Есть ли победители в гонке жизни, или мы все получим за участие трофеи?

Халани поспешно смахнула каплю пота, стекавшую по лицу. Она посмотрела на свои дрожащие руки и увидела, что они покрыты кровью. Волдыри лопнули, и черная грязь смешалась с алым.

С ее ладоней стекала отвратительная смесь, и в этом смешении цветов Халани видела себя. Вся ее реальность теперь преломлялась через призму боли и гнева.

Халани опустила руки, чтобы стереть грязь, но замешкалась – поняла, что испачкает кровью тюремную робу. И это была странная мысль. Кого теперь волнует, как она выглядит?

– Ты в порядке? – спросил Дерек, поставив пустую тачку.

Халани показала ему руки, и он сдавленно ахнул.

– Вот, держи. – Дерек оторвал полоску ткани от своего рукава и обмотал ее вокруг ладони Халани.

Она стиснула зубы и закрыла глаза, пока он затягивал повязку, скрывая не только ее телесные раны. Боль казалась невыносимой, но Халани не издавала ни звука, поскольку ей приходилось переживать и худшее.

– Так лучше?

– Да.

– Эй, вы двое, продолжайте работать! – крикнула Марсела.

Мышцы Халани горели словно в агонии. Руки, казалось, умоляли отрезать их, чтобы они могли уползти прочь, как в каком-то больном, извращенном кошмаре. Если бы она могла расчленить себя и уйти живой, то именно так бы и поступила. Странные мысли о самоистязании безудержно лезли в голову, пока Халани на автопилоте грузила в тачку увесистые камни.

Она заперла боль в самых дальних уголках разума – навык, освоенный ею задолго до тюремного заключения. А с тех пор как она оказалась в Брадерхельме, прошло уже две недели.

Халани не разговаривала с Такеши Стилом после их последней встречи. Избегать его как чумы было трудной задачей, поскольку именно он каждую ночь запирал ее в камере, но она справлялась.

Работа в туннелях не становилась легче. Крики и наказания шли рука об руку и порой обрушивались, казалось бы, ни за что.

Халани привыкла не замечать голода и при любой возможности с жадностью пила воду. А судя по выступающим ребрам, она уже похудела на четыре килограмма.

Но тяжелее всего было терпеть мигрени. Казалось, кто-то колотил кувалдой по стенкам ее черепа, пытаясь исполнить бесконечную симфонию.

Только Дерек, Серин и Адан не давали ей сойти с ума. С ними Халани почти не чувствовала одиночества. В конце концов, беда объединяла.

И все же даже они не могли развеять бесконечную печаль, поселившуюся у нее внутри. Жизнь в новой безрадостной реальности каждый день приносила порцию мучений. Пробуждение, боль, еда, боль, сон, повторить. И так по кругу, словно на карусели. Снова и снова.

Однажды в Аполлоне построили карусель. В тот день Халани впервые увидела лошадь. Конечно, та была ненастоящей, но кого это волновало? Халани сотни раз каталась на этом ярком аттракционе после школы. Шестьдесят секунд счастья. И она хотела, чтобы эта минута блаженства длилась вечно.

Спустя месяц Совет Аполлона проголосовал за снос, заявив, что карусель отвлекает всех от повседневной работы, которую необходимо выполнять ради благополучия и процветания города. Удобное оправдание. На самом деле они просто не могли позволить жителям быть слишком счастливыми или иметь достаточно свободного времени, чтобы получше познакомиться со своими соседями.

Как еще заставить человека зависеть от тебя, если не изолировать его?

– Эй, не сбавляй темп, – скомандовал Дерек, заметив, что Халани погрузилась в свои мысли и замедлилась.

– Ты когда-нибудь скучаешь по ней? – спросила она, перекладывая камни в тачке, чтобы освободить место.

– По чему именно?

– По своей жизни до тюрьмы.

– Я скучаю по кровати и своему собственному толчку, – ответил Дерек.

Несмотря на боль во всем теле, Халани не смогла сдержать ухмылку. Вот почему ей нравился Дерек. Какими бы суровыми и мрачными ни казались обстоятельства, он сохранял беззаботный настрой. Как будто имело смысл все и ничего одновременно.

