Расскажи мне о собственных страхах, чтобы я стала кошмаров твоих воплощением

Ноги Халани будто приросли к месту. Кровь отхлынула от лица. Потому что она узнала этот голос. Мерзкий баритон принадлежал стражнику, который напал на нее в жилом блоке стражи. Легкие Халани сжались, а желудок будто провалился в бездну.

Такеши рядом с ней напрягся и резко отпустил ее руку. Леденящий душу страх заполнил собой все пространство между ними.

Халани нехотя повернулась и увидела садистскую улыбку. Лысый стражник стоял недалеко от нее, словно опасный хищник, и не сводил пристального взгляда.

По коже Халани поползли мурашки, а волоски на руках встали дыбом. Ей даже пришлось собрать всю свою волю в кулак, чтобы не броситься бежать. Глаза стражника сулили наказание – наказание, которое доставит ему удовольствие. Даже от того, как он смотрел на нее, Халани чувствовала себя грязной.

Должна ли она бежать? Должна ли сопротивляться или просто принять свою судьбу?

В глазах стражника вспыхнула опасная искра, словно показывая суровую реальность ее положения.

Но это не имело значения.

Халани была зажата между двумя стражниками Брадерхельма. И она не могла одновременно сражаться и с Такеши Стилом, и с другим стражником.

Она в ловушке.

Халани сжала руки в кулаки. Если это и правда был ее конец, без боя она не сдастся.

– Что тебе нужно, Баррон? – Глубокий голос Такеши нарушил напряженную тишину.

Внимание Баррона переключилось на него, и он натянул фальшивую улыбку.

– Капитан Стил. Всегда рад встрече. На самом деле вы можете мне помочь. Эта новенькая заключенная с вашего блока, верно? – Он указал на Халани, не сводя взгляда с Такеши.

– Верно.

– Не возражаете, если я побеседую с ней с глазу на глаз? – Улыбка Баррона стала шире.

Пронзительный страх нарастал внутри Халани, затмевая собой все остальное. Это конец. Сейчас Стил отдаст ее Баррону, и ее, несомненно, постигнет участь похуже смерти. Халани украдкой посмотрела в сторону выхода. Если рвануть сейчас, то можно попытаться оторваться.

– Что бы ты ни хотел сказать моей заключенной, можешь говорить при мне, – ответил Такеши не терпящим возражений тоном.

Халани резко повернула голову к нему, и ее мышцы напряглись. Неужели они попытаются убить ее прямо на людях, чтобы передать сообщение?

Такеши не встретился с ней взглядом. Он скрестил руки на груди, сосредоточившись исключительно на стражнике.

Баррон небрежно положил ладонь на дубинку, висевшую на поясе, но его голос звучал твердо и холодно:

– К вашему сведению, эта заключенная набросилась на меня в жилом блоке. Так что она пойдет со мной, чтобы я исполнил наказание. Это касается только ее и меня, Капитан Стил. Больше никого.

Баррон перевел на нее внимание, жестом подзывая к себе. Дыхание Халани участилось, но она не сдвинулась с места.

Если она и пойдет с ним, то только силком, царапаясь и вопя что есть мочи.

– Я твой Капитан, так что это касается и меня, – сказал Такеши тихо, но в его словах звучало грозное предупреждение. Он стоял неподвижно. Это было жутковато, как зловещее затишье перед неминуемой бойней.

Жестокая улыбка исчезла с лица Баррона, и он прищурился.

– Когда я отказал ей, она напала на меня, как животное. Эту мерзкую преступницу нужно наказать. – Он показал на нее пальцем, а на его лице отразилась злоба.

Халани резко побледнела.

– Лжец! – прошипела она, делая шаг вперед, но Такеши оттащил ее обратно.

Баррон цокнул языком.

– Что я говорил? Животное. Она такая же шлюха, как и все остальные, и должна научиться уважению. Эта девчонка могла нанести мне непоправимый вред.

Ей следовало причинить ему больше вреда. Ей следовало убить его, пока у нее была такая возможность. Несомненно, Халани была не первой его жертвой.

Она не видела лица Такеши, но его руки сжались в кулаки.

– Что я нахожу более вопиющим, стражник Баррон, – произнес Такеши с невозмутимым спокойствием, – так это то, что ты потерял бдительность и заключенная сумела тебя одолеть. Полагаю, Начальнику тюрьмы будет интересно услышать о стражнике, который не справился с хрупкой девушкой. Это значило бы, что ты не справляешься со своей работой.

Лицо Баррона вмиг побагровело, и он открыл рот, чтобы что-то сказать, но Такеши прервал его:

– Вот как все будет. Ты возвращаешься к своим обязанностям и держишься подальше от заключенной триста семнадцать. Мы же не можем допустить, чтобы она снова тебя одолела, не так ли? А поскольку она моя заключенная, я сам буду решать, какое применить наказание. Если выполнишь эти условия, Начальник тюрьмы ничего не узнает, – скомандовал Такеши, не сводя напряженного взгляда со стражника.

