр города.

Когда туннель закончился и взору открылся город Аполлон, по ее телу пробежала дрожь.

Должно быть, ушли годы тяжелого труда, чтобы обустроить такую гигантскую пещеру. Каменный потолок высотой более тридцати метров поддерживали двадцать массивных колонн. Каждую из них обвивали электрические сети, освещавшие весь город.

Жилые дома и магазины были встроены прямо в каменные стены пещеры и простирались до самого потолка, а доступ к ним обеспечивали лифты на магнитной левитации. Самые комфортабельные дома располагались на двадцать пятом уровне и выше. Халани жила на втором.

«Раньше жила», – поправила она себя.

К Генезису вел только один лифт, тщательно охраняемый и находящийся под круглосуточным наблюдением. А любого, кто приближался к нему без разрешения, немедленно убивали.

Транспорт начал замедляться, приближаясь к центру города. Жители Аполлона в длинных пыльных одеждах бродили по улицам, направляясь на работу или торгуя товарами. Заключенные проехали мимо продовольственного склада, где раньше работала Халани. Небольшое здание выглядело невзрачно, словно коробка с острыми серыми гранями, и больше напоминало морг. Снаружи выстроилась длинная очередь людей в лохмотьях.

Никто не разговаривал. Никто не улыбался. И мало чем отличался от заключенных в Брадерхельме.

Наконец они остановились напротив Дворца Совета – резиденции Губернатора и Совета Аполлона. Это было, безусловно, самое красивое здание в городе. К парадному входу вели сотни белоснежных ступеней. Величественное сооружение поражало роскошью, а его высокие шпили устремлялись к сводам пещеры. Само здание было выполнено из чистого белого мрамора и украшено витражными окнами – ярким лучом надежды для города.

Именно на этой гладкой мраморной лестнице погибли родители Халани и многие другие люди.

– Шевелись! – крикнул стражник, ожидавший, когда она выйдет из транспорта.

Оторвав взгляд от ступеней, Халани спрыгнула на мощеную дорогу. Один из стражников так грубо пихнул метлу ей в грудь, что она отшатнулась. Но чья-то рука уверенно легла ей на плечо, помогая удержаться на ногах. Халани оглянулась и увидела знакомое лицо Серин. Та слегка кивнула головой, словно напоминая, что они здесь вместе.

Халани глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться, хотя внутри нее нарастала тревога. Она не представляла, каким образом Чарльз, друг Винни, сможет связаться с ней в присутствии шести стражников, да еще и прямо перед зданием Совета.

Неужели миссия изначально была обречена на провал?

– Будет две группы. Одна из них займется уборкой улицы первого уровня в Рабочем квартале, а другая будет убирать Торговый район, пока мы не пройдем полный круг. Если увижу хоть пятнышко на дорогах, вы понесете наказание прямо на улице. Приступайте, – приказал главный стражник, стукнув дубинкой, чтобы подчеркнуть угрозу.

Группу Халани сопровождали трое стражников, небрежно придерживая оружие, пристегнутое ремнями к телу. Здания в Рабочем квартале были серыми, ржавыми и грязными – полная противоположность Дворцу Совета. Люди торопливо шли на работу, стараясь держаться подальше от заключенных и бросая на них настороженные взгляды.

Прошло уже несколько часов. Халани сметала грязь с мостовой в мусорное ведро и продолжала незаметно оглядываться по сторонам. Чарльз все никак не появлялся, а время неумолимо утекало.

– Внимание! – закричал один из стражей.

Халани застыла на месте, однако внимание стражников было направлено не на нее. Они смотрели на мужчину, которого она никогда не встречала лично. До сих пор он существовал лишь в ее фантазиях и снах, в которых она представляла, как вонзает нож ему в грудь.

Губернатор Аполлона.

Александр Хаксли был импозантным мужчиной под шестьдесят, с короткими пепельными волосами, слегка тронутыми сединой. Но больше всего поражала его неестественно идеальная внешность. Безупречно симметричное лицо, словно выточенное до совершенства, излучало пленительное сияние, от которого было трудно отвести взгляд. У него был волевой подбородок, чистая и гладкая кожа, и ряд ровных белоснежных зубов. Губернатор носил идеально белую мантию, украшенную спереди золотистой вышивкой с символом Аполлона – сияющим солнцем. И этот наряд в сочетании с потрясающей внешностью придавал ему вид ангела милосердия, явившегося сюда спасти свой народ.

Халани же считала его скорее ангелом смерти.

Александр Хаксли правил железной рукой и фактически был самым высокопоставленным главой. В отличие от Верховного судьи, Губернатор Аполлона сохранял свое положение до самой смерти. Именно он приказал создать Генезис, что только увеличило разрыв между богатыми и бедными, а также приговаривал заключенных Брадерхельма к смертной казни.