Они молча продолжили работать. Халани уже решила, что разговор окончен, но тут Дерек быстро осмотрелся, проверяя, нет ли поблизости стражников.

– Мне не по чему скучать, – прошептал он. – У меня нет ни семьи, ни друзей. Вся моя жизнь прошла в лабораториях научных исследований и ресурсов Аполлона.

Халани удивленно посмотрела на него. В этих лабораториях курировали продовольственное снабжение города и изучали новые методы подземного земледелия. А поскольку они имели критическую важность для выживания Аполлона, туда могли попасть только ученые с высшим уровнем допуска.

– Но ты так молод! – воскликнула Халани.

– Возраст не имеет значения. Они всегда охотятся за новыми талантами, а у меня были высшие баллы по всем тестам. Когда меня приняли, я был на седьмом небе от счастья. Но оно длилось недолго. – Дерек задумчиво уставился в пустоту.

В Халани разгоралось любопытство.

– За что ты здесь на самом деле, Дерек?

Он замедлился, потупив взгляд в пол.

Халани никак не могла понять, от стыда это или от сожаления, но у него на лице появилось затравленное выражение. Осанка внезапно изменилась, словно ему на плечи взвалили тяжесть всего мира и только он один знал, что эта ноша вот-вот упадет.

Дерек вцепился в бортики тачки с такой силой, что на руках вздулись вены.

– Я обнаружил то, чего не должен был, – шепотом прохрипел он, угрюмо сдвинув брови.

Халани нахмурилась и склонила голову набок.

– О чем ты?

Дерек приоткрыл рот, словно собираясь что-то сказать. Халани замерла в ожидании, но слова так и не прозвучали. Он лишь тяжело вздохнул и покачал головой.

– Неважно. Все это неважно. – Дерек вновь схватился за ручки тачки. – Ты. Я. Это место. Лишь средство для достижения цели. – И он покатил свою ношу дальше.

Халани же так и стояла с открытым ртом, пораженная его внезапным уходом. Аполлон высоко ценил ученых. Они бы не упекли Дерека в тюрьму из-за какой-нибудь ерунды.

Она мысленно перебирала множество вариантов, словно пыталась выловить в тумане одну-единственную пылинку. Конечно, Халани могла бы попытаться снова спросить Дерека, но что-то в его лице останавливало ее.

Она узнавала это выражение. Видела его в своих собственных глазах, и в угрюмых взглядах каждого заключенного. В нем отражалась безнадежность, но с примесью чего-то уникального. Безнадежность не оттого, что ты не видишь выхода, а потому, что уже нашел его, и он оказался гораздо хуже.

* * *

– Сегодня работаешь с Винифред, – сообщил Джордж, пожилой заключенный, который давал задания на день. Его взгляд задержался на бинтах Халани, сквозь которые просачивалась кровь, но она почти не замечала этого. – Иди в библиотеку, поможешь ей с Уставами.

В Брадерхельме была библиотека?

Заключенные начали расходиться на дневную смену, и кто-то грубо толкнул Халани, сбив ее с ног. Она приземлилась на пол, едва успев выставить перед собой пораненные ладони, чтобы смягчить падение. Боль тут же охватила ее, и Халани открыла рот в безмолвном крике.

Подняв взгляд, она увидела, что над ней стоит крепкая, мускулистая девушка с пирсингом на лице и наполовину выбритой головой. Та самая, что угрожала ей в «яме» в первую ночь в Брадерхельме.

– Смотри, куда прешь, – выплюнула заключенная, возвышаясь над Халани, а затем демонстративно перешагнула через ее распростертое на полу тело.

Ноздри Халани раздулись от гнева, и она вскочила на ноги, готовая дать отпор, но девушка уже скрылась за углом.

– Ты в порядке? – Серин подошла ближе и помогла стряхнуть грязь с одежды.

– В порядке, – прошипела Халани. – Кто это был?

