Алексис

Правый глаз опух так сильно, что едва удалось держать его приоткрытым. Осталась лишь тонкая щелка. Тьма обступала со всех сторон.

Созданный из бурлящей ядовитой крови посох Асклепия – воплощение мифа – грел мою руку. Та же кровь текла по моим венам и сочилась из открытой раны на боку.

В воздухе ощущалась давящая торжественность, и я поняла, что всемирный символ исцеления узнала не только я.

Неужели это реально?

На этот раз невидимая Никс непринужденно вилась вокруг жезла, словно родилась для этого, на фоне крыльев Пушистика-младшего.

Все-таки судьба – странная штука.

Я их выбрала или все же они меня?

– ТРЕТИЙ РАУНД, – взрезал мертвую тишину голос Зевса.

Я запрокинула голову и наклонила в сторону, старательно пытаясь разглядеть хоть что-то.

Спарта молча смотрела на меня сверху вниз.

– ЕЩЕ ДВА ПОДВИГА.

Зевс ударил скипетром по камню.

Два размытых силуэта, в которых я узнала Персефону и Аида, стояли рядом. Я представила, как они улыбаются и смотрят на меня с любовью и гордостью.

Заскрежетала сталь.

Пушистик-младший встряхнул головой, расправил крылья и повернулся к воротам.

Несмотря на болезненную пульсацию в правом глазу, я подняла жезл выше и замерла в ожидании.

Давайте, выходите.

Две темные фигуры вышли из темноты, от жары песок у их ног дрожал, словно мираж.

Они шли ко мне, держа перед собой закованные цепью руки.

Я направила острый конец жезла в приближавшихся монстров, готовясь убивать.

Мой дар сделал из меня смертоносную целительницу – двойственность, достойная женщины.

Монстры приближались, то расплываясь, то снова становясь четче, и я прищурилась, пытаясь разглядеть их получше.

Вздох сорвался с моих губ.

Нет.

Их руки заковали в серебристые наручники, из-за солнечного света вокруг них мерцала легкая дымка.

Двадцатипятилетняя Мэри Шелли отодвинула ящик стола, демонстрируя бьющееся сердце.

Все плыло перед глазами.

Ко мне шли Август и Харон.

Я моргнула – они заслонили собой палящее солнце и нависли надо мной на расстоянии вытянутой руки. Оба хмурились.

Оказалось, что у обоих появились свежие синяки.

Харон слегка покачнулся, а Август споткнулся, будто обоих чем-то накачали. Они удержались на ногах, но была заметно, как трудно им бороться с эффектом от лекарства, которое дали им Олимпийцы.

Они взглянули на жезл в моих руках, и в их глазах мелькнуло понимание.

Да нет, это шутка какая-то.

Колизей сотрясался от мощного топота трибун, толпа кричала:

– Angela Romae… Наполовину Олимпийка, она владеет легендарным посохом… Angela Romae… Наполовину Олимпийка, она владеет легендарным посохом.

Над трибунами развевались флаги двенадцати Домов.

Олимпийцы кричали, чтобы я быстрее расправилась с мужчинами, будто они снова признали Персефону, будто я стала одной из них.

Древний Колизей закружился.

Харон прочистил горло.

Я отвернулась.

Чтобы победить, тебе достаточно лишить их сознания.

Я не могла этого сделать.

Перед глазами проносились воспоминания: мы обнимали друг друга во сне. Наши поцелуи. В душе. Когда я стояла на коленях. Я сижу на алтаре, а они у меня между ног. «Я люблю тебя», – шептали они, и я отвечала: «Я люблю вас».

– Моя cara, – позвал Август.

Харон двигал челюстью вперед-назад, холодным взглядом разглядывая рану у меня в боку.

Крики вокруг требовали насилия. Спартанцам удался просто невообразимый трюк: они убедили человечество, что цивилизованы.

Я скучала по ядерным пустошам Монтаны.

– Алексис, посмотри на нас, – твердым как сталь голосом попросил Август.

Я не могла. Я рассыпалась на тысячу осколков и не могла отвлекаться.

Военные ботинки Августа шагнули ближе.

Я вздрогнула и зажмурилась.

– Подожди, – медленно сказал Харон. – Алексис… ты думаешь, что мы хотим… напасть на тебя?

Я неуверенно шагнула назад, и Август резко вдохнул.

Харон выругался.

Смертоносные эмоции повисли между нами.

