Демоны больше не дремлют в хаосе сна. Я слышу их зловещие шаги, доносящиеся со дна

Комнаты стражников располагались на самом нижнем уровне Брадерхельма. Стены из черного гранита и горящие факелы не давали никакого тепла, отчего по спине Халани побежали мурашки.

Она катила тележку, полную книг, по темному коридору, вцепившись вспотевшими ладонями в металлические ручки. Пугающую тишину нарушали лишь скрип колес по каменному полу и учащенное дыхание Халани.

Она всем своим существом чувствовала, что надвигается опасность. Волоски у нее на руках встали дыбом, а взгляд тревожно скользил по каждому углу, щели и стальной двери, мимо которых она проходила.

Из одной из комнат донесся приглушенный крик, эхом отдавшийся в коридоре. Халани резко обернулась, и ее глаза расширились от ужаса. Заключенных поблизости видно не было, но пронзительный рев пронзал тускло освещенный коридор, словно смертоносный гимн. Кровь отхлынула от лица Халани, а все тело покрылось мурашками. Однако крики прекратились так же внезапно, как начались, и в неподвижном воздухе слышалось лишь судорожное биение ее сердца.

Ей нужно было убираться отсюда. Сейчас же.

Не теряя времени, Халани положила по книге у каждой двери. Здесь не было ни решеток, ни камер. А стражники, как оказалось, жили в отдельных комнатах. Но Халани не собиралась стучаться и просить провести ей экскурсию. Адреналин носился по венам так неистово, что она даже перестала ощущать боль в руках, а ее тело двигалось с рекордной скоростью.

На каждой двери был выгравирован номер. Халани, почти не глядя, записывала их на листок, который дала Винни. Когда Халани наклонилась перед очередной стальной дверью, та неожиданно распахнулась.

В поле ее зрения появились черные ботинки.

Халани на мгновение оцепенела. Ее взгляд медленно скользнул по широкой груди, обтянутой черным жилетом, по массивным плечам и наконец остановился на лице со зловещей ухмылкой. Лысая голова мужчины блестела так, будто ее натерли воском. Он смотрел на Халани сверху вниз с пугающим видом, отчего ее сердце пропустило удар.

– Ты пришла мне помочь, заключенная? – Ухмылка стражника стала еще шире, пока он холодными голубыми глазами осматривал ее сгорбленную фигуру.

Халани резко выпрямилась, чувствуя, как леденящий страх обволакивает кожу. Она дрожащими руками протянула книгу.

– Ваш ежегодный обзор Уставов Аполлона, сэр. – Она опустила голову, частично скрывая лицо за прядями волос.

Стражник шагнул ближе, источая хладнокровие убийцы, от которого покалывало кожу. Халани отступила назад, готовая рвануть с места. Но мужчина заметил ее движение и с усмешкой подошел еще ближе. В его пронизывающем взгляде не отражалось ни доброты, ни безразличия, но там было нечто куда более худшее – жестокий интерес.

– Заключенные не должны бродить по этим коридорам одни.

Халани прикусила губу, пытаясь сохранять спокойствие, хотя ее сердце бешено колотилось в груди.

– Мне велели принести Уставы в каждую комнату.

Стражник прислонился к двери и покачал головой.

– Что ж, ты слишком медленно работаешь. И за это положено наказание. Но тебе повезло – сегодня у меня хорошее настроение. Заходи, и я забуду о твоей маленькой оплошности.

Дыхание Халани участилось. Слова Винни гудели в ушах, словно сигнал тревоги.

– Простите, мне нужно идти, чтобы закончить работу, – на выдохе пробормотала Халани и тяжело сглотнула. Она повернулась, чтобы уйти, но ее схватили за плечо.

Стражник надавил посильнее, отчего Халани скривилась, а на глаза ей навернулись слезы. Хватка была такой несокрушимой, словно кончики его пальцев вот-вот впечатаются в ее кости. Халани задержала дыхание, когда волна ужаса окутала ее, а каждая мышца в теле окаменела.

– Пожалуйста, отпустите меня, – взмолилась она.

