Колизей сходил с ума.
Невообразимый ужас приковал меня к месту.
Спартанцы кричали от страха.
Пушистик-младший дрожал и скулил, а его горб ярко светился.
Из темноты шагнули размытые силуэты двух монстров со странными штуками за спиной.
Титаны.
Кожистые крылья возвышались у них за спиной, их губы прокололи двумя золотыми значками. С теми же двумя Титанами я сражалась в Риме.
Их высвободили из цепей.
Поэтому федерация требовала их метить? Они планировали все с самого начала?
У меня не осталось никаких сомнений: Зевс пытался меня уничтожить.
Все расплывалось перед глазами, цвета смешивались между собой. Я сжала лежащий в кармане калькулятор, а другой рукой перехватила странный жезл.
Кри-и-и-и-и.
Титаны раскрыли пасти, полностью сосредоточившись на мне.
Я уставилась на них в ответ. Лицо пульсировало в такт сердцу.
РВА-А-А-АК.
Титаны не двигались с места.
Я медленно обернулась на звук – он исходил от Пушистика-младшего.
РВА-А-А-А-АК.
Шишка на его спине треснула по центру. Из нее что-то… вылезало?
Титаны заверещали в унисон, махая кожистыми крыльями.
Я резко вскинула голову.
Пот заливал опухшие глаза. Я видела все хуже. На секунду мир погрузился во тьму. Я помотала головой, приводя себя в чувство.
Широко расправив лоскутные крылья, оба Титана присели, готовясь атаковать.
Пушистик-младший завыл, молотя лапами по песку, снова что-то рвалось, но у меня не было времени смотреть.
Я вскинула руку и направила конец кровавого жезла в монстров.
Титаны взвизгнули.
Я бежала по песку им навстречу с высоко поднятым жезлом.
Хлопнули крылья, и Титаны черными вспышками рванули ко мне.
Легкие горели, как и порванный бок. Я бежала со всех ног, и песок летел из-под моих ботинок.
Чудовища со свистом рассекли воздух.
Я отшатнулась от когтей и взмахнула тяжелым жезлом, перехватив его обеими руками, словно бейсбольную биту.
Раскаленная добела боль пронзила и без того раненый бок, стоило когтям вспороть кожу. Титаны визжали мне в лицо. Я закричала в ответ. Мы не совпадали на полутон. Моцарту бы не понравилось.
Они громко хлопали черными крыльями, мы все пошатывались – я зацепила обоих Титанов, и активированный дар болью отозвался в моей груди. Моя кровь попала внутрь, пожирая их.
Титаны упали на колени, с их губ капала пена.
Я схватилась за бок: борозды от когтей львов, ставшие лишь глубже после удара Титанов, сочились липкой кровью, окрашивая мои пальцы в алый цвет.
Титаны затихли, щелкнули связки. Оба одновременно уставились на меня.
Мне подмигнула восемнадцатилетняя Мэри Шелли, прописывая образ Монстра Франкенштейна.
Я попятилась.
Бежать было некуда: стальные ворота оставались закрытыми. Раунд еще не закончился, а над головой гудели электрические провода силового поля – я не могла телепортироваться прочь.
Мои раны пульсировали болью.
Я теряла слишком много крови.
Спотыкаясь, я отступала по кровавому песку, уходя дальше от монстров и собственных неудач к Пушистику-младшему, который хрипел от боли.
На трибунах стояла мертвая тишина.
Бросив жезл – он с шипением превратился в лужу крови, – я упала на колени рядом с Пушистиком-младшим, отставив ногу так, чтобы не придавить Никс.
Он все еще лежал на животе, тяжело дыша.
Слизь и… что-то заостренное тянулось позади него. Из-за песка я не могла понять, что именно это было, да и видела я слишком плохо.
Не было времени выяснять.
Я обхватила его морду ладонями и осыпала поцелуями.
– Я люблю тебя. Я люблю тебя, я люблю тебя, – шептала я, словно мантру, слезы текли по щекам.
За моей спиной визжали Титаны.
Я провела рукой по ноге, по покрытым кровавой коркой чешуйкам Никс. Слова, шепот, мольба – я и сама не понимала, что говорю.
В детстве мне всегда казалось, что я умру от голода в холодной Монтане, один на один с монстрами, принявшими облик людей.
Вместо этого я умру, любимая многими, и моя смерть положит начало войне, разрушительнее апокалипсиса – меня утешали обе эти мысли.