Халани смутно осознавала, что у нее отвисла челюсть. Она не могла поверить своим ушам – Такеши Стил заступался за нее.

– Эта гребаная сука напала на меня. – В глазах Баррона вспыхнула жажда мести, и он сделал угрожающий шаг в ее сторону. – И за это она должна умереть. Заключенная пойдет со мной.

– Позволь мне внести ясность. – Мускулы Такеши напряглись еще сильнее, когда он встал с Барроном лицом к лицу. – Я твой Капитан, и последнее слово остается за мной. Запомни это, Баррон. Ты отступишь. А если ослушаешься, я сам тебя накажу в бойцовской яме. И, поверь мне, ты этого совсем не хочешь.

От скрытой угрозы, прозвучавшей в словах Такеши, содрогнулась даже Халани.

С каждой фразой Баррон, казалось, сжимался на месте, словно сдувавшийся воздушный шарик. Такеши оставался непоколебим и неподвижен.

Халани перестала замечать других заключенных и стражников. В этой застывшей тишине она чувствовала только, как кровь бурлит по венам, а на шее пульсирует жилка. В горле по-прежнему стоял ком, пока она ожидала своей участи.

– Прошу прощения, Капитан, – выдавил из себя Баррон; его самодовольная уверенность испарилась, а лицо от злости покрылось румянцем. Пронзив Халани очередным убийственным взглядом, он резко развернулся и ушел прочь.

Несколько мгновений ни Халани, ни Такеши не двигались. Только когда Баррон скрылся из виду, Халани с облегчением выдохнула, даже не осознавая, что все это время задерживала дыхание. Адреналин еще бурлил в жилах, а сердце колотилось так быстро, что она была уверена: Такеши слышит его биение.

Халани посмотрела на Такеши, который разжал кулаки и распрямил пальцы. Меньше всего она ожидала, что он вмешается.

Но зачем он это сделал?

Когда Такеши повернулся, у него на лице застыло мрачное, отстраненное выражение, и Халани не смогла понять, о чем он сейчас думает и какие эмоции испытывает.

– И что теперь? Убьешь меня вместо него? – спросила она и замерла в ожидании.

Губы Такеши сжались в жесткую линию, и он искоса глянул на нее.

– Пока нет. – Он прошел мимо, не сказав больше ни слова.

Халани нахмурилась. Она не знала, что и думать о Такеши. Он был ее самым главным противником, но при этом не позволил Баррону убить ее.

Неужели все это была игра?

Способ поиграться с ее эмоциями, вывести из равновесия и нанести удар, когда она меньше всего ожидает?

– Ты идешь?

Халани сморщилась, бросив беспокойный взгляд через плечо. Такеши изучал ее с невозмутимым видом.

– Куда?

– В свою камеру. На этот раз разрешаю. – Такеши скрестил руки на груди. – Для одного дня ты уже достаточно натворила.

Халани нахмурила брови и открыла рот, чтобы поспорить, но вовремя одумалась. Ей отчаянно хотелось оказаться в одиночестве за решеткой, но над ней по-прежнему нависала опасность.

– А что, если этот стражник попытается найти меня?

– Не попытается. – Голос Такеши звучал настолько самоуверенно и зловеще, что Халани ему поверила.

Она потерла ладони друг о друга, и ее мышцы тревожно напряглись. Она сбежала от одного смертельно опасного хищника, только чтобы попасть в лапы другого. Такеши нельзя было недооценивать. Во многих отношениях он пугал ее больше, чем Баррон.

Никто не мог сравниться по силе и физической форме с Такеши, и он это прекрасно понимал. Но дело было не только в этом. Взгляд его обсидиановых глаз был спокойным и проницательным, как будто он мог видеть сквозь каждую воздвигнутую ею стену, мог разоблачать каждую ложь, которую она выдумывала.

– Решай сейчас или оставайся здесь, – заявил Такеши, когда она не сдвинулась с места. Халани сглотнула и шагнула вперед – тело приняло решение за нее.

Такеши опустил голову, но ничего не сказал. Она быстро догнала его, стараясь не отставать от его длинных ног. Все остальные оставались в «яме», поэтому они вдвоем шли по туннелю, ведущему к тюремному блоку номер семь, а их шаги эхом отдавались в темноте.

Молчание между ними затягивалось.

Халани смотрела прямо перед собой, но все ее существо словно тянулось к Такеши. Она остро ощущала его властное присутствие рядом. Он мог бы раздавить ее, как букашку, – непримечательное завершение непримечательной жизни, – но что-то в его спокойной, безжалостной энергии заставило ее разжать кулаки. Халани больше не чувствовала привычной потребности оглядываться через плечо, опасаясь, что кто-то нападет на нее.

