Бах.
Вжух.
Бах.
Вжух.
Я бил по раскачивающемуся в темноте тяжелому боксерскому мешку перевязанными руками.
Часы на стене тренировочного зала показывали шесть утра, но время теряло свое значение, если ты не отдыхал.
Я проводил ночи стоя над Алексис и наблюдая, как она спит.
Каждое утро в пять часов я отрывался от нее и выплескивал свою агрессию в тренажерном зале.
Миссии приостановили после инцидента в Риме, который стал худшим днем в моей гребаной жизни.
Оставалось только проходить симуляции охоты, смотреть на Алексис по ночам и готовиться к СГС.
Август быстро приближался.
Мы включили тренировку с состязательным оружием в наше расписание: в основном работу с мечами и кинжалами, поскольку в Доломитовом Колизее не разрешалось использовать огнестрельное оружие. Современное оружие оскверняло благословенные пески Кроноса – разрешались только ножи, мечи и кулаки. Алексис неплохо справлялась, но она была новичком, а на освоение меча требовались годы.
Столько времени у нас не было. Оставались считаные недели.
Вдобавок ко всему Алексис не разговаривала с нами с тех самых пор, как мы несколько недель назад подрались с Патро и Ахиллесом.
Она не сказала ни единого слова.
Ни разу.
Багровый дуэт оставил ее умирать, чтоб их. Мы спасли ее, а она злилась на нас обоих.
Она не знала, что мы отнеслись к ним с милосердием.
Ведь они все еще были живы.
Слегка подпрыгивая на мысках, я ударил ногой. Мешок резко отскочил в сторону, вращаясь в воздухе. Я ударил с другой стороны. Мне не переставая хотелось мучить, убивать, ранить.
Бах-бах-бах.
Я изо всех сил наносил короткие удары.
Кожа на костяшках лопнула, и кровавые отпечатки размазывались по поверхности мешка.
Я бил быстрее.
Без левого уха звуки казались приглушеннее обычного, но я не лгал, когда сказал, что рад отдать его Алексис. Если бы гребаные Титаны изуродовали ее навсегда, я бы точно порешил Ахиллеса и Патро.
Я бил мешок ногой, и изувеченное колено горело.
Это просто чертово чудо Кроноса, что Алексис не чувствовала ни моей боли, ни Августа. Слава яйцам, что связь работала в одну сторону. Меня тошнило от одной только мысли, что Алексис узнает, что я чувствую.
Узнай она, насколько я слаб и как сильно моя нога болит каждый день, она бы почувствовала отвращение.
Она бы решила, что я не достоин быть ее мужем.
К этому моменту ради одного слова от нее я был готов на все. Я бы разделся догола и ползал на четвереньках. Я бы пронзил себе сердце ножом.
Ночью я поймал себя на том, что нежно вожу кончиками пальцев по ее щекам, носу, бровям, отчаянно пытаясь установить с ней связь.
– Проклятье! – закричал я, ударив ногой, и цепь порвалась.
Боксерский мешок полетел через комнату и врезался в стену, подняв облако мела.
Я упал на колени.
– Хей, поднимайся. Ты должен это увидеть! – крикнул Август из входного люка. – Сейчас же.
Шею закололо от непривычного страха в его тоне, и я с трудом поднялся на ноги.
Через несколько минут я стоял перед черным экраном компьютера, а Август быстро нажимал на клавиши клавиатуры.
– И что ты хочешь показать? – спросил я, потирая лицо окровавленными ладонями в попытке избавиться от усталости.
Август не ответил, продолжая долбить клавиатуру с такой силой, будто она ему чем-то насолила.
На экране замигало изображение.
Это было зернистое видео с водяным знаком популярного сталкера. Я закатил глаза, глядя на толпу пожилых людей на экране.
– Что эти тупые ублюдки сняли на этот раз?..
Камера переместилась к римскому Колизею, на траве перед которым стояло два Титана. Их крылья казались больше, чем я помнил. Выглядели они отвратительно.
Камера повернулась, снова фокусируясь на людях.