«Ты на нас посмотришь», – эхом разнесся в моей голове бархатистый мужской голос.

Он звучал изнутри.

Я официально достигла финальной стадии превращения во зло – одержимости, – отныне меня не спасет даже экзорцизм.

Словно в трансе, я взглянула на них.

Из глаз Августа текли струйки крови, Харон стоял неподвижно, играя желваками.

– Почему? – спросил Харон.

– Вы должны меня победить, – прошептала я, осознавая правоту своих слов. – Я не позволю им тебя клеймить… Только не снова. Не ради меня.

– Ты правда думала, – ресницы Харона обрамляли настолько холодные глаза, что они казались серыми, а не голубыми, – что я выйду на арену и буду сражаться с тобой голыми руками? С женщиной, которую я люблю?

Я выдержала его взгляд.

– Да. Потому что я не буду сражаться с мужчинами, которых люблю.

Август молча смотрел на меня.

– Я чувствую твою боль. Ты – мое сердце и душа, – сказал Харон, ударяя себя в грудь. – Ты понимаешь, что это значит, Алексис? Да я лучше умру, чем буду смотреть, как ты страдаешь. Я отдал тебе свое ухо… Что мне сделать, чтобы ты поверила, что я безумно тебя люблю? Хочешь, я вырву свое сердце из?..

– Проиграть должна я! – перебила я его, ужас и ярость пожаром пронеслись по телу, оставляя после себя лишь отчаяние.

Я раскинула руки в стороны.

– Победите меня, – умоляла я.

Рана в боку пульсировала все сильнее.

Харон покачал головой и отступил. Август стоял неподвижно, никак не реагируя на мое отчаяние.

– ДАВАЙТЕ! – закричала я.

Ни один из них не шелохнулся.

– Пожалуйста, – прошептала я хриплым, надломившимся голосом.

Меня захватила тьма: на глаза набежали слезы, ослепляя.

– Прости, что нас не оказалось рядом сегодня утром, – медленно произнес Август. – Нас наверняка накачали снотворным на симпозиуме. Когда мы проснулись, ты уже сражалась. Мы пытались телепортироваться на арену сквозь силовое поле, но охранники нас остановили.

Вот почему они так ужасно выглядели и почему с утра у меня так болели ноги.

– Прости, мы тебя подвели, – с мукой в голосе проговорил Харон. – Это все наша вина.

Слезы текли все быстрее, я потеряла равновесие и наткнулась на одного из них. Они меня удержали, но я тут же отпрянула.

Из-за опухшего правого глаза я полностью ослепла.

Я снова раскинула руки.

– Просто сразитесь со мной! – умоляла я. – Просто покончите с этим. Пожалуйста. Я люблю вас – я не могу этого сделать.

Мозолистые пальцы осторожно коснулись моего лица, кандалы ограничивали движения Августа. Я вздрогнула, не заметив, что он успел подойти ближе.

– Алексис. Почему ты ведешь себя так, будто?.. Твой левый глаз выглядит целым… – Август замолчал и резко втянул воздух сквозь стиснутые зубы.

Он замер.

Между нами повисло еще большее напряжение.

– Нет, – дрожащим голосом сказал Август.

– Что такое? – спросил Харон, его голос зазвучал громче, стоило ему подойти ближе.

Август не ответил. Кожа горела от его прикосновения. В воздухе повис стойкий запах озона, словно ударила молния.

– Он на той же стороне, что и твое… – Август замолчал.

Ухо.

Харон подошел ближе, и мы все трое оказались вплотную друг к другу.

– О чем ты говоришь? Что происходит? Кто-нибудь, объясните.

Слезы остановились, и ко мне частично вернулось зрение: Август смотрел на меня, будто увидел привидение.

– Она… – Август задыхался. – Слепая на один глаз.

– Что? – Харон отступил назад, звякнув наручниками и качая головой. – Нет, это… Этого не может… Этого не может быть. Мы бы знали…

– Это правда.

Мой голос прозвучал словно издалека, будто говорила и не я вовсе.

Мужчины стояли неподвижно.

Колизей тонул в недоуменном ропоте и требовании насилия.

Харон бросился ко мне, его лицо зависло так близко к моему, что я могла разглядеть серебристые искорки в его глазах.

– ПОЧЕМУ? – закричал он, а затем заговорил едва слышным шепотом: – Почему… ты не сказала нам, что левый глаз у тебя… слепой?

– Потому что… – Я прочистила горло. – Я в порядке.