Что еще более важно, именно Губернатор Хаксли отдал приказ расстрелять протестующих против Генезиса, среди которых были и родители Халани.

По обе стороны от Губернатора стояли шестеро советников, облаченных в кроваво-красные одеяния.

Идеально для окружающей обстановки.

Советники Аполлона были щитом, а Губернатор – рукой, которая вонзает кинжал тебе в спину.

– Губернатор Хаксли! – растерянно воскликнул главный стражник, низко поклонившись. – Ваш визит – большая честь для нас. Чем обязаны?

Александр поднял руки, словно готовился произнести речь.

– Добрый вечер, господа. Я как раз читал лекцию своим советникам, пока мы прогуливались по улицам нашего удивительного города. Жизнь в Генезисе порой может быть довольно скучной, не находите? – Его голос был бархатистым и обволакивающим.

– Да, конечно, сэр. – Стражники энергично кивнули. – Очень скучной.

Губернатор Хаксли усмехнулся и склонил голову набок.

– Откуда вам знать, если вы никогда не были в Генезисе?

Главный стражник побледнел.

– Н-нет, сэр! Простите великодушно, сэр! Я никогда бы не посмел возражать вашему мнению, сэр. У вас безупречный вкус, и вы, безусловно, всегда правы. – Он сглотнул, и его кадык судорожно дернулся.

Наступившая тишина, казалось, длилась целую вечность. Наконец Александр Хаксли разразился оглушительным смехом. К нему присоединились трое стражников и члены Совета.

Эта неприятная сцена напомнила Халани разворачивающийся в реальной жизни кукольный спектакль, где Губернатор дергал за невидимые нити.

– Город чтит своих сыновей. – Хаксли похлопал по плечу дрожащего от страха стражника. – Я уверен, в случае бунта ты смело пойдешь на передовую, чтобы освободить Аполлон от каждого, кто дерзнет уничтожить его.

Стражник с облегчением выпрямился и гордо выпятил грудь.

– Конечно, сэр, можете на меня рассчитывать.

– Прекрасно, прекрасно. – Губернатор сделал несколько шагов вперед и равнодушно махнул рукой. – Предполагаю, это заключенные Брадерхельма, привлеченные к уборке города, так?

Халани энергично подметала, не отрывая взгляда от метлы, но все ее внимание было сосредоточено на Губернаторе. Голос стражника эхом прозвучал у нее в ушах:

– Да, сэр. Мы внимательно следим за ними.

Губернатор Хаксли медленно приблизился к заключенным слева от Халани.

– Участие в уборке города – отличный способ контролировать реабилитацию заключенных. Держать их в узде. Видите ли, советники, не все заключенные из Брадерхельма окончательно потеряны для общества. – Его бархатистый голос заставил Халани содрогнуться.

Он вплотную подошел к Халани, которая вцепилась в метлу, как в единственный спасительный круг, и не отрывала взгляда от земли.

– Некоторых невозможно исправить, Губернатор Хаксли, – отважился сказать один из советников.

– Как того Смертника.

Члены Совета начали перешептываться между собой, а в воздухе повисло напряжение.

Халани нахмурилась, услышав произнесенные шепотом слова. Смертники были настоящими знаменитостями. Они выполняли самую ответственную миссию в Аполлоне – пешком добирались до ближайшего торгового подземного города Гермеса.

Для этой работы отбирались немногие – лишь сильные физически и психологически устойчивые люди. Они обменивали урожай Аполлона на необходимые лекарства и прочие бесценные ресурсы. Путь до Гермеса занимал недели, не говоря уже о том, что им приходилось нести тяжелые противорадиационные костюмы и рюкзаки для припасов.

Эта должность была наиболее востребованной, но в то же время самой опасной. Все дело в том, что Аполлон располагал материалами для изготовления очень ограниченного числа защитных костюмов, способных выдержать высокий уровень радиации.

Многие Смертники погибли на опасных маршрутах, проходящих по поверхности Земли. И каждые полгода, возвращаясь из Гермеса в Генезис, они жили там как короли.

Халани слышала рассказы о Гермесе от одного Смертника, приглашенного на школьный выпускной в качестве почетного гостя.

– В Гермесе есть все! Магазины, бары. Даже казино! – рассказывал он, выпив лишнего на приеме перед началом мероприятия.

Халани понятия не имела, что такое «казино».

– У них там все продумано, уверяю вас. Людей держат довольными и сытыми, пока те гниют под землей. Медленно варятся в котле, – усмехнулся Смертник и одним глотком осушил бокал.