Но стражник проигнорировал ее мольбу и свободной рукой достал серебряный складной нож, при виде которого зеленые глаза Халани едва не вылезти из орбит.

Когда он небрежно провел лезвием по ее предплечью, Халани попыталась отстраниться. Но стоило ей пошевелиться, как стражник вонзил нож в кожу, прочертив тонкую алую линию. По руке потекла струйка крови, и адреналин тут же ударил Халани в голову.

Он собирался ее убить.

Она умрет в этом затхлом подземелье.

Халани в панике огляделась по сторонам в поисках помощи. Но в коридоре больше никого не было. Она была одна. Что, если она закричит? Придет ли кто-нибудь ей на выручку? Но она уже знала ответы на эти отчаянные мысли.

В Брадерхельме изнасилование, похоже, было в порядке вещей.

Как бы Халани ни сопротивлялась, стражник притянул ее ближе к себе, обхватив шею руками, и прижал острое лезвие к коже. Вздрогнув от прикосновения ножа, Халани сглотнула и попыталась отвернуться, но стражник грубо сжал ее подбородок и заставил встретиться с ним взглядом.

– Выглядишь ничего так. Должно быть, новенькая. Если не доставишь мне хлопот, я не буду с тобой слишком груб. Обещаю. – Последнее слово он прошептал ей на ухо.

Воздух вокруг них сгустился, и стало трудно дышать. Халани словно парализовало, пока стражник притягивал ее все ближе и ближе. Она даже не двигалась. Почему она не могла пошевелиться?

Стражник скользнул влажным языком по мочке ее уха. И Халани закрыла глаза, вонзая ногти в ладони, чувствуя, как сознание начинает постепенно отключаться. Горячее дыхание обжигало шею, а твердая выпуклость в штанах мужчины упиралась ей в живот.

– На колени и возьми его в рот, – скомандовал он.

Глаза Халани распахнулись. Не раздумывая, она навалилась на стражника всем своим телом и со всей силы ударила коленом в пах. Издав тяжелый стон, он отпустил ее руку и согнулся пополам, обхватив живот.

– Ах ты, маленькая дрянь! – выругался стражник, не в силах разогнуться.

Халани не стала терять ни секунды. Оттолкнула тележку и бросилась вверх по лестнице. Ее ноги двигались все быстрее и быстрее, словно позади бушевал свирепый пожар.

Остальные заключенные еще заканчивали дневную смену, поэтому никто не видел, как она спасалась бегством, чтобы защитить свою жизнь. Халани остановилась, только когда добралась до своего блока. Уперлась руками в колени и закашлялась от изнеможения. Пот струился по ее телу.

Проведя ладонями по волосам, она заметила, что ее конечности трясутся. Взгляд метался по коридору, лихорадочно выискивая признаки присутствия стражника, но его нигде не было видно.

Сердце отказывалось замедлять бешеный ритм. Прокрутив в голове ситуацию, Халани с ужасом осознала серьезность содеянного.

– Что я наделала? Что я наделала? – спросила она у себя.

Она только что напала на стражника.

Халани закрыла лицо руками и прислонилась спиной к стене. Разум рисовал немыслимые сценарии. Она непременно столкнется с последствиями своих действий, а это приведет лишь к новым страданиям. Не имело значения, что он напал на нее первым. Она была просто заключенной. А стражники могли применить любое наказание, какое пожелают, без каких-либо последствий.

Она уже была мертва.

Звон колокола, возвещающий об окончании смены, напугал Халани. Она прижала руку к сердцу, пытаясь сосредоточиться на дыхании, но никак не могла вобрать воздух в легкие. У нее начиналась паническая атака.

Халани заметила алые струйки, все еще стекавшие по предплечью, и это на мгновение отвлекло ее. Она осторожно вытерла кровь о тюремную робу, и на коже проступил внушительный порез. Сколько еще шрамов оставит на ней Брадерхельм?

Как долго ей осталось жить?

Одно Халани понимала точно: в камере ей не спрятаться. Поэтому у нее не осталось другого выбора, кроме как спуститься в «яму» и надеяться, что даже если стражник тоже там будет, то множество людей удержит его от убийства.