Они смотрели на меня с ужасом.

– Я выжила, – пояснила я.

Мне так хотелось, чтобы они поняли.

Толпа начала выкрикивать оскорбления, разъяряясь все сильнее, требуя от нас сражения, которого мы их лишали.

Харон прижал свои дрожащие губы к моему лбу.

Мы дышали в унисон, глубокими, судорожными вздохами, потому что слова были излишни.

Август склонился ко мне, прижимаясь своими плечами к моим: обнять меня ему не давали связанные цепями руки.

– ТРЕТИЙ РАУНД! – прогремел голос Зевса, треща от ярости. – СРАЖАЙТЕСЬ, ИЛИ ВСЕ ПРОИГРАЮТ И ПОЛУЧАТ КЛЕЙМО!

Он ударил скипетром по каменному подиуму, но над ним сияло голубое ясное небо. Буря улеглась.

Он разрушил магию момента.

Я отпрянула от своих мужей и пошатнулась.

Это Спарта. А мы Хтоники.

Выбора не было – мы должны были сражаться.

– Победите меня, – сказала я, размахивая тяжелым жезлом в воздухе, вокруг которого обвилась невидимая Никс. – Не задумывайтесь. Закончим все быстро. Я не могу…

– Заколи нас обоих, – приказал Август, выпрямляясь.

– Чего? – Я покачала головой. – Не…

Август посмотрел на меня с сожалением.

– Ты победишь нас.

Харон кивнул.

Мягкость испарилась. Они скрылись за своей спартанской маской, за броней, которая помогала им выжить в этом жестоком мире.

Я не смотрела на своих мужей.

Старший наследник Дома Войны и Охотник стояли передо мной, безжалостные, неумолимые.

Значит, вот как все будет.

Расправив плечи, я вытянулась во весь рост – как и они – наследница Дома Аида.

– Заставь меня, – сказала я.

Август печально покачал головой.

«Я пытался тебя предупредить», – громко прозвучало в моей голове.

Харон поклонился мне, будто прощался.

– Я люблю тебя. – Он повернулся к Августу. – Давай. Как договорились.

О чем он?

Глаза Августа вспыхнули красным, он не сводил с меня своего взгляда. Харон мешком рухнул на песок позади него.

Я вскрикнула.

«Он просто без сознания», – сказал голос.

Август шагнул ближе, по его щекам текли алые струйки.

– Ты… в моей голове, – с ужасом поняла я.

«Мои силы изменились из-за нашей связи, – звучал в моей голове голос Августа. – Теперь я могу… навязывать свои мысли другим людям».

Я тяжело дышала.

«А теперь, жена, закончи начатое. Ткни в меня своим оружием».

Я покачала головой.

– Но… но… шрамы Харона. Он не заслужил еще один.

Август спокойно посмотрел на меня.

«Он с самого начала не собирался побеждать. – Его глаза казались бездонными колодцами, наполненными багрянцем. – Только не тебя. И ты это знаешь».

– Нет.

Я отпрянула, споткнулась о мертвого льва и качнулась в сторону, опираясь на жезл.

Август последовал за мной.

– Нет. Нет. Нет, – повторяла я, продолжая отступать.

Август шел за мной, преследуя меня по песку с закованными руками.

Шаг за шагом.

Хищник и его любимая добыча.

Его голос звучал в моей голове с навязчивой заботой.

В нашем бою не будет победителей.

Я уткнулась спиной в каменную стену, отчаянно огляделась – Август загнал меня в угол.

Мы стояли на самом краю арены.

Над нами возвышался подиум Зевса. Он стоял на краю, вглядываясь в ад и наблюдая за нами.

Никс соскользнула с жезла на мои плечи.

Бежать было некуда.

Август навис передо мной с решительным выражением на лице.

«Алексис Херт, – приказал он в моей голове. – Ты заколешь меня прямо сейчас».

– Я не могу. – Я отчаянно мотала головой, надеясь, что он поймет. – Моя кровь… Она может убить тебя.

Он сжал губы в тонкую линию.

«Не убьешь. У тебя был шанс, но ты им не воспользовалась».

– Но я могла!

«Но ты не убьешь».

– А ты откуда знаешь?

«Я знаю, что ты любишь меня, и я люблю тебя – заколи меня. Сейчас же».

– Я отказываюсь! – закричала я во весь голос.

«А я и не прошу».

От моего нежного мужа не осталось и следа.

