– Может быть, – продолжала я, – вы двое совсем меня не знаете… и никогда не узнаете.
Глаза Харона сжались в угрожающие щелки.
– Угрожаешь нам? – Он заиграл желваками. – Принцесса.
– Даже не знаю. – Я уставилась на него. – Угрожаю ли я? Ты мне скажи.
Пауза затянулась.
– Я слишком устал для всего этого, – сказал Август, проводя рукой по своим длинным волосам. – С моей последней телепортации прошло достаточно времени, я доставлю Титанов. – Он развернулся и с усилием открыл узкую дверь. – Постарайтесь не убить друг друга, пока я не вернусь.
Громко топая, он спустился вниз по лестнице.
Зазвенели цепи, и раздался приглушенный визг.
Грохот возвестил о его телепортации.
Я вылезла из постели, дрожа всем телом. Игнорируя ноющую спину, я быстро натянула спортивный костюм, который Август оставил на тумбочке.
Никс шипела, скользя по моим лодыжкам все выше, пока не обхватила мою талию.
Я натянула свитер поверх нее.
Бдыщ.
Август появился в облаке дыма.
– Тебе хватит сил, чтобы перенести нас всех обратно на виллу? – спросил он, взглядом указывая на отсутствующее ухо Харона.
Мужчина презрительно фыркнул:
– Конечно.
Я могла бы нас телепортировать.
Меня даже не спросили.
Харон протянул нам руку, татуированную рисунком костей, и подождал, пока мы все ее не коснемся.
Мы с Августом подчинились, адские гончие легли у него в ногах, щелкая суставами. Пушистик-младший ткнулся мордой ему в живот и посмотрел на него большими доверчивыми глазами. Поко запрыгнул моему покровителю на холку и коснулся кончика пальца Харона своей черной лапкой.
Бдыщ.
Убежище исчезло.
Дым заполнил атриум виллы, приглушенный утренний свет танцевал по позолоченным стенам и декоративным оливковым деревьям.
Я отдернула руку, как будто прикосновение Харона было ядовитым (было).
Жертва Харона ради меня была ужасной. Одновременно это было самое щедрое и самое страшное, что кто-либо когда-либо для меня делал.
– Моя cara, – прошептал Август.
Оба шагнули ко мне.
Я тонула в них. Снова.
– Я бы сделал это миллион раз. – Харон жестом указал на мое ухо. – Перестань себя накручивать.
Мы не могли поладить без слов, но и с ними дела не клеились, или, может, я просто им не подходила.
Они называли меня принцессой. Они хотели хорошую девушку-Хтоника, которую можно было бы баловать и защищать. Которой можно было бы подчиняться.
– Я не думаю, что у нас получится, – сказала я, инстинктивно обнимая свой живот обеими руками. – Что бы ни было между нами… не… здоровое.
Напряжение достигло предела.
– Алексис… – Голос Августа был необычно тихим, а золотые лучи смягчали острые черты его лица. – Мне кажется, ты не понимаешь, назад пути нет. Мы пытаемся стать лучше… ради тебя.
Мое сердце обхватило странное давление.
Я открыла рот, чтобы сказать что-нибудь, что угодно, но через нашу брачную связь прошел резкий разряд.
И Август, и Харон выпрямились во весь рост, расправив плечи и широко расставив ноги. Лица исказились от ярости.
Страх охватил меня.
– Ты… в порядке, слава Кроносу… Мы так чертовски волновались, что уже собирались пойти… – раздался за моей спиной голос Патро, эхом разлетаясь по устланному мрамором атриуму.
Волосы на затылке у меня встали дыбом, когда я поняла, что происходит. Я замерла, прикованная к месту. Не стала оборачиваться.
Август смотрел через мое плечо на новоприбывших, избавившись от напускной вежливости, а Харон и вовсе никогда себя ею не утруждал.
Оба были готовы к войне.
Ад и Гончая насторожились. Поко встал на спину Пушистика-младшего, обнажив острые как бритва зубы, и злобно заверещал.
Пэпэ зашипела за моей спиной, а Неро зарычал.
Патро прочистил горло.
– Алексис… Мне так жаль. Я сказал Ахиллесу, что он не должен был тебя оставлять. Я не могу поверить… – Он заговорил тише. – Это моя вина.
Я хотела обернуться.
Если Патро был здесь, то и Ахиллес тоже.
Я хотела поговорить с ним, но в данный момент мои наставники были меньшим из зол.
ВНИМАНИЕ, ОПАСНОСТЬ.
В моей голове завыли сирены.
Дом Артемиды и Дом Ареса еще никогда не выглядели так взрывоопасно.
Бездушные Хтоники вернулись.
Убийцы.
Я умоляюще подняла обе руки к моим мужьям.
– Подождите… Давайте поговорим. Не нужно так резко реагировать.
Ни один из них не обратил внимания, будто они и вовсе меня не услышали.
Их взгляды были прикованы к мужчинам, стоявшим позади меня.
– О черт… Сейчас начнется, – воодушевленно прошипела Никс и толкнула меня головой в подбородок, выползая из ворота свитера, чтобы улучшить себе обзор.
Я хотела оглянуться, но была уверена, что, если хотя бы на долю секунды отведу взгляд от своих мужей, начнется кровавая бойня.
Мысли метались в голове. Нужно было как-то разрядить обстановку.
– Я прощаю их, – умоляюще посмотрела я на Харона. Это неправда. Ну, почти. Но мне нужно было придумать хоть что-то. – Все в порядке, я в порядке. В конце концов, все разрешилось.
Ничего не разрешилось.
Взгляд Августа метнулся к моему уху, затем обратно к мужчинам позади меня, а на лбу Харона запульсировала жилка.
Больше ничего не предвещало.