– Дана. Она здесь за убийство женщины и ее мужа. И вертится в дурной компании. Не знаю, чем ты привлекла ее внимание, но я бы на твоем месте держалась от нее подальше. Вряд ли ты хочешь оказаться в яме вместе с ней, – предупредила Серин, заметив ярость в ее глазах.

Злоба бурлила в Халани почти такая же сильная, как ненависть к Такеши. Почти. Дана была вдвое крупнее, и Халани хватило ума понять, что она никогда не победит в схватке с ней. Поэтому единственным – и самым разумным – решением было затаиться и лишний раз не высовываться. А в этом она, похоже, была не сильна.

Халани еще никогда не отправляли работать в библиотеку, но с каждым днем она все лучше ориентировалась в коридорах Брадерхельма. Не то чтобы это считалось великим достижением, но сейчас она радовалась любым победам.

Халани прошла по лабиринту туннелей и приблизилась к черной винтовой лестнице, о которой упоминал Джордж. Она озадаченно прикусила губу.

Ступени были ржавыми и такими ветхими, словно рассыпятся в ту же секунду, как только она наступит на одну их них. Видимо, эту лестницу построили раньше самой тюрьмы.

Халани приподнялась на цыпочках и взглянула наверх – прямо туда, где, должно быть, располагалась библиотека.

Ее пальцы нервно постукивали по черным перилам. Халани уже опаздывала на несколько минут. Она снова подняла глаза и глубоко вздохнула.

К черту.

Если ей суждено умереть в Брадерхельме, то смерть от падения с лестницы не казалась такой уж плохой кончиной. Может, она вернется сюда в виде призрака и будет пугать тех, кто осмелится бродить по этой смертельно опасной тюрьме.

Халани неуверенно поставила ногу на первую ступень. Та громко скрипнула, но оказалась вполне устойчивой. Халани с облегчением вздохнула и продолжила медленно подниматься, двигаясь по спирали все выше и выше. Скрежет заржавевшего металла эхом разносился по лестничному пролету.

Через несколько витков Халани достигла вершины и оказалась прямо перед черной дверью с маленьким белым символом в углу. Она внимательно присмотрелась к нему. Там была изображена необычная, похожая на треугольник фигура, но с пятью вершинами. Как странно.

Стоит ли постучаться?

В Аполлоне было открыто несколько общественных библиотек, но Халани редко посещала их из-за скудного ассортимента. Все книги, сохранившиеся со времен Великого Коллапса, были под запретом. Совет разрешал гражданам читать лишь учебники, пособия для профессиональной подготовки или Уставы Аполлона. И Халани сомневалась, что эта библиотека будет чем-то отличаться.

Она несколько раз постучала в обветшалую дверь, и на костяшки ее пальцев посыпалась пыль. Прошла целая минута, но никто так и не появился.

– Привет? Меня прислал Джордж, – крикнула Халани.

Тишина.

Еще через тридцать секунд Халани громко заколотила в дверь.

– Эй, есть кто?

Дверь внезапно распахнулась, и Халани пробила кулаком воздух.

На пороге появилась пожилая женщина. Один ее глаз прикрывал массивный серебряный монокль, а короткие темные волосы торчали во все стороны, будто она только что получила разряд тока. Вместо тюремной формы на ней было пурпурное платье в пол с вышитым золотым солнцем, лучи которого расходились до широких рукавов. Но внимание Халани привлекло крошечное серебряное ожерелье у нее на шее.

Женщина неожиданно проворно для своего возраста схватила Халани за руку и резко затянула внутрь.

– Тише, тише! Ты собьешь ей концентрацию, – прокричала старушка, захлопнула дверь и побежала прочь.

Халани нахмурилась и в недоумении осмотрелась по сторонам. Она оказалась зажата между двумя громадными деревянными стеллажами, уставленными книгами до самого потолка. В воздухе витал запах старой кожи, а само помещение утопало в глубоких тенях. Свет исходил лишь от одинокого канделябра, стоявшего на низком круглом столике в дальнем конце книжных полок.

Женщина с курчавыми волосами поспешила к рабочему столу и сосредоточилась на необычном металлическом предмете. Халани последовала за ней, скользнув рукой по стеллажу.

«Устав Аполлона. Том первый».

