Дрекс нервно выдохнул справа от меня, Чарли прислонился к моему левому боку, приобняв Елену другой рукой.
День выдался ветреный. Пески Доломитового Колизея были пусты, воздух искрился от ожидания, плотные кучевые облака висели так низко, что почти касались электрических проводов купола.
Вдали сверкала молния, яркие белые линии разветвлялись до самой земли.
Наступила долгая пауза, затем раздался гром.
– Мне плохо, – простонал Дрекс.
– Мне тоже, – кивнула я. – Я не готова.
– Лично я очень взволнована, – шипела Никс, скользя вокруг моей талии. – Не могу дождаться, когда выйду на арену и смогу кусать людей.
Мне ее не понять.
Пушистик-младший скулил у моих ног, и я старалась не смотреть на торчавший на его спине горб, который теперь был бледно-голубого цвета. Он ни за что не пойдет сражаться вместе со мной. Ему явно нездоровилось и нужно было отдохнуть от… Не знаю от чего.
Дрекс нервно ерзал, задевая своей коленкой мою.
– Мы точно трупы, – стонал он.
На полу Туки прятался за его ногами от Поко, который щипал его за перья.
Я сделала вид, что душу себя, и Дрекс рассмеялся (зарыдал с неистовым энтузиазмом).
Харон громко и хрипло кашлянул у меня за спиной.
Я обернулась через плечо и тут же пожалела: Харон с прищуром смотрел на то место, куда ударилось колено Дрекса. Август рядом с ним тоже хмурился.
Прогремел гром. На этот раз ближе.
– Прими мои соболезнования, – безжалостно сказал Август.
– Э-э, какие… Ты о чем? – спросила я.
Август многозначительно посмотрел на Дрекса.
Олимпиец побледнел и закачался из стороны в сторону, словно вот-вот потеряет сознание.
Погодите, он что, только что угрожал убить Дрекса?
Несколько минут назад, когда Чарли предложил мне сесть рядом с ним, мои мужья сказали, что понимают, как важно для меня побыть рядом с братом.
Вот только я впервые в жизни видела двух настолько не понимающих людей.
По-видимому, у взрослых мужчин и девочек-подростков была одна общая черта: они очень серьезно относились к рассадке.
Чарли обнял меня за плечи, и я прижалась к нему. Даже если он и почувствовал, как Никс уползла прочь, чтобы ее не раздавили, он никак этого не выдал.
– Я слышала слухи, – прошептала Елена, перегнувшись через него. – Зевс собирается лично допросить каждого из вас после ваших состязаний… Ты не нервничаешь?
– Нет. – Я усилием воли заставила себя пожать плечами. – Все будет хорошо.
– Откуда ты знаешь? – спросила она.
– Потому что… мне нравится, когда меня мучают, – нарочито серьезным тоном ответила я.
Она прищурилась, будто не могла понять, шучу я или нет, а Чарли улыбнулся, но рукой обеспокоенно прижал меня еще плотнее.
Через шесть дней будет сражаться Дрекс.
Через семь дней настанет моя очередь (умереть).
Толпа затихла.
Зевс вышел на подиум, располагавшийся на уровне первого ряда трибун. Его белая шелковая тога развевалась на ветру, а длинный подол тянулся за ним. В руке он держал тонкий белый скипетр с золотым орлом на верхушке.
Аид уставился на Зевса и выпрямился, туман нервно пульсировал вокруг него. Остальные главы Домов рядом с ним тоже напряглись.
Почему он смотрит на него как на привидение?
Зевс вытянул свободную руку в сторону трибун, и по его ладони пробежали электрические искры. Они казались ярче обычного.
– СЕГОДНЯ НАЧИНАЮТСЯ НАСТОЯЩИЕ СРАЖЕНИЯ! – крикнул он, глядя в небеса.
Вся Спарта вскочила на ноги. Существа и Спартанцы ревели в унисон.
Наш сектор продолжил сидеть.
– Ты справишься, – прошептал мне Чарли.
Дрекс вздохнул.
– Мы точно трупы. Без шансов. Это даже не смешно.
Я кивнула в знак согласия.