Я коснулась крови пальцами, и жезл снова затвердел в моей ладони. Я встала, опираясь на него и бок Пушистика-младшего.
Лучше умереть, сражаясь с монстрами, чем жить, дрожа у их ног.
Сбоку от меня шевельнулось что-то мягкое.
О боже.
Несколько громких хлопков, и Пушистик-младший встал в полный рост. Его голова возвышалась надо мной. Он открыл пасть и проревел, точно такой же звук плотно отпечатался у меня в памяти.
Это был тот самый ужасающий рев из дальней части Зверинца.
По арене разнеслись хлопки и шелест новых конечностей, покрытых ярко-синими мерцающими перьями.
Пушистик-младший зарычал еще громче – из его спины выросли величественные крылья.
Боже мой.
По телу пробежали мурашки.
Август ошибся.
Пушистик-младший и вправду оказался одним из редких существ, которые переживали метаморфозную линьку, и у него выросли крылья потрясающего мерцающего голубого оттенка, прямо как описывали в легендах.
Моим покровителем и правда была лошадь, все встало на свои места. Он в самом деле не отличался особым умом.
Он оказался полукровкой: наполовину собакой, наполовину пегасом.
Размах его крыльев был не менее девяти метров, больше, чем у Титанов, а перья выглядели великолепно.
Пушистик-младший склонил голову, будто спрашивая, готова ли я. Нить нашей клятвы завибрировала от любви и решимости.
Его намерения были ясны.
Он присел на песок, чтобы мне было удобнее, и я вскарабкалась ему на спину, отведя свой кровавый жезл в сторону, чтобы случайно его не поранить.
Я села у основания его толстой шеи, как на лошадь.
Он встал в полный рост.
Взмах крыльями – и мы взлетели ввысь с пропитанного кровью песка.
С высоты казалось, что весь мир движется как в замедленной съемке.
Зевс весь в белом стоял на конце подиума, держа в руке скипетр; Аид в черной тоге, подол которой тянулся за ним по земле, смешиваясь с туманом, вместе с Цербером преграждали ему путь.
Боги золотой эры стояли лицом к лицу посреди трагичной современности.
Оба замерли, запрокинув головы, и смотрели на меня.
– Лицезрейте. – Голос Аида сочился гордостью, он стоял, широко разведя руки в стороны. – Единственная наследница прославленного дома Аида!
Зевс вздрогнул.
Заставь их бояться тебя, дочь моя.
Крики эхом разнеслись над Колизеем: оба Титана поднялись в воздух, широко расправив черные лоскутные крылья, и зависли, касаясь песка кончиками пальцев. Пушистик-младший угрожающе гавкнул, его лай громовыми раскатами разнесся по Колизею.
Мерцающие крылья двигались все быстрее.
Толпа ахнула.
Мы поднялись под самый свод электрического купола.
Титаны зависли в сорока пяти метрах от нас. Настоящие летающие монстры.
Сила создана для того, чтобы ее демонстрировать.
Далеко-далеко маленькая девочка выпуталась из веревки у ветхого трейлера. Она побежала в лес, пролезла под забором и легла посреди поля диких цветов.
Я подняла жезл высоко над головой.
Ради нее.
Приятные мурашки пробежали по ладони.
Пошатываясь, я вскарабкалась на колени.
Я осторожно нащупала опору и встала на спине Пушистика-младшего. Я покачивалась в такт движению его крыльев, чтобы сохранить равновесие.
Толпа охнула.
– Angela Romae! – звучало с трибун.
Кри-и-и-и-и.
Я направила свой жезл в Титанов.
Черной вспышкой они кинулись вперед.
Жажда крови разгоралась в душе, чувства обострились, и, казалось, сам мир замедлился.
Я снова взмахнула жезлом и задела одного из них – Титан закричал. Яркая боль разгорелась в моей груди, и монстр камнем упал на песок.
Другой Титан уклонился от моего удара, развернулся в воздухе и снова устремился ко мне.
Я прыгнула вперед.
Ноги разведены в стороны. Жезл направлен в цель.
Я с разгона врезалась во второго Титана.
Зрение затуманилось.
Когти вспороли мне бок. Монстр заверещал. Я рассекла его тело жезлом.
Нас занесло в сторону, лоскутные крылья с трудом удерживали нас в воздухе, а я пыталась поглубже засадить острый конец жезла в тело монстра.