«Устав Аполлона. Том второй».

На каждом кожаном корешке красовалось одно и то же название, как и в любой библиотеке Аполлона.

Халани перевела взгляд на пожилую женщину, которая что-то тихо бормотала себе под нос, возясь со странной штуковиной.

– Эм-м, простите, вы Винифред? – спросила Халани.

– Ш-ш-ш! – Старушка взмахнула рукой. – Иди-ка сюда, посмотри.

Пройдя между двумя длинными книжными шкафами, Халани увидела деревянный стол, придвинутый к каменной стене и заваленный бумагами и книгами. Халани прищурилась. Это явно не Уставы Аполлона. Или любые другие разрешенные книги, если уж на то пошло.

Халани шагнула вперед, чтобы внимательно все разглядеть, но тут ее внимание привлекло нечто другое – картина в сверкающей золотой раме, висевшая посередине каменной стены. На ней был изображен мужчина в длинном белом плаще, идущий по пустыне к высокому металлическому зданию, которое спиралью уходило ввысь. Красные и синие линии вились по его стенам, подобно спиралям ДНК.

Халани, прищурившись, продолжала изучать странную картину, когда женщина коснулась ее плеча.

– Садись, ты должна это увидеть. – В голосе старушки слышалось волнение. Она настойчиво усадила Халани на старый, скрипящий черный стул, заставляя ее мгновенно забыть о рисунке. По центру стола находилась изящная деревянная шкатулка.

Женщина с курчавыми волосами ловко перевернула коробочку и поднесла ко дну какие-то металлические инструменты. Она скрупулезно орудовала ими, склонив голову так низко, что ее монокль почти царапал дерево.

– Готово. – Она отложила инструменты. – Должно сработать.

Старушка снова перевернула шкатулку и покрутила рычажок на задней стенке.

Халани услышала легкое тиканье и осторожно отпрянула назад. Мышцы ее напряглись, когда шкатулка открылась и из нее появилась крошечная фарфоровая куколка в розовой балетной пачке.

Воздух огласила тихая, мягкая мелодия.

Женщина, светясь от счастья, взволнованно захлопала в ладоши, так что ее волосы начали подпрыгивать.

– Работает!

Фарфоровая фигурка плавно вращалась в такт тихой музыке, изящно подняв руки над головой, а одну ногу согнув в колене.

Глаза Халани расширились от изумления, и она подалась вперед, завороженная куколкой, кружившейся в бесконечном танце. Навязчивая мелодия заполнила небольшое пространство библиотеки, словно сам воздух жаждал услышать ее и приветствовал ее выход в мир.

Халани посмотрела на загадочную женщину. Та стояла, сложив руки на груди, а на лице у нее сияла лучезарная улыбка.

– Что это? Откуда оно взялось? – спросила Халани.

Старушка, широко улыбаясь, подпрыгивала на месте.

– Музыкальная шкатулка! Кто-то на Генезисе выбросил ее в мусоропровод. Решил, видимо, что это хлам. Но не Винни! Она-то знала, что это нечто особенное. – И гордо постучала пальцем по груди.

Фарфоровая балерина продолжала кружиться, и Халани, наблюдая за ее танцем, не могла скрыть своего изумления. Хотя они находились в крошечной темной комнате, здесь царила удивительная теплая атмосфера, унявшая ее внутреннее беспокойство.

Отчасти Халани завидовала маленькой танцовщице, чье существование было стабильным. Неизменным. Безопасным. Ей требовалось только кружиться, когда темные двери ее жизни распахивались.

Мелодия постепенно затихла, и куколка остановилась. Старушка мечтательно вздохнула, а Халани завороженно посмотрела на нее.

– Как вы пронесли это сюда?

Улыбка исчезла с лица женщины, и она побледнела, словно только сейчас заметила присутствие Халани.

– Постой… а ты кто? Почему ты здесь?

– Джордж приказал мне встретиться с вами в библиотеке, чтобы отработать дневную смену. Меня зовут Халани, – быстро объяснила она.

Женщина глубоко выдохнула и заметно расслабилась.

– Вы же Винифред, верно? – спросила Халани.