Халани направилась к «яме», потирая пальцы друг о друга и придирчиво осматривая каждый уголок необъятной пещеры. Ее мышцы были напряжены до предела, будто она ждала, что стражник в любой миг выскочит из тени и схватит ее за горло.

Пока она спускалась, с бойцовской арены доносилось тихое, отдаленное эхо радостных криков. Звуки отдавались глухим звоном у нее в ушах. Перед глазами плыло. Голоса и разговоры заключенных сливались в сплошной гул. Мысли носились в голове Халани с невероятной скоростью, мешая сосредоточиться. Думать. Чувствовать.

Стоило Халани осмотреть «яму», как паника накрыла ее с новой оглушительной силой.

Где же он?

– Халани.

Выжидает ли момента, чтобы нанести удар, когда она меньше всего ожидает?

– Халани.

Придет ли смерть быстро, или же она будет медленной и мучительной? Если ее конец неизбежен, возможно, единственный способ вернуть контроль – сделать все самой…

– Халани! – Голос Серин наконец прорвался сквозь бушевавшую в сознании Халани бурю, заставив ее вздрогнуть. – Что с тобой? – нахмурившись, спросила она. – Ты что, не слышала меня?

– Прости. – Халани провела рукой по волосам и попыталась сделать глубокий вдох. – Прости. Просто задумалась.

– Что у тебя с рукой?

Халани резко дернулась и постаралась спрятать уродливую рану, не желая говорить о том, что с ней только что случилось. У нее не было ни братьев, ни сестер, и все проблемы она привыкла решать сама – только так ей и удавалось выживать до сих пор. Иначе она просто не умела.

– На смене случайно поранилась, – отмахнулась Халани.

Серин прищурилась.

– В библиотеке? Рана выглядит свежей. Это сделал стражник?

Проклятье. Серин замечала слишком многое.

– Пустяки. – Халани отвела взгляд, желая снова исчезнуть. Навсегда остаться невидимой.

– Халани, – позвала Серин мягким голосом.

Обернувшись, Халани заметила на лице девушки беспокойство. И почувствовала странное стеснение в груди, какую-то физическую тяжесть, будто проглотила камень.

– Я просто беспокоюсь. Знаю, что тебе важно личное пространство и мы знакомы не так давно… но ты можешь поговорить со мной. Необязательно проходить через все это в одиночку, – произнесла Серин.

Халани замерла. С тех пор как Дугласа повесили, никто больше не заботился о ее благополучии или не был достаточно близок, чтобы переживать за нее. Она сама отталкивала людей, потому что боль от потери любимого человека была слишком невыносимой. Привязанность была синонимом слабости.

– Прости, Серин, но так будет лучше. Близкие мне люди всегда страдают. Такова моя природа. Я причиняю всем боль. И в этот раз… предпочту, чтобы страдала лишь я одна. – Халани покачала головой, с трудом сдерживая слезы. Это было уже слишком. Ей захотелось закричать, а после навсегда исчезнуть в тишине.

Серин подошла ближе, и Халани чуть не отшатнулась – так непривычно и пугающе было видеть ее теплый взгляд.

– Жестокие люди не задумываются о том, сколько боли они причинили, – настаивала Серин. – Ты не такая. Я увидела это в твоих глазах в тот день, когда ты впервые рассказывала о своей семье. Мы во многом похожи, поверь. И не будь у меня брата… моя жизнь была бы хуже смерти. Вот поэтому я и здесь. Я же говорила, что присмотрю за тобой.

– И я знаю, почему ты продолжаешь отдаляться, – твердо сказала Серин. – Все понимаю. Но тебе не нужно бояться, что мы тебя бросим. Мы все здесь пожизненно, помнишь? И в глубине души ты на самом деле не хочешь быть в одиночестве. Так что поговори со мной.

Слова Серин вонзились в Халани, словно нож, и разом разрушили все барьеры, оставляя ее совершенно беззащитной. Халани хотела сбежать, но ее другая, более сильная сторона отчаянно желала, чтобы кто-то обнял ее и сказал, что все будет хорошо. Даже если это была ложь.

