Алексис

На бегу я свернула налево, в узкий проход между зданиями.

Титаны висели у меня на хвосте, и я крепче сжала пистолеты в руках.

Мне стоило телепортироваться, но тогда я подтвердила бы слова Августа о том, что я не справлюсь без помощи мужчины.

Последнее время я могла похвастаться лишь бунтарством.

Я сильная независимая женщина.

Я перепрыгнула через обломки и скелеты. Споткнувшись и проехавшись по острым кирпичам, я смогла удержаться на ногах и припустилась что есть мочи по переулку.

Титаны визжали у меня над головой, хлопая отвратительными крыльями.

Честно говоря, подобное и правда лучше доверять мужчинам.

– Беги! – в панике прошипела Никс. Судя по движению ее чешуи, она смотрела вверх. – Быстрее.

Я выскользнула прочь из относительно безопасного переулка. Помогая себе руками, я бежала под защиту стен Колизея.

Раздался грохот удара, и земля задрожала.

Оба Титана приземлились на газоне парка, окружавшего древнее сооружение, и перегородили мне путь.

Сложили рваные крылья.

Какой прекрасный день, чтобы умереть.

Неуклюже отступая назад, я прицелилась.

Чудовища медленно приближались. Пушистик-младший залаял громко и резко, снова вставая передо мной.

Я сняла оружие с предохранителей.

– Убирайся отсюда, – прошипела Никс. – Сейчас же.

Я кивнула в знак согласия.

Ярко вспыхнул свет, и щелкнула камера.

Оба Титана остановились и склонили головы в сторону: они сосредоточились на чем-то слева от меня. Одновременно они открыли рты, блеснув острыми как бритва зубами. Они провели черными языками по изуродованным губам, и слюна потекла из их пастей.

Я мысленно представила, как телепортируюсь в безопасное место.

– Dom…

Кто-то всхлипнул.

Я повернула голову, и внутри меня все оборвалось – они все это время находились в моей слепой зоне.

Дюжина пожилых мужчин и женщин застыла от ужаса за бетонными шахматными столами, установленными на газоне парка.

Один из стариков опустил камеру.

Титаны сфокусировались на людях с совершенно очевидными намерениями.

– Телепортируйся, Алексис! – крикнула Никс. – Давай! Спасайся, пока можешь!

Я запрокинула голову.

– Можно ли было избежать жертв среди людей? – прошептала Персефона мне на ухо.

Я прицелилась и выстрелила.

Пули пронзили плоть Титанов; они взвизгнули, но их внимание по-прежнему было приковано к группе людей.

Раскинув руки, я выпрыгнула перед людьми, чтобы защитить.

– Pater noster, qui es in caelis, – воскликнул кто-то на латыни.

Отче наш, сущий на небесах.

Титаны медленно двинулись ко мне, вытянув когти и раскрыв пасти.

Аминь.

Снова подняв пистолеты в воздух, я продолжила стрелять.

Бум-бум-бу-бу-бум.

Некоторые пули поражали цель, некоторые пролетали мимо, но монстры продолжали наступать, медленно и неотвратимо. Они играли со своей добычей.

Три метра.

Бум-бум-бу-бу-бум.

Полтора метра.

Бум-бум-бу-бу-бум.

Полметра.

Бум-бум-щелк-щелк.

Со свирепым рыком Пушистик-младший кинулся вперед и вцепился в одного из Титанов. Монстр попытался сбросить его с себя, но мой покровитель не разжимал челюстей, сомкнутых на глотке твари.

Пушистик-младший разорвал ему горло, и Титан рухнул на землю.

Я рывками перезарядила оба пистолета, снова прицелилась и выстрелила во второго кричащего Титана.

Пушистик-младший бросился на него, словно пушистая белая молния, но монстр оказался проворнее и выставил вперед руку. Мой покровитель вцепился в его предплечье.

Я опустила пистолеты, боясь зацепить Пушистика-младшего.