Оба Титана направлялись прямо к ним.
Они покойники.
За кадром раздалось эхо выстрелов, оператор ахнул, изображение задрожало: Алексис выскочила из ниоткуда и загородила собой людей, широко расставив руки в стороны.
Я наклонился ближе к экрану.
Она подняла оба пистолета и выстрелила.
Волосы развевались за ее спиной, лицо было полно решимости, она не двигалась с места, словно смерть не дышала ей в лицо.
Пули едва замедлили Титанов.
Я ждал, когда она телепортируется, ждал, когда она спасется.
В белом тумане Пушистик-младший бросился на одного из Титанов и повалил его на землю. Обычно кроткое существо, вечно страдающее от проблем с пищеварением, оказалось более свирепым, чем я мог себе представить.
Но оставался еще один Титан.
– Почему она не телепортируется?
Август нахмурился еще сильнее.
– О, смотри, на фиг, дальше.
Мне не понравился его тон.
Сжав кулаки, я наблюдал, как крылатое чудовище приближается к моей жене на расстояние смертельного удара.
Я стиснул зубы.
– Скажи мне, что она сейчас же телепортируется.
Август нахмурился и покачал головой, не отрывая взгляда от экрана.
– ПОЧЕМУ она не спасается бегством? – спросил я, не в силах смотреть, но и не в силах отвести взгляд.
Алексис опустила руки и выдернула из ножен два кинжала, которые я ей дал.
Я затаил дыхание.
– Нет… Она не станет. – Я предполагал, что ее ранили потому, что Титаны выследили ее и напали до того, как она успела телепортироваться.
Ни за что на свете я бы не подумал об этом.
– Ага, – сказал Август.
Я онемел от удивления, когда моя едва обученная жена кинулась на Титана с двумя поднятыми кинжалами в руках и проткнула его в упор.
Существо закричало от боли и закрутилось, пытаясь ее сбросить.
Она удержалась.
Я закрыл рот рукой, когда когти вскрыли ей спину, обнажая кости. Я думал, что она упадет, потеряет сознание, рухнет на землю.
Алексис встряхнула головой и удобнее перехватила кинжалы. Каким-то образом, с разорванной на куски спиной, она удержалась, глубже вонзила кинжалы в Титана и вспорола ему брюхо.
Титан рухнул, и она оседлала его.
С широко раскрытыми двухцветными глазами, с черной кровью, забрызгавшей тонкую переносицу, Алексис безжалостно резала существо под ней.
Она была самой сильной и красивой женщиной, которую я когда-либо встречал в своей гребаной жизни.
Без посторонней помощи Алексис обезвредила Титана, который был на голову сильнее всех чудовищ, что мы встречали ранее. Он лежал без движения под ней. Она потянулась к наручникам. У нее выходит.
Камера повернулась в сторону.
Другой Титан поднимался на ноги.
Нет.
Наручники выскальзывали у Алексис из рук, и у нее никак не получалось их отстегнуть. У нее не было времени, и ее тяжело ранили.
– БЕГИ! – заорал я экрану.
Титан набросился на нее прежде, чем я успел моргнуть.
Ее не стало.
Камера отклонилась назад. Алексис поднималась в воздух, зажатая в лапах Титана, который поднимался ввысь – все выше и выше, пока они не превратились в маленькую точку в облаках.
Люди указывали пальцами в небо и кричали от ужаса.
Бдыщ.
Бетонный стол разлетелся на куски: Алексис и Титан врезались в него на полной скорости.
Кадр приблизился, показывая, как моя жена ползет сквозь обломки и дым.
– Какого хрена? – прошептал я.
– Будучи в воздухе, она каким-то образом телепортировалась в определенное место на земле, – с благоговением в голосе объяснил Август. – Хоть и была тяжело ранена… Вместе с Титаном.
– Но это же невозможно.
– Гонишь.
– Да еще и на такое короткое расстояние. Как она это делает?
– Я… понятия не имею.