Халани переступила с ноги на ногу, терзаемая сомнениями, но Серин терпеливо ждала ее решения.

– Ты правда хочешь это услышать? – Халани робко подняла взгляд, чувствуя, как сопротивление ослабевает.

– Да, хочу, – без малейших колебаний ответила Серин. Ее кристально-голубые глаза были полны сострадания, словно она на себе испытала все тяготы и испытания одиночества.

Халани глубоко вздохнула, словно собиралась шагнуть прямо в пропасть. Она немного помедлила, а потом осмелилась рассказать обо всем, что произошло в блоке стражников. Когда она закончила, Серин сидела с открытым ртом, совершенно потрясенная и возмущенная.

– Тебе следовало убить того ублюдка, пока был шанс.

– Тс-с, говори потише.

– Ты его здесь видела? – Серин окинула пещеру рассерженным взглядом.

Халани еще раз внимательно осмотрелась и медленно покачала головой.

– Нет, но он найдет меня. Мне нигде не спрятаться.

Серин положила руку ей на плечо.

– Это еще не смертный приговор. Он не из твоего блока, и я сомневаюсь, что он рискнет что-то предпринять в открытую, например в «яме». Начальство теперь строго наказывает стражников за убийство заключенных, потому что нас и так осталось мало. Нужно просто сделать так, чтобы он не застал тебя одну, – заявила Серин.

– И как мы это сделаем? – В голосе Халани слышался скептицизм.

– Я уверена, что если ты расскажешь Винифред о случившемся, то она больше не отправит тебя в жилой блок стражников. А когда идешь на смену, ни на шаг не отходи от нас. Только у Капитана есть доступ ко всем камерам, и, хотя у Стила чувство собственной важности размером с булыжник, не думаю, что он позволит убить заключенного в своем блоке.

Замечательно. Теперь ее судьба в руках Такеши Стила. Можно смело считать себя мертвой.

Видимо, на лице Халани отразились страх и паника, потому что Серин ободряюще сжала ее плечо.

– Ты справишься. Мы все справимся.

– Ты всегда была такой позитивной? – спросила Халани.

– Нет. Но зачем беспокоиться о том, что еще не произошло? Это все равно что заставлять себя проходить через испытание дважды.

Спорить с такой логикой было бесполезно. Халани просто кивнула, безмолвно благодаря Серин за то, что помогла ей успокоиться. Не было ни улыбок, ни объятий. Только понимание, витавшее в воздухе. Принятие того, что, какое бы будущее ни ждало их впереди – быстрая смерть или долгая, полная страданий жизнь, – это не придется переживать в одиночку.

Одной этой хрупкой мысли оказалось достаточно, чтобы заставить ноги двигаться. Серин повела ее к бойцовскому рингу, уверяя, что это поможет отвлечься.

И Халани впервые согласилась.

Вокруг кратера собралось больше людей, чем обычно, чтобы понаблюдать за поединком. Глаза Халани расширились, когда она увидела, кто именно находится в яме. Не заключенные, а двое стражников Брадерхельма.

– Им позволено драться друг с другом? – спросила Халани у Серин.

Она не узнавала стражников, которые, не сдерживаясь, молотили друг друга кулаками по лицу. Толпа взревела, когда бойцы сцепились в схватке, пытаясь одержать верх. Один из мужчин попытался заломить руку другому, а второй обхватил ногами шею противника.

– Стража не может вымещать агрессию на заключенных. Им нужен рабский труд. Вот они и отводят душу здесь, – ответила Серин.

Кровь брызнула в воздух от удара в нос, а хруст костей был слышен даже там, где стояла Халани. Заключенные радостно взревели, и их крики обрушивались на нее со всех сторон так, что в глазах потемнело. Халани вдруг представила, как алая жидкость стекает по телу, как ее жизнь обрывается, когда лезвие перерезает горло.

Такой будет ее судьба, если стражник найдет ее. Останется ли от нее хоть тело?