– Adveniat regnum Tuum. Fiat voluntas Tua, – неистово повторяли за моей спиной. Да приидет Царствие Твое; да будет воля Твоя.

Всхлипы превратились в рыдания.

– Серьезный вопрос, – прошипела Никс. – Мы что, хотим умереть? Если нет, то нам нужно бежать прямо сейчас!

– Мне просто нужен план, – прошептала я.

Я стиснула зубы. Пот заливал глаза. Я перекатывалась с носка на пятку, пока Титан крутился во все стороны, пытаясь сбросить моего покровителя.

Мысли бешено метались в голове: а умножить на х в квадрате плюс b умножить на х плюс с равно нулю.

Новый план: больше никогда не думать.

Квадратные уравнения никого не спасут.

Я бросила пистолеты на землю, потому что от пуль почти не было толку.

Попробуй представить свою победу: мертвый Титан превращается в решение гипотезы Коллатца, представленное в виде графика треугольной функции.

Я схватила рукояти длинных кинжалов, висевших на бедрах, – тех самых, на которых настаивал Харон, – и рывком вытащила из ножен.

У меня была лишь ядовитая кровь и нездорово обширные познания в теоретической математике.

Да будет так.

Я направила оба кинжала на все еще стоявшего Титана, который пытался сбросить с себя Пушистика-младшего, и двинулась к нему.

– Не смей, – щелкнула зубами Никс. – Алексис, я растила тебя с малых лет не для того, чтобы ты жертвовала собой ради кучки незнакомцев.

Я присела и приготовила оружие.

– Ладно. Но не смей помирать.

Чешуя скользнула по моей шее. Никс оттолкнулась и спрыгнула.

Титан продолжал вертеться, на его морде расцветали следы укусов, а Пушистик-младший яростно глодал его руку.

Я прищурилась, пальцы закололо. Ближе.

Титан снова развернулся, открыв мне свою грудь.

Я прыгнула вперед, вонзила оба кинжала в его почерневшую грудную клетку. Он взвизгнул и пошатнулся.

У меня получается!

Я и правда великолепно сражаюсь!

Спину пронзило резкой болью: Титан рассек мне позвоночник свободной рукой.

Словно масло.

Я закричала.

Неважно. У меня не получается.

– Алексис! – крикнула Никс.

Все расплывалось перед глазами, а мир сузился до небольших точек с размытыми краями. Я ослабила хватку.

Монстр крутанулся на месте.

Боль исчезла, словно кто-то щелкнул выключателем.

Закрыв глаза, я погрузилась в мирную тьму, спокойствие разлилось по моему телу.

– АЛЕКСИС! – закричала Никс.

Я резко открыла глаза.

Мои пальцы едва удерживали кинжалы, окровавленные ладони скользили по рукояти, пальцы жгло. Титан шатался из стороны в сторону, пытаясь сбросить нас троих, его морда стала пунцовой в смертельной хватке Никс.

Крепче перехватив кинжалы, я глубже вонзила их ему в грудь.

Пушистик-младший зарычал громче, глубже впиваясь клыками в его правую руку, которая безвольно болталась ниже локтя.

Хороший песик.

Мои трицепсы напряглись. Я подтянулась, стараясь надавить на кинжалы всем своим весом – хруст, – лезвия вспороли тело Титана до пупка.

Мой корпус залило черной кровью, черные органы вывалились из брюха чудовища и повисли между нами.

Моя кровь смешалась с кровью монстра.

Грудь обдало новой волной боли, стоило мне обратиться к дару.

Титан сдавленно взвизгнул, когти выпустили мою разодранную спину, он забился в судорогах, с губ потекла пена.

Моцарт играл на фортепиано, пальцы порхали над клавишами, голова откинута назад, глаза закрыты в экстазе.

Чудовище рухнуло навзничь в траву, утягивая нас с Пушистиком-младшим за собой.