Дом Ареса, Дом Войны, был жесток.

– Но… но… но…

Я ломала голову, пытаясь найти решение, выход.

Звякнув наручниками, Август сделал свой ход: он схватил мое правое запястье и руку, в которой я держала жезл, и крепко сжал, впиваясь ногтями мне в кожу.

– Нет, – прошептала я.

«Да».

Он медленно развернул жезл заостренным концом к себе.

Август отступил на шаг, все еще крепко держа меня за руки, длинный жезл завис между нами, злобно поблескивая острым лезвием.

«Алексис Херт, – раздалось в моей голове, – я люблю тебя».

Он дернул мою руку вперед с такой силой, что я не смогла его остановить. Прямо себе в сердце.

Он упал на колени, пронзенный жезлом, и я закричала.

В отчаянии я вытащила острый конец и осторожно прикоснулась к кровоточащей ране.

Я сосредоточилась на исцелении.

На покалывании в руках.

На боли в груди.

Мои пальцы озарились белым светом, жезл засиял ярче, будто загорелся изнутри.

«Нет, моя cara».

Черные глаза открылись. Он отбросил жезл, и тот шлепнулся в стену брызгами крови.

– Нет!

«Быть твоим мужем… самая большая честь для меня. Я с гордостью приму клеймо ради тебя. Спасибо».

Его глаза закрылись.

Ошеломленная потерей крови и всем происходящим, я запуталась в собственных ногах и упала на песок.

Твои руки светятся – исцели его сама.

Я остановилась и повернулась к Августу, из-за паники мысли путались. Я не знала, сработает ли, но я должна была попробовать.

– РАУНД ЗАВЕРШЕН, – объявил Зевс.

Нет!

Он прыгнул через силовое поле и приземлился прямо рядом с Августом, держа в руках меч Вулкана.

Быстрым движением Зевс разорвал тогу Августа.

Его серые, словно шторм, глаза смотрели прямо на меня, когда он ставил клеймо на нетронутую кожу. Зашипела плоть.

Во мне взбурлила чистая, неподдельная ненависть.

Прибежали охранники, схватили неподвижное тело Августа и унесли его.

Я упала на колени.

Никс зашипела и обернулась вокруг моей шеи.

– Не смотри, дитя, – прошептала она.

Было слишком поздно.

Не теряя времени даром, Зевс двинулся к Харону. Он разорвал его тогу, затем схватил его за темные волосы и поднял неподвижное тело в воздух.

Он припечатал новое клеймо на и без того изуродованную грудь Харона. Я схватилась за сердце.

Когда Харон очнется, у него будет еще один шрам.

Пушистик-младший зарычал, рысью подбежал к нам и загородил меня собой, сложив крылья на спине.

Я обхватила живот руками, и меня вырвало на песок. Затем уперлась руками в землю и оттолкнулась, помогая себе встать.

Пошатываясь, я прокричала что было сил:

– Я знаю, что ты сделал!

Зевс остановился.

Он сжал кулаки.

– Ты играешь в игру, в которой не можешь выиграть, – сказал Зевс, все еще стоя ко мне спиной. – Если ты не дойдешь до ворот, тебе засчитают поражение.

Он продолжил идти прочь.

Задыхаясь от ярости и хромая, я двинулась за ним.

Шаг за шагом.

Раздался странный гул.

Это были аплодисменты.

Толпа снова начала скандировать. Голоса становились все громче, и вот уже Спарта рычала во всю мощь легких:

– Родился герой, встречайте Геркулес и ее двенадцать подвигов… Родился герой, встречайте Геркулес и ее двенадцать подвигов… РОДИЛСЯ ГЕРОЙ, ВСТРЕЧАЙТЕ ГЕРКУЛЕС И ЕЕ ДВЕНАДЦАТЬ ПОДВИГОВ…

Наконец, спустя, казалось, несколько часов, я оказалась в тени коридора под Колизеем и упала на четвереньки.

Сидя на каменном полу, я расстегнула карман тоги и нащупала внутри графический калькулятор. Он казался теплым.

Шансы всегда были в мою пользу.

Мне хотелось свернуться калачиком и рыдать от боли за Августа и Харона, но я выжила и все еще могла закончить начатое.

Тьма звала, предки пели мое имя. Аид и Персефона создали меня по своему образу и подобию.

Зевс познает это на своей шкуре.

Я была наследницей Дома Аида – и вершиной пищевой цепи были вовсе не львы, а адские гончие.