– Шансов реально никаких.
– Подожди… – Я в шоке повернулась к брату. – Ты что, только что… заговорил?
Тот же голос звал меня по имени тогда посреди леса.
Лицо Чарли помрачнело, и на нем застыло нечитаемое выражение. В его глазах появился странный блеск.
– Нет. А что? – быстро жестикулировал Чарли. – Ты что-то слышала?
– Э-э… нет?
Я сжала Никс, свернувшуюся кольцами у меня на коленях.
Отлично, я окончательно теряю рассудок.
На горизонте три раза подряд ударила молния.
Зевс продолжал стоять внизу с поднятыми руками, на голове у него сверкал лавровый венок, искры сновали по телу.
– Могу дать молодым Хтоникам лишь один совет! – громогласно заявил он. – Nequit homo se reformat…
Зевс выдержал паузу.
– …absque cruciatu!
Человек не может измениться без страданий.
Толпа воодушевленно взревела, топая ногами и хлопая в ладоши.
Облака потемнели, заволакивая небо серой пеленой.
– Милое послание, – пыталась перекричать шум я. – Очень вдохновляющее.
У ног Дрекса вскрикнул Туки: Поко вырвал его отливающее металлом перо и протянул мне как трофей.
Виновато скривившись, я прошептала Дрексу: «Извини» – и приняла подарок. Перекатывая украденное перо между пальцами, я случайно сломала его пополам.
– Так же хрустнет мой позвоночник, – заявил Дрекс.
Я прикрыла рот рукой, чтобы скрыть смех. Это было не смешно, но в каком-то смысле по-настоящему уморительно.
Зевс ударил скипетром по каменному подиуму, и по нему разбежались искры.
– Мы приветствуем нашу первую участницу… Агату. Кронос дал ей два раунда и пять подвигов, чтобы она доказала свою ценность!
– Мы служим тебе, Кронос! – хором отозвался Колизей.
Всякий раз, когда отец Джон кричал: «Еретики из Монтаны будут вечно гореть в пламени ада», мы отвечали: «Горите в аду, грешники!»
Тут настроения один в один.
– Кронос… Кронос… Кронос! – Вся Спарта скандировала его имя, и Зевс присоединился к толпе.
Агата вышла на песок.
Все топали ногами, силовое поле трещало.
Длинные волосы Агаты цвета рубинов спадали ей за спину, бледная кожа была почти прозрачной. Доспеха на ней не было, но она крутанулась и, блеснув лезвием, подняла в воздух полуторный меч.
Она была совсем одна.
Подумав, я поняла, что никогда не видела ее с покровителем. Может быть, потому, что она наполовину эмпуза?
Ворота со скрежетом открылись.
Четверо Олимпийцев в форме охранников вышли в полном боевом снаряжении – золотые шлемы скрывали их лица, – каждый из них держал по два меча.
Она сражается с Олимпийцами?
В небе громыхнуло. На этот раз ближе.
По трибунам прокатился шокированный ропот, едва зрители поняли, что там внизу стояли другие Спартанцы. Судя по усиливающимся возмущенным крикам, раньше такого не случалось.
Охранники двинулись к ней, ловкими привычными движениями крутя мечи в руках, и у меня екнуло в животе.
Агата бросила свой меч на песок, запрокинула голову и беспечно рассмеялась. Что за черт?
Ее лицо начало меняться, и смех превратился в визгливое гоготание. Бледная кожа отслоилась, обнажив чудовищное скелетоподобное лицо, челюсть раскрылась до самой груди.
Показались неровные острые зубы.
Агата щелкала вытянутой челюстью. Звук становился все громче, своим коварным стуком напоминая метроном.
Олимпийцы остановились.
Они выпрямились, побросали оружие на землю и замерли, словно одержимые. Их что, парализовало?
Агата неспешно приближалась к Олимпийцам, продолжая щелкать. Рубиновые волосы развевались у нее за спиной.
– Она потрясающая, – вздохнув, произнес Дрекс таким мечтательным тоном, будто влюбился.
О, прелестно, нас обоих привлекают сумасшедшие.
Чарли и Елена отвернулись.