Воздух свистел в ушах. Песок был все ближе.
Классическая задача из Эвклидовой геометрии: как называется самое короткое расстояние между двумя точками? Прямая линия.
С мощным хлопком мы на полной скорости рухнули в песок.
Мир замер.
Звенело в ушах.
Оглушенная, я пыталась сфокусироваться, но зрение затуманилось.
Я лежала на боку.
Никс жалобно простонала, скользнув по моей ноге.
Титан лежал без движения рядом со мной, багровый жезл торчал из его вскрытого живота, повсюду растекалась черная кровь. Я измазалась в ней с головы до ног.
Я перевернулась на другой бок и зарылась пальцами в песок. Оттолкнувшись рукой, я боролась с гравитацией, пытаясь подняться.
Бум.
Пушистик-младший приземлился рядом со мной.
Весь в белесой дымке, он оторвал голову Титану – хрустнули кости, лопнули сухожилия, – подбросил ее в воздух и проглотил целиком.
– Хороший песик, – прошептала я, уперевшись ногами в песок, схватила обеими руками кровавый жезл и вырвала его из тела поверженного Титана.
Сгорбившись, рукой зажимая бок, я едва держалась на ногах.
Невыносимая боль пульсировала, словно живое чудовище.
Арена кружилась.
Пушистик-младший запрокинул голову и завыл. Шум в ушах пропал, и громкий звук проник в сознание.
Мир снова стал четче.
Я оглядела арену заплывшим глазом. Два обезглавленных Титана лежали без движения, их внутренности разбросало по песку.
Никс стонала от боли, обвившись вокруг моей ноги своим холодеющим телом.
Боже, пожалуйста, исцели ее.
– С тобой все будет хорошо, – прошептала я, желая, чтобы мои слова стали правдой, и осторожно сняла ее с ноги.
Одной рукой я придерживала ее, другой – жезл.
Темные чешуйки снова стали видимы. Ее тело практически рассекло надвое. Она была вся в крови.
Я всхлипывала, а Пушистик-младший скулил рядом со мной.
– Люблю тебя… дитя, – слабо прошипела Никс.
– Нет.
Слезы текли по щекам, я опустила голову и молилась, прижав ее к себе. Ждала, что кто-нибудь придет и спасет ее.
Чешуйки становились все холоднее.
Пальцы начало покалывать.
Никогда еще я не испытывала такой сильной боли от активации дара. Я упала на колени, рыдая.
Я поднесла жезл к сердцу, поближе к Никс, обнимая обоих, склонила голову еще ниже, принялась молиться еще усерднее.
Покалывание в руках усилилось – острая боль выворачивала грудь.
Знакомое сияние струилось из кончиков пальцев, а багровый жезл налился золотым светом. Он становился все теплее, а круглое навершие сверкало ярче солнца.
Чешуйки вибрировали от соприкосновения с жезлом.
Змеиная кожа медленно срасталась.
Насколько секунд спустя Никс подняла голову, ее тело полностью зажило, а по моему лицу потекли слезы облегчения.
– Так тепло, – зашипела Никс, выскользнула из моих рук, обернулась вокруг сияющего жезла и закрыла глаза, дрожа от облегчения.
– Я видела это раньше… во сне.
Серые облака расступились, небо озарилось солнечным светом, проливаясь вниз золотыми лучами.
Медленно встав на ноги, я подняла светящийся жезл к солнечному свету – черное тело обвилось вокруг него контрастной лентой. Пушистик-младший встал во весь рост и расправил крылья.
Вздох сорвался с моих губ.
Такой же символ показала мне Церера в книге предопределения. Тот самый, что потом исчез со страницы. Прямая линия с кружком на конце была жезлом, изогнутая – змеей, а то, что я сначала приняла за облака, – крыльями.
– Посох Асклепия! – воскликнул кто-то с трепетом в голосе.
Я всхлипнула, задыхаясь от рыданий.
Все знали легенду о знаменитом спартанском символе исцеления.
Крылья олицетворяли существ, змея – Хтоников, а светящийся жезл – Олимпийцев.
Аид был Хтоником, Персефона – дочерью темного существа и Деметры.
Я была наследницей всех троих.
Я подняла посох Асклепия к свету, а Пушистик-младший широко расправил крылья по обе стороны от него.
Древний символ исцеления – жизни и смерти – стал моим оружием.