Халани продолжала смотреть на метлу, но скрытая угроза в голосе Александра Хаксли звучала весьма отчетливо:

– Я мог бы предложить тебе присоединиться к заключенным, Уайат, тогда ты точно сможешь сказать мне, помогает ли реабилитация или нет.

Больше член Совета не проронил ни слова.

– Кроме того, – продолжил Губернатор Хаксли уже ангельским тоном, встав прямо перед Халани, – некоторым из них можно даже найти достойное применение. Не все они чудовища, о которых вы предостерегаете своих детей. Верно, девочка?

Он обращался непосредственно к ней. Халани чувствовала на себе его тяжелый взгляд, от которого ползли мурашки по коже, но боялась взглянуть в глаза убийце собственных родителей.

– Отвечай своему Губернатору, заключенная! – Стражник взмахнул дубинкой, словно хлыстом, и Халани резко подняла голову с бешено колотящимся сердцем.

Губернатор жестом остановил стражника.

– В этом нет необходимости. Вы сможете развеять сомнения господина Уайата, заверив, что не представляете опасности, верно?

Халани встретилась с его льдисто-голубыми глазами, не в силах отвернуться. Они были холодными и пустыми, словно в них не осталось ни капли жизни. Возможно, потому, что он забрал ее у стольких людей.

– Д-да, сэр. Я верная гражданка Аполлона, – стиснув зубы, ответила Халани и склонила голову.

Отчасти ей хотелось замахнуться деревянным концом метлы, которую она держала в руках, и ударить его по голове. У нее был только один шанс напасть, прежде чем стражники вмешаются и убьют ее. Но оно того стоило бы.

Маленькая месть принесла бы мгновенное удовольствие, но Халани была достаточно умна, чтобы понимать: этого явно будет мало. Смерть из-за простого удара по голове была бы бессмысленной. Поэтому нет.

Его должна постигнуть та же участь, что и ее родителей.

Александр улыбнулся и одарил ее теплым, дружелюбным взглядом. Халани снова поразилась его неземной привлекательностью.

– Хороший ответ. Вы определенно не похожи на большинство заключенных. Как вас зовут? Настоящее имя.

– Халани Кейнс… сэр, – ответила она, стараясь придать голосу твердости.

– И что же вы сделали, чтобы попасть в тюрьму? – Губернатор склонил голову набок, по-прежнему слегка улыбаясь.

Халани замешкалась, интуитивно чувствуя, насколько опасен этот, казалось бы, простой вопрос.

Что, если она ответит и Губернатор решит, что наказание было недостаточно суровым, и отправит ее на поверхность?

Или же то была лишь игра, и он уже знал, за что ее приговорили. Губернатор мог проверять Халани, чтобы она раскрыла правду.

Ей пришлось рискнуть.

– Губернатор Хаксли, любое преступление против Аполлона непременно должно повлечь за собой наказание – заключение в Брадерхельм. Было бы глупо считать, что такой умный человек, как вы, позволит чему-то в вашем городе остаться незамеченным. – Халани сделала паузу, тщательно подбирая следующие слова.

Он приподнял бровь.

– Продолжайте.

Халани ответила вежливой улыбкой. Настал момент пустить немного пыли в глаза.

– Размышления о моем прошлом бессмысленны, это пустая трата вашего драгоценного времени. Я искренне признательна за возможность трудиться на улицах Аполлона и служить воле Губернатора. Я посвящаю всю себя служению великому городу Аполлону, его сплоченности, его силе, его духу. Я останусь верна городу, даже если мои усилия не оценят по достоинству наверху, – резко закончила она, склонив голову в знак покорности.

Ее пальцы крепче вцепились в древко метлы. Халани хотелось закричать так громко, чтобы даже жители Генезиса услышали. Она ненавидела себя. Ненавидела за то, что приходилось убеждать это чудовище в том, что она живет только ради того, чтобы служить ему.

Слышал ли он ее неистовые мысли, так громко кричащие о том, что он никогда не добьется ее преданности?

Догадывался ли, что она жаждет лишь его мучительной гибели?

– Ну надо же. – Губернатор Хаксли улыбнулся еще шире. – Вы гораздо честнее большинства заключенных. Вас стоило бы включить в состав Совета вместо некоторых действующих членов, не так ли, Уайат? – спросил он, не отводя взгляда от Халани.

– Да, Губернатор Хаксли, – без колебаний ответил Уайат.

Халани не могла избавиться от неприятного ощущения в животе. Степень контроля, которую Губернатор имел над всеми, даже над своими советниками, была ошеломляющей и пугающей.