Погодите, они что-то знают? Я усиленно пыталась вспомнить, что эмпузы делали со своими жертвами.
Десять минут спустя, моргая от шока, я с открытым ртом смотрела на арену, не в силах отвести взгляд.
Лучше бы я отвернулась.
Только Дрекс, казалось, ничего не замечал и продолжал улыбаться с глупым влюбленным выражением лица.
Последние десять минут будут преследовать меня до конца моей жизни (еще шесть дней). От ужаса по шее побежали мурашки. Даже Никс лежала неподвижно на моих коленях, словно не могла осознать, что именно увидела.
Стало совершенно ясно, что делали эмпузы.
Они ели мужчин.
Агата вся измазалась в крови. От четырех охранников на песке валялись лишь отдельные части, в основном окровавленные доспехи и одежда. Судя по всему, эмпузы поедали все, кроме желудков своих жертв.
Я узнала это на собственном горьком опыте.
– Почему ты не можешь быть похожей на нее? – зашипела Никс.
– Потому что… у меня нормальная психика… ну, вроде того, – прошептала я (соврала).
– НАЧИНАЕТСЯ ВТОРОЙ РАУНД! – проревел Зевс.
Никто не хлопал.
Ворота снова поднялись. Из них вышел мужчина с закованными спереди руками. За ним тянулись тяжелые цепи.
На нем была черная тренировочная тога, а над лысой головой покачивалась алая змея.
Раздался коллективный вздох, и внутри меня все оборвалось.
Главы Хтонических Домов повскакивали со своих мест.
– Ты оскверняешь священные пески Кроноса! – прорычал Аид, указывая на Зевса, который спокойно стоял на своем подиуме, со скипетром в руках.
Я и не заметила, что Герм отсутствовал в нашей секции.
Он, связанный, шел по песку к Агате.
Она была его напарницей.
Его… возлюбленной?
Я не знала наверняка, какими были их отношения, но они были напарниками и, очевидно, были очень близки.
На мгновение чудовищная пасть Агаты исчезла, и она снова стала красивой женщиной. Она в отчаянии смотрела на Герма.
Артемида материлась на Зевса, крича, что он зашел слишком далеко, и Арес согласно кивнул. Щупальца воющего тумана Аида расползались по трибунам. Олимпийцы стенали вокруг.
– Что… это значит? – спросила я.
Дрекс пожал плечами, будто и сам не был уверен.
Август наклонился вперед.
– Она должна покалечить его так, чтобы он не смог больше двигаться, – мрачно пояснил он. – А потом его унизят снова, когда будут ставить клеймо за проигрыш. Шрам ставят за любое поражение на арене. Без исключений.
Дрекс затаил дыхание.
Чарли рядом со мной задрожал.
На арене Агата снова трансформировалась, челюсть раскрылась во всю ширь.
Щелк.
Щелк.
Ще…
Агата снова приняла облик красивой женщины, и дьявольский стук прекратился. Она покачала головой, показывая, что не может этого сделать, и уставилась на Герма широко раскрытыми, полными муки глазами.
Герм что-то ей сказал.
Агата кивнула в знак согласия.
Они оба повернулись и с вызовом посмотрели на Зевса.
Они отказываются сражаться друг с другом.
Потрясающе, насколько они были мужественными.
– ТЕБЕ ХОЧЕТСЯ ВОЙНЫ? ТЫ ЕЕ ПОЛУЧИШЬ, – проревел Аид Зевсу, поддерживая молодых Хтоников.
Его ужасающий туман теперь заполнял три четверти трибун.
Зевс посмотрел на двух мятежных Хтоников. Его лицо оставалось пугающе спокойным.
Он поднял скипетр, сверкнув орлом с расправленными крыльями на навершии.
Молния пронеслась по его коже.
БА-ДЫ-ДЫЩ.
Ослепительная белая вспышка опалила воздух испепеляющим жаром. У меня заныли зубы и челюсть, а в нос ударил запах озона.
Ко мне снова вернулось зрение.
Волосы у всех стояли дыбом от статического электричества вопреки гравитации, вокруг все так же клубился дым.