– Винифред – имя для старухи. Нет, нет. Зови меня Винни. Винни Талбот.

Винни бережно взяла музыкальную шкатулку и подошла к другому столу. Аккуратно убрала ее в один из ящиков и ласково похлопала по дереву.

– Давненько они не присылали Винни на подмогу товарища по неволе.

Халани нахмурилась:

– Вы заключенная?

Винни усмехнулась:

– Боже, девочка моя, разве могла Винни по своей воле поселиться в этом месте? Здесь нет ни красок, ни жизни в воздухе. А Винни обожает яркие цвета, – пояснила она как само собой разумеющееся и посмотрела на Халани как на дурочку, которая не обратила внимания на эти мелочи.

– Но ваш наряд… – Халани показала на ее струящееся пурпурное платье.

– О, тебе нравится? – Винни покружилась на месте. – Винни сама его сшила, – добавила она с гордостью и блеском в глазах.

– Оно… э-э-э… миленькое.

Винни прищурилась, заметив уродливый наряд Халани. А затем прикоснулась к моноклю, словно желала рассмотреть ее получше.

Последний раз Халани принимала душ несколько дней назад, и пот от тяжелого физического труда пропитал ее и без того вонючую робу.

Серая ткань не шла ни в какое сравнение с образом Винни. Ее энергия была необычной, полной жизни. Странной, но в то же время завораживающей. Очаровательной, безжалостно-откровенной и интригующей – все одновременно.

– Хм, так дело не пойдет. Совсем не пойдет. – Винни щелкнула пальцами. – Винни обо всем позаботится, не переживай. Но запасись терпением. Чтобы создать хороший наряд, требуется время.

Халани с недоумением огляделась, будто хотела найти ответы прямо на корешках книг.

– Не понимаю. Как тебе удалось достать в Брадерхельме ту… музыкальную шкатулку? И разве здесь можно так одеваться? Не боишься, что стража узнает?

– Эй, эй, притормози. Твои мысли мчатся так быстро, что скоро сами себя догонят. Это вредно для тела.

Чего?

Винни жестом предложила Халани сесть и устроилась напротив, театрально вздохнув.

– Винни попала сюда давным-давно. Настолько, что порой трудно вспомнить хоть что-то из прежней жизни. Но Винни отказывается забывать. Винни хранит Уставы Аполлона и следит за тем, чтобы их каждые несколько месяцев распространяли среди стражников и заключенных – никто не должен забывать, кто их хозяин. Ты ведь слышала про Уставы, не так ли?

Конечно, слышала. Каждый житель знал их.

Уставы Аполлона представляли собой обязательный свод законов, принятых с тех пор, как люди впервые ушли жить под землю во время Великого Коллапса.

И никто не смел их нарушать.

В Уставах излагалась история Аполлона, других подземных городов и событий, приведших к Великому Коллапсу. В них подробно описывались жадность и власть, которые захватили общество, и рассказывалось, почему необходимо во всем подчиняться Совету, чтобы предотвратить вымирание человечества.

Халани кивнула.

– Да. Первый Совет Аполлона создал Уставы, чтобы спасти нас от мятежей и радиации на поверхности.

– Так вот чему теперь учат? – Винни согнулась пополам, задыхаясь от смеха. – Эти глупцы думают, что могут переписать историю так, как им удобно.

– Что ты имеешь в виду?

– Уставы Аполлона – чистейшей воды пропаганда, призванная держать всех в узде. В первые годы некоторые профессора протестовали против них. Неустанно пытались убедить людей в том, что Совет Аполлона уничтожит демократию и установит тоталитарный режим. Их всех, разумеется, казнили. Но их предсказания постепенно сбылись, а мы даже не помним имен этих героев.

– Граждане подчинились, потому что утратили волю к борьбе. Они помнили лишь ядерные бомбы, падающие на их любимые города и мелькающие на экранах в тот самый момент, когда погибали их близкие. А надежда сгорала вместе с ними. Из сознания исчез образ солнца, и они забыли, как ощущается океанская вода. Животные и растения умирали вместе с душами. Человечество спаслось от огненного кошмара на поверхности и надеялось найти утешение внизу, но это только приблизило нас к аду. Как низко пали сильные мира сего. – Голос Винни затих.