Потому что во всем Брадерхельме не было никого опаснее, чем мужчина рядом с ней.

– Это он тебе руку порезал, – сказал Такеши, глядя прямо перед собой.

– Да, – ответила Халани. Не было смысла скрывать очевидное. Она искоса посмотрела на него. – Ты ведь понял, что он врал? Мне было поручено принести Уставы. Я бы не стала нападать первой.

– Это вполне в твоем духе, Кейнс. Но я всегда знаю, когда кто-то из моих подчиненных лжет. В прошлом у меня уже были с ним проблемы, и я знаком с его наклонностями. Верю, что ты просто защищалась.

Мрачный тон его голоса встревожил Халани, и она прикусила губу.

– Значит, меня не накажут?

– Такого я не говорил.

Она взглянула на него.

– Что?

– Ты доставила больше хлопот, чем ожидалось, так что я все еще решаю, как тебя наказать. – Такеши поднял на нее задумчивый взгляд. – Может быть, немного тяжелой работы, чтобы нарастить мускулы. Или отправлю чистить канализационные трубы, раз уж у тебя талант влезать по уши в дерьмо.

– Пытаешься шутить? – спросила она.

Такеши резко остановился у нее на пути, заставив ее вздрогнуть.

– Осторожнее, Кейнс. Сегодня ты поставила себя в идиотское положение, и я был вынужден вмешаться. Так что либо возьми себя в руки, либо медленно умирай у меня на глазах. Поняла?

Кровь прилила к груди Халани.

– А что я должна была делать, когда он схватил меня за горло и порезал? Зайти к нему в комнату и позволить себя изнасиловать? И теперь меня накажут за то, что я не умерла? – выкрикнула она.

– Мне следует наказать тебя хотя бы за то, что ты приветствуешь опасность как давно потерянного друга. – В глазах Такеши пылала неукротимая ярость. – Больше не появляйся в жилом блоке стражников и не создавай проблемы. Ты способна на это?

– Да, – прохрипела Халани. Ему бы не пришлось повторять дважды.

– Отлично. Теперь я мог бы успокоить тебя и сказать, что не стану наказывать за то, что ты защищалась от этого жалкого подобия стражника. – Такеши наклонился и прошептал ей на ухо: – Но ты ведь предпочитаешь быть на волосок от смерти, не так ли?

Он прошел мимо Халани, стоявшей с раскрытым от ярости ртом. Если бы ее глаза могли стрелять лазерами, от Такеши остались бы лишь одни ошметки, прилипшие к стенам.

Они в молчании дошли до ее камеры, и Капитан достал электронный планшет, чтобы открыть решетку. Его суровая маска вновь вернулась на место, пока он тыкал пальцем по экрану. Прочитать его было невозможно. Такеши хоть и спас ее от смерти, но союзником точно не был.

Он был загадкой. Опасной загадкой.

Наконец решетка со скрежетом открылась, и Такеши кивнул в сторону камеры.

– Заходи, Кейнс.

Халани прошла внутрь и повернулась к нему.

– Почему ты помог мне?

Он нахмурился.

– Что?

– С тем стражником. Почему ты просто не позволил ему забрать меня? Это же твоя работа, не так ли?

Выражение его лица стало ледяным.

– Как Капитан, я обязан поддерживать порядок и держать всех в узде. Даже у стражников есть пределы дозволенного. И Баррон перешел все границы, когда напал на заключенного из моего блока и попытался его убить.

– Пожалуй, в этом есть логика. – Халани переплела пальцы. – Ты помог мне только потому, что он едва не подорвал твой авторитет.

Спустя несколько мгновений молчания Халани подняла голову, и взгляд Такеши пронзил ее, словно острие ножа.

– Может, я и Капитан Брадерхельма, Кейнс, но не чудовище.

С этими словами Такеши нажал что-то на экране, и решетка с тихим жужжанием начала закрываться. Они не отрывали глаз друг от друга, пока створки не сомкнулись. Прочная преграда разделяла два противоположных мира. Она была узницей в клетке, а он хранил ключ.

Такеши тяжело выдохнул и отошел, исчезая из поля ее зрения. Халани вдруг задалась вопросом, а не был ли сам Такеши в эту минуту таким же заключенным, как она?

Порой, даже если человек обладал всей полнотой власти, он все равно ощущал себя в западне.

Халани пожалела, что использовала обратную сторону фотографии с родителями, чтобы записать эту фразу.

И тут ее внезапно осенило.

Она полезла в карман и достала карандаш и листки бумаги, которые Винни дала ей для подсчета комнат стражников. Халани аккуратно сложила записи и убрала обратно в карман – они понадобятся Винни.

Затем опустилась на колени и положила чистый лист на твердый пол. Сжала карандаш, и слова полились из нее, словно поток воды, пока целое море ее мыслей не выплеснулось на бумагу.