Зевс указывал своим дымящимся скипетром вниз, на арену.
Песок торчал из земли зазубренной скульптурой инопланетной формы всего в нескольких сантиметрах от того места, где стояла Агата.
Я быстро заморгала. Мозг с трудом переваривал происходящее: молния ударила в скипетр Зевса, и он перенаправил ее в сторону арены.
БУМ.
Оглушительные раскаты грома ударили прямо над головой.
Электрический купол зашипел.
Парализованные страхом, Агата и Герм стояли абсолютно неподвижно с приоткрытыми ртами.
Зевс развернулся на своем подиуме и посмотрел на Аида.
– Я не хочу войны, старый друг, – крикнул он. – Игровой комитет отбирал подвиги для каждого участника, исходя из его способностей и мощи. Это испытание ЧЕСТИ!
Аид хмуро посмотрел на него. Ветер развевал его черную тогу.
На арене воцарилась мертвая тишина.
«Гарантированное взаимное уничтожение», – эхом прозвучало в моей голове предупреждение Елены.
– Никому не нужно умирать, – воскликнул Зевс, искры сновали по его белой тоге. – Я не хочу войны.
Он указал на окаменевший песок.
– Я пощадил их.
Аид напряженно наклонил голову в сторону, словно с трудом сохранял самообладание. Он медленно опустил руку – туман ринулся к нему от трибун и обвился вокруг его ног.
Вдали сверкнула молния, и толпа вздрогнула, как и я.
Аид резко кивнул.
– Ради тебя – никто не умрет!
Зевс низко склонил голову в знак согласия.
– Что… что… что… – Я не смогла подобрать слов. – Как? – прошептала я.
– Зевс – единственный Олимпиец, который может использовать свой дар для нападения, – мрачно сказала Елена. – Любой Спартанец впадет в кому от его удара, кроме древних. И большинство из них больше не могут проснуться… Поэтому… Поэтому в Великой войне выжили только главы Хтонических Домов.
Чарли сжал мою руку так сильно, что точно останется синяк.
– Но есть ограничение, – прошептала Елена, как будто пытаясь убедить саму себя. – Чтобы использовать дар, ему нужно быть снаружи во время грозы.
Меня это не успокоило.
– ПРОДОЛЖАЙТЕ БОЙ! – проревел Зевс.
Герм бросился вперед с поразительной скоростью, решительно обмотал цепь вокруг горла Агаты, прежде чем она успела отреагировать, и принялся душить ее, напрягая бицепсы.
Она вцепилась в его предплечья.
Он душил ее долгие, ужасные секунды.
Наконец она безжизненно упала на песок, шея приобрела отвратительный красный оттенок.
«Она бессмертная, – напомнила я себе. – Он спас ей жизнь».
Но почему-то не верилось.
Герм мрачно смотрел на безжизненное тело Агаты, разматывая цепь с ее шеи. Все еще со скованными руками, словно заключенный, он развернулся и направился к выходу.
Он взглянул на Зевса, затем быстро отвернулся.
Зевс поднял скипетр – толпа отшатнулась.
– Агата проиграла, – спокойно объявил он. – Ее клеймят пять раз. Она не справилась со всеми пятью подвигами.
На Колизее воцарилась тишина.
Зевс прыгнул с подиума – через шипящее силовое поле – и приземлился на песок. Дыщ.
Его кожа слегка светилась, словно молния зарядила его энергией. Он подошел к Агате с металлическим мечом Вулкана в одной руке и скипетром в другой.
Воткнув скипетр в песок, Зевс крикнул:
– ПЯТЬ ПОДВИГОВ ПРОВАЛЕНО!
Он подошел к лежавшей без сознания Агате и разорвал ее тогу, обнажив солнечное сплетение.
Он наставил на нее меч Вулкана. Его рука засияла электричеством, и, когда штамп на конце меча стал ярко-желтым, он прижал металлический конец к коже у нее на груди.
Безвольное тело Агаты дернулось, реагируя на пять новых отметин, которые останутся с ней навсегда.
Искры разлетались в стороны от скипетра Зевса. Олимпийский орел сиял.
Казалось, металл был одержим.