– Что ж, нам пора идти. Предстоит обсудить массу вопросов по улучшению состояния улиц. – Александр внезапно взял свободную руку Халани, поднес ее к губам и поцеловал тыльную сторону.

Она была настолько потрясена, что просто потеряла дар речи.

– Было приятно познакомиться с вами, Халани Кейнс. Полезно узнавать своих избирателей поближе, даже таких несчастных, как вы. Уверен, мы еще встретимся. – Хаксли тепло улыбнулся, а потом отпустил ее руку, развернулся и зашагал прочь в сопровождении советников.

Подбородок Халани задрожал. Время, казалось, застыло. Звуки оживленных разговоров на улицах слились в сплошной тихий гул. Халани была уверена, что если задержит дыхание, то услышит пульсирующее биение машины жизни в груди.

Она замерла.

Действительно задержала дыхание.

Бу-бум… Бу-бум… Бу-бум…

Сердце бешено колотилось. Но как оно может продолжать биться, учитывая многочисленные трещины, разломы и повреждения?

Любой, кто утверждает, что время лечит все раны, на самом деле их не имеет. Потому что время лишь маскирует их. Все равно что приклеить пластырь на перелом.

Встреча с Александром Хаксли. Его бархатистый и обманчивый голос. Прикосновение его губ на ладони – тех самых губ, что приказывали бесчисленным стражам убивать невинных людей, включая ее родителей.

Халани тряхнула головой, стараясь удержать слезы.

Сколько еще им нужно отдать, когда власть Аполлона только и делала что брала?

– Возвращайся к работе! – крикнул ей один из стражников.

Взгляд Халани снова и снова возвращался к руке, к тому месту на коже, которого касались губы Губернатора. Ей хотелось царапать кожу до крови, чтобы стереть с себя это отвратительное ощущение.

Теперь она была более решительно настроена помочь Винни, но к ней все еще никто не подошел, а стража уже начала направлять заключенных к транспорту.

Видимо, послание Винни не дошло.

Халани опустила голову, все еще погруженная в мрачные мысли, как вдруг по пещере прокатился оглушительный крик.

Она открыла рот от изумления, когда увидела, что один из продовольственных складов внезапно загорелся. Люди сбегались и взывали о помощи. Стражники из ее группы бросились на шум и стали звать пожарную команду.

– Это займет их на несколько минут.

От звука незнакомого голоса Халани подпрыгнула. К ней подкрался темнокожий мужчина средних лет. В его черных волосах пробивались седые прядки, а он сам с едва заметной улыбкой наблюдал за пожаром.

– Это вы устроили? – удивленно прошептала она.

– Я бы пришел раньше, но из-за прибытия Губернатора стража стала бдительнее обычного. Пришлось импровизировать. Меня зовут Чарльз.

Халани охватило облегчение.

– Я уж думала, вы не придете.

– Ради Винни я на все готов. – Чарльз запустил руку во внутренний карман пиджака и протянул ей несколько листов бумаги.

Халани настороженно огляделась. Никто не смотрел в их сторону и не обращал внимания. Все были сосредоточены на пожаре. Поэтому она быстро схватила листы и сунула в карман.

– Спасибо, – сказала она.

Чарльз кивнул, глядя на нее с серьезным выражением лица.

– Удачи в Брадерхельме. Передай Винни от меня привет.

С этими словами он удалился, оставив позади огненный хаос. Люди с облегчением вздохнули, когда прибыла пожарная команда и потушила последние языки пламени.

Халани сунула руку в карман, проверяя, на месте ли ценные бумаги.

Стражники уже вернулись к заключенным, смахивая со лба пот.

– Вперед! – сердито крикнул главный страж, указывая рукой на транспорт.

Заключенные из обеих групп заторопились. Забираясь в одну из машин, Халани заметила, что Дана смотрит на нее с подозрением. Пока они ехали обратно в Брадерхельм, Халани игнорировала гнетущее предчувствие. Но когда направилась к своей камере, Дана преградила ей путь, скрестив руки на груди.

Халани вздохнула.

– Чего тебе, Дана?

– Я видела, как ты с кем-то разговаривала, пока стража была занята пожаром. Что он тебе передал? – прямо спросила Дана.

Сердце Халани быстро заколотилось, но она сделала вид, что ничего особенного не произошло.

– Это тебя не касается. – Она обошла заключенную.

– Я знаю, что это были какие-то бумаги, – сказала Дана. – Там план побега? Расписание дежурств стражников?

– Нет. – Халани резко повернулась, сдвинув брови. – Из Брадерхельма невозможно сбежать. Почему я это знаю, а ты – нет?

– Для тебя, может, и невозможно.

Халани нахмурилась, но Дана уже ушла.