– Откуда ты все это знаешь?

– Винни работала в Архивах, и профессора написали об этом несколько книг, – небрежно ответила Винни, все еще погруженная в мысли.

Глаза Халани вспыхнули интересом, и она подвинулась на край стула, сцепив руки.

– В Архивах? Раньше там работал человек по имени Дуглас. Ты его знала?

– Дуглас? – Винни постучала пальцами по подбородку, глядя в пол так, словно в нем была скрыта библиотека воспоминаний. – Дуглас, хм. Не помню такого, но сотрудники Архивов обычно не общаются друг с другом. В наших головах хранится слишком много секретов. Чарльз был моим единственным другом.

Халани разочарованно откинулась на спинку стула. Горе снова пронзило ее сердце. А она всего-то хотела поделиться своими воспоминаниями с кем-то, кто помнил лицо Дугласа.

– Именно из-за прошлой работы в Архивах Винни и назначили новой хранительницей библиотеки Брадерхельма. Стражникам даже не приходится силой удерживать Винни здесь. Она и сама рада оставаться среди книг с утра до вечера. Можешь считать Винни сумасшедшей. Или чокнутой. – Она поджала губы. – Впрочем, Винни не возражает. Пока на нее не обращают внимания, она может проносить кое-какую контрабанду. Заключенных сюда давно не присылали. Ты первая. Мне было так… одиноко. – Плечи Винни поникли, и она уставилась на свои руки.

Увидев выражение ее лица, Халани поджала губы. Пожалуй, она бы не ошиблась, сказав, что Винни была не в себе или, по крайней мере, не от мира сего. Но старушка не пугала Халани. Она не могла этого объяснить, но в заразительной энергии Винни была какая-то притягательная мягкость.

– Ну, сегодня меня прислали помочь. Может быть, если ты попросишь, меня станут чаще направлять к тебе, – предложила Халани с надеждой в голосе.

Винни переключила внимание на Халани и энергично закивала.

– Винни бы это понравилось.

Халани улыбнулась. Работа здесь казалась лучше любого другого задания, что ей поручали до сегодняшнего дня. Да и в библиотеке витало что-то особенное – словно в этом забытом пространстве, нетронутом проклятыми стенами Брадерхельма, теплилось подобие жизни.

Здесь Халани впервые почувствовала, что может дышать полной грудью.

– Чем я могу помочь? – Халани окинула взглядом захламленную комнатку и поморщилась, заметив, как громадный таракан заполз под книжный стеллаж.

Глаза Винни заблестели.

– Как здорово! Кто-то составит мне компанию, пока я не закончу работу. Вдруг она сможет помочь?.. Нет, нет. Это глупая идея, Винни. Никакого доверия. Но все же компания! Чудесно, чудесно, – размышляла Винни вслух, расхаживая взад-вперед.

Халани казалось странным, что Винни говорит о себе в третьем лице, но, вероятно, ей предстояло привыкнуть и к этому.

Винни продолжала бормотать себе под нос, явно не собираясь останавливаться.

– Эм, Винни?

Та остановилась и сосредоточилась на Халани.

– Да, дорогая?

– С чем тебе помочь? – напомнила Халани.

– Ах да, да! – Винни решительно взмахнула руками и скрылась за одним из стеллажей. Через несколько секунд появилась вновь, толкая перед собой тележку с дюжиной книг под названием «Уставы Аполлона. Том первый». – Каждые несколько месяцев мы должны доставлять их в жилые блоки стражников. Ты можешь помочь Винни отвезти их. Записывай номера комнат, куда нужно передать книги. – С этими словами Винни протянула ей несколько чистых листов бумаги и карандаш.

Халани в страхе отпрянула, не желая приближаться к тому месту, где спали стражники.

Винни похлопала ее по плечу.

– Не беспокойся, дорогая. Они предпочитают убивать заключенных у всех на виду. Просто никуда не сворачивай и ни в коем случае не заходи в их комнаты. Есть вещи похуже смерти.