Дыхание Халани участилось. Толпа обступила ее, желая найти лучший обзор жестокого зрелища.

Признаки клаустрофобии смешались со страхом – смертельная комбинация. Ладони вспотели, и Халани казалось, будто к ней прикасаются со всех сторон, будто что-то ползает прямо под кожей. Она осознала, что у нее снова начинается паническая атака, и горечь подкатила к горлу.

Халани повернулась к Серин.

– Меня немного тошнит.

– Хочешь, я пойду с тобой?

– Нет, нет. – Халани махнула рукой. – Я в порядке. Просто нужно подышать. Я не уйду из «ямы». Обещаю.

Нахмурившись, Серин смерила ее взглядом и в конце концов сказала:

– Хорошо.

Не теряя ни секунды, Халани направилась через толпу подальше от бойцовской ямы. Внимание всех было приковано к центру.

– Вали его, стражник Уокер!

– Мэйсон такой слабак. На поверхности он бы и секунды не продержался.

Какофония голосов окружала ее, пока Халани проталкивалась через заключенных. Она рванула к выходу, но перед ней словно из ниоткуда возникла чья-то нога. Не успев вовремя среагировать, она споткнулась и рухнула на землю. Острая боль пронзила локоть.

– Привыкай лежать, – прозвучал над ней надменный голос Даны.

Только не это.

Халани оперлась на руки, не обращая внимания на стреляющую боль, и быстро поднялась, чтобы встретиться с противницей лицом к лицу. Дана стояла, уперев руки в бока, и гадко ухмылялась.

– В чем твоя проблема? – прорычала Халани, готовая взорваться.

Дана фыркнула:

– Ты и есть моя проблема. Думаешь, если будешь трахаться со стражниками, то тебе все сойдет с рук? Не дождешься.

– О чем ты, черт возьми, говоришь?

Дана сделала шаг вперед, скривив губы в злобной усмешке.

– Я видела, как ты в первый день строила глазки Капитану Стилу здесь, в «яме». Ты глубоко ошибаешься, если думаешь, что близость с ним как-то улучшит твое положение.

Халани бы не стала использовать выражение «строила глазки», чтобы описать ее взаимодействие с холодным Капитаном. Одна мысль о том, чтобы увидеть стражника, особенно Такеши, в положительном свете, вызывала у нее тошноту.

– Тогда ты наверняка видела и то, как он ударил меня электрошокером. Последнее, о чем я думаю, – как сблизиться с Капитаном Стилом. Понятия не имею, почему тебе нравится кто-либо из стражи, но я тебе не конкурентка. Так что отвали. – Халани подняла руки, словно призывая к разуму и миру.

– Нравится? – Дана ехидно усмехнулась. – Ты еще глупее, чем кажешься. Ты и понятия не имеешь о заговорах и играх, которые здесь творятся. Еще раз встанешь у меня на пути – и я тебя убью.

У Халани вскипела кровь в жилах. Есть предел тому, сколько раз за день можно угрожать ее жизни, прежде чем она сорвется.

– Я бы рассказала, что на самом деле думаю о твоих так называемых играх, но у меня нет такого количества средних пальцев, чтобы выразить свои мысли, – прошипела Халани, положив конец притворной вежливости.

Дана открыла рот, но тут же его закрыла. Потом наклонилась к Халани и пронзила ее острым взглядом.

– На твоем месте, триста семнадцатая, я бы спала с открытыми глазами. – С этими словами Дана прошла мимо, нарочно толкнув ее плечом.

Халани прищурилась, наблюдая, как заключенная растворяется в толпе.

Чем сильнее она старалась не привлекать к себе внимания, тем больше врагов у нее появлялось. Все шло ужасно неправильно. Она провела рукой по волосам.

Пространство. Бесконечное пространство. Вот и все, что ей было нужно.

Халани отдалилась от толпы в поисках места, чтобы побыть в одиночестве хотя бы мгновение. Она не собиралась покидать «яму», но ей было необходимо вернуть собственное душевное равновесие.

Халани обернулась через плечо, чтобы убедиться, что все еще видит заключенных, столпившихся у бойцовской ямы. Одинока, но не одна. За неимением лучших вариантов сойдет и так.