Воздух засвистел рядом с моей щекой, кудри хлестнули по лицу. В полной тишине, слишком быстро, чтобы я заметила движение, Харон и Август кинулись вперед через мраморный зал.
Я развернулась словно в замедленной съемке.
– Прекратите! – крикнула я.
А Никс прошипела:
– ОКРАСЬТЕ СТЕНЫ ИХ КРОВЬЮ!
Август бросился на Ахиллеса.
Харон сбил с ног целиком перевязанного Патро, и его шейно-грудной ортез звякнул об пол.
Когти царапнули мрамор: покровители бросились в бой вслед за своими хозяевами и присоединились к хаосу.
Одна адская гончая взяла на себя Неро, а другая – Пэпэ. Глухое рычание эхом разносилось по комнате, пока четверо хищников катались по полу, а Поко шипел где-то в гуще сражения.
– ПРЕКРАТИТЕ! – закричала я во весь голос, потому что меня утомило непрекращающееся насилие.
Харон прижал Патро к полу, безжалостно пытаясь обездвижить его, и закричал в лицо.
Ахиллес хотел помочь Патро, но Август активировал свой дар, глядя ему в глаза, и мут упал на колени.
Харон зарычал от разочарования, глядя на раненого Патро, как будто собирался ударить его, но в последний момент сдержался и вместо этого врезал кулаком в мраморный пол.
Острая боль пронзила мою руку. Я прикрыла рот рукой.
Только что я… почувствовала боль от удара Харона, словно она была моей собственной.
На другом конце комнаты Август стоял над Ахиллесом со светящимися хтоническим даром глазами.
Передо мной заплясали белые звездочки, свежая, пронзительная боль вспыхнула где-то за глазами. Голову сдавило мигренью, и я сглотнула мучительный стон.
С недавнего времени меня начали мучить головные боли. Они возникали примерно в то же время, как глаза Августа начинали кровоточить.
Обливаясь холодным потом и валясь с ног от слабости, я выпрямилась.
Прихрамывая, Харон встал, отступая назад от Патро, который барахтался на полу и выглядел так, словно был при смерти.
Август отшатнулся от своего брата.
Ахиллес пополз к Патро.
Я побежала вперед, чтобы помочь Патро, и тут Харон удивленно повернулся и попал мне локтем прямо в солнечное сплетение.
Мы втроем остановились.
Харон в шоке схватился за живот, Август прохрипел, но никто к ним не прикасался.
Наши взгляды встретились.
Болезненное осознание отразилось на наших лицах.
– Наша клятва. Мы связаны, – сказал Август. – Болью…
Он сморгнул, затем согнулся пополам, и его вырвало.
Харона перекосило.
– А ты… нашу… чувствуешь? – в ужасе спросил меня он, бросив взгляд на свое изувеченное колено.
Я глубоко вздохнула. Не стоит давать им еще одну причину, чтобы нянчиться со мной.
– Нет. – Я прочистила горло и постаралась не выдать себя, спрятавшись за маской спокойствия. – А что? Вы чувствуете мою?
Я ни разу не заикнулась.
Август и Харон заметно расслабились, опустив плечи и выдохнув.
В памяти всплыло мрачное воспоминание: «Ее убил отец», – спокойно сказала я полицейскому.
Они решили, что я не умею врать.
Но они ошиблись. Я могла, когда это действительно имело значение.
Патро с трудом поднялся с пола и посмотрел на меня.
– Мне так… прости. За все, – подавленно прошептал он.
Впервые Патро выглядел таким молодым.
Ему было всего двадцать два года.
Мы были примерно одного возраста.
Я хотела было сказать, что все в порядке, но слова застряли в горле. Моя спина все еще была обмотана бинтами, а визги Титанов по-прежнему звучали в голове.
Вместо этого я оглядела комнату.
– Перестаньте сражаться. Вы все.
– Почему, Алексис? – спросил Август напряженным голосом, в котором слышалось явное недоумение. – Они оставили тебя умирать.
– Потому что… – Я глубоко вздохнула. – Я не собираюсь обходиться с вами так же, как вы обошлись со мной.
Я отступила на шаг, увеличивая расстояние между нами.
– Я не буду еще одной причиной для насилия. Я не буду такой, как вы двое.
– И… какие же мы тогда, carissima? – спросил Харон ядовитым тоном, тени ползли по его лицу.
– Враждебные, – начала перечислять я, загибая пальцы. – Женоненавистники, жестокие, сверхагрессивные деспоты, страдающие манией величия. Вы даже не знаете, что произошло, но все равно готовы кинуться на Ахиллеса и Патро.
Пока я говорила, Пушистик-младший встал передо мной в защитной позе, а Никс обвилась вокруг моей ноги.
Август посмотрел вниз, затем снова на меня, и его лицо побледнело, как будто он увидел привидение.
– Поко, – прошептал он.
Енот взобрался по моей спине и встал на плечо, уткнув крошечные кулачки в бедра.
Лицо Харона заметно вытянулось, стоило его адским гончим пересечь зал и встать с двух сторон от меня. Костлявые хвосты опустились, и они угрожающе зарычали.
Я наклонилась и положила руку на удивительно теплую голову адской гончей.
– Мы… защищать, – пробормотал Ад невнятным голосом.
Я улыбнулась в знак благодарности, затем выпрямилась.
– Идем. – Я махнула Пушистику-младшему, и мой голос эхом разнесся по атриуму, ясно давая понять, что я имею в виду.
Харон сдавленно застонал.
– Подожди, – прошептал Август.
Ахиллес помог Патро встать, и они оба молча проводили нас взглядами.
Я покачала головой.
Мои мужья с опустошением смотрели, как я ухожу вместе с их покровителями.