Дом Аида был известен своим могуществом, но это был уже другой уровень. Мы оба в шоке наблюдали, как наша измазанная в крови жена, пошатываясь, встает на ноги. Она смотрела на жалких людей, будто беспокоилась о них больше, чем о самой себе.
Затем она упала на колени перед раненой женщиной и скрылась из кадра за спинами других людей.
Что она делает?
– Спаситель, – кричали люди, плача и молясь.
Она снова, пошатываясь, встала на ноги. Золотистые локоны беспорядочно вились вокруг ее головы, напоминая ореол света.
Что, черт возьми, она делает?
– Она ангел, – крикнул кто-то.
– Герой.
– Она спасла ее.
Другой голос сказал:
– Ангел Рима.
Картинка задрожала, и раздался сдавленный всхлип, словно оператор рыдал.
Люди громко молились. Судя по всему, они молились ей.
Алексис что-то тихо сказала, а потом ее стошнило.
Картинку размыло, потому что камера металась между двумя встающими на ноги Титанами.
Потом снова сфокусировалась на Алексис. Несмотря на серьезные раны, она была полна решимости.
Август посмотрел на меня, и между нами повисло невысказанное «святое дерьмище».
Наша жена оказалась зверем.
Через силу я вернулся взглядом к экрану.
И снова она телепортировалась. На этот раз через поле – бдыщ! Затем снова. Она продолжала сражаться, хотя уже давно должна была лишиться сознания от потери крови.
Не отрывая взгляда, я смотрел, как мы появились в кадре. Как я рыдал над ней под дождем, отрезал себе ухо и пришил его ей.
Я смотрел, как Август нес Алексис на руках и тащил за собой Титанов, а я висел на нем в полубессознательном состоянии, гневно зыркая на людей вокруг.
Я не запомнил, какой огромной на самом деле была толпа.
Кадр расширился до панорамного вида.
Там были сотни людей.
– Angela Romae, – скандировала молодежь и старики, их голоса эхом разносились по сторонам.
Когда экран погас, мы с Августом какое-то время молча смотрели на него, не зная, что сказать.
– Она охрененная, черт подери, – прохрипел я, когда наконец смог говорить. – Она…
– Идеальна, – благоговейно прошептал Август.
Я кивнул в знак согласия.
– Проблема в том… – добавил Август более жестким тоном, – что все люди тоже так думают.
Щелкая клавишами, он открыл новую вкладку.
Передо мной появилась веб-страница «Жизнь Спартанцев», проклятие всего нашего существования. Но вместо обычных изображений Ахиллеса и Патро страница пестрела фотографиями и видео нашей Алексис.
«Герой, которого мы ждали» – гласила надпись большими жирными буквами в верхней части страницы.
Август щелкнул мышкой.
На экране появились фотографии Алексис в бою. И олицетворявшие ее рисунки. Картины. Пошлые рисунки того, как она падает с неба с крыльями за спиной. К счастью, они не имели ничего общего с действительностью, но сам факт.
Теперь ею были одержимы не только мы.
Ее хотели все.
Они ее не получат.
– Мы обязаны заслужить ее доверие, – сказал я. – Мы должны как-то показать ей, что мы чувствуем. Она не примет драгоценности, одежду или деньги. Нам надо придумать…
– Я тебя опередил.
Август встал и принялся рыться в ящике комода, пока не вытащил из него элегантную черную коробку. Он открыл ее, и я улыбнулся.
– Это гениально.
Август улыбнулся в ответ, впервые за несколько недель.
– Мы вернем ее. – Его взгляд померк. – Обязательно…
«Или мы умрем» — повисло в воздухе.
Либо Алексис перестанет обижаться и заговорит с нами, либо мы погибнем.
Это был лишь вопрос времени.
Приглушенные лучи проникали сквозь окна, снаружи ворковали голуби, утро разливалось над бурными водами озера Комо.
Пришло время тренироваться.
Август тяжело вздохнул и потер щетину на подбородке. Круги вокруг его глаз были темнее, чем когда-либо. Он был в раздрае, как и я.
– Пойдем, – сказал он.
– Куда?
– За нашей женой.
Я пощелкал суставами. Давно пора.