Внезапно она врезалась в чье-то твердое тело.

– Простите, – пробормотала Халани, отпрянув.

– И куда это ты собралась?

Знакомый голос был таким низким, что Халани почувствовала его вибрацию в груди. У нее едва не подкосились ноги. Она подняла глаза и увидела Такеши Стила, стоявшего на пути. Его мощные руки были сложены на груди, а он сам напоминал живую крепость.

– Я… ну… – Халани замялась. – Просто хотела подышать свежим воздухом.

– Свежим воздухом. Под землей, – повторил он.

Ее губы сжались в тонкую линию.

– Да. Разве заключенным это запрещено?

– Заключенные обязаны оставаться в «яме» до окончания перерыва. – Такеши с подозрением приподнял подбородок. – Приближаться к выходу – значит нарушить правила. Уверен, ты найдешь подходящее развлечение у бойцовского ринга, – кивнул он, жестом показывая вернуться обратно.

Все в Такеши раздражало Халани. Его голос. Его лицо. Даже его чертовы волосы. А общение с ним и вовсе было отдельной формой пытки.

– От этих боев меня тошнит. Могу я поблевать наедине или для этого тоже нужны зрители?

– Валяй. – Такеши указал на пол, разгадав ее блеф.

Проклятье. Не сработало.

– Нельзя мне получить немного пространства? Я что, слишком многого прошу? – Халани уже была близка к тому, чтобы начать умолять.

Увидев выражение ее лица, Такеши нахмурился, но не ушел с пути.

– Ты часто задаешь вопросы, на которые уже знаешь ответ?

– Не знаю. А тебе сложно усугублять страдания в этом месте или это выходит само собой?

Грудь Халани учащенно вздымалась. Она ждала – почти приветствовала – удар электрошокером, но Такеши лишь приподнял бровь, отказывая ей в столь желанной боли.

– Ты закончила?

– Пожалуйста, – предприняла Халани последнюю отчаянную попытку. – Я не доставлю проблем.

Такеши невесело усмехнулся, и у нее возникло желание изрезать его на куски.

– У тебя на лбу написано «проблема», Кейнс.

– Может, ты ошибаешься.

– Я никогда не ошибаюсь.

Халани ненавидела мужчин. Особенно крепких и мускулистых. Им нельзя было доверять.

В полном разочаровании она взмахнула руками, оставив надежду на то, что в крошечном, размером с горошину, сердце Капитана найдется хоть капля сочувствия.

– Ну и ладно.

Такеши резко замер.

– Что у тебя с рукой?

– Неважно, – буркнула Халани, поспешно отворачиваясь.

Но не успела она сделать и шага, как Такеши отреагировал.

Он быстро шагнул вперед и схватил ее за запястье. От этого неожиданного движения сердце Халани забилось чаще. Она попыталась вырваться, но все ее усилия оказалась напрасны – хватка Такеши была слишком крепкой. В бездонной черноте его глаз пульсировала дикая ярость, пока Капитан смотрел на ее предплечье, где отчетливо виднелся длинный порез.

– Это ты сделала? Где взяла нож? – прорычал Такеши, обвиняюще глядя на нее.

Халани раскрыла рот от изумления и снова попыталась отстраниться, но он не позволил ей сдвинуться с места.

– Нигде. Я не пыталась покончить с собой, – возмущенно выпалила она. – Это сделал один из твоих стражников.

– Кто? – Голос Такеши стал еще ниже, и от него заледенел и без того холодный воздух.

– Не имеет значения, – ответила Халани. – Отпусти меня.

Она не хотела, чтобы он узнал правду, не хотела доставлять ему удовольствие полностью увериться в том, что она и правда слишком слаба для Брадерхельма.

От ее слов на шее Такеши запульсировала вена, а челюсть заметно напряглась. Он придвинулся ближе, словно собирался ее задушить. Его убийственное выражение лица ожесточилось, но тут раздался другой голос – холодный и бесстрастный:

– Ну разве не приятный сюрприз?