Оказавшись на земле, мой покровитель вцепился монстру в глотку. Я подняла кинжалы над головой и, переборов боль в рассеченной спине, вонзила в Титана. Я наносила удар за ударом, разбрызгивая в стороны черную кровь.

Остановившись, я предплечьем стерла кровь с лица.

Испещренный колющими ранами Титан лежал подо мной безжизненной массой. Его рука свисала под неестественным углом, лицо опухло от россыпи змеиных укусов, изо рта капала пена.

Дрожащими руками я потянулась к поясу. Пальцы все еще покалывало.

Боль в спине разгоралась, полыхая огнем. У меня не получалось отцепить титановые наручники. Слезы текли по лицу, все расплывалось перед глазами, а я все никак не могла разобраться с наручниками.

Хруст.

Пушистик-младший зарычал и встал рядом со мной.

В нескольких метрах от нас голова другого Титана вернулась на положенное место. Чудище село, зияя дырой в разорванной плоти, некогда бывшей горлом.

Нет. Нет. Нет.

Титан встал во весь рост, заслоняя собой небо.

Широко расправил крылья.

Я бросила дурацкие наручники и попыталась встать, постанывая от боли в спине.

Прошла доля секунды – взмах крыльев, – и меня накрыла тьма.

Засвистел ветер, внутри все ухнуло вниз, руки сдавило, и позвоночник захлестнуло новой волной боли.

В меня врезался Титан.

Две когтистые руки обхватили мои бицепсы, подняли меня выше. Чудовищная харя оказалась на одном уровне с моим лицом, и я поняла, что мы несемся ввысь.

Я закричала.

Титан открыл пасть, из которой, несмотря на сокращение порванных мышц, вылетел лишь свистящий хрип.

Лай Пушистика-младшего затихал вдали. Никс осталась там, внизу, все еще обвивая шею лежащего Титана.

Волосы хлестали по лицу.

Искалеченные черные крылья со свистом рассекали воздух, и мы неслись мимо вершины Колизея ввысь, к серым тучам.

Я посмотрела вниз, из-за сопротивления воздуха было трудно двигать головой.

Люди толпились посреди улицы напротив парка, глядя вверх, словно все они вышли посмотреть, как я сражаюсь с Титаном. В мою сторону смотрели несколько камер.

Мы поднимались все выше, и вот все они превратились в маленькие точки.

От перепада давления и низкой температуры у меня заложило уши.

Титан сжал руки, пытаясь меня раздавить. Я не могла пошевелиться, не могла заразить его своей кровью.

Я задыхалась, перед глазами заплясали черные звездочки. Чарли, Елена и Церера ждали моего возращения на вилле.

Овальная чаша Колизея становилась все меньше.

Ничего не осталось. В прошлый раз, оказавшись в ловушке, я могла телепортироваться. В этот раз оставалось только… Подождите.

А я смогу?

Интуиция подсказывала мне, что нет, мои раны были слишком серьезными.

Титан сжимал меня все сильнее, мои кости заскрипели, а я закричала еще громче.

Ты все равно умрешь.

Я сосредоточилась на бетонном шахматном столе посреди парка.

Почему бы и нет?

– Domus, – крикнула я.

Все потемнело.

Мы с грохотом рухнули на пустой стол – когтистые руки разжались. Бетон под нами разломился.

Везде был дым. Боль. Колизей снова возвышался над нами.

Я слепо ползла сквозь дым, напарываясь руками на шахматные фигуры. Меня одолевал кашель, руки разъезжались в крови, а позвоночник горел от невообразимой боли.

Пушистик-младший бросился на Титана, стоило тому встать рядом со мной.

Я поднялась на ноги, все еще силясь сфокусироваться на своем окружении.

Пожилые люди замерли в тесном кругу.

– Уходите отсюда! – Из-за гула в левом ухе я не слышала собственного голоса.

Люди стояли неподвижно, замерев от страха над пожилой женщиной с короткими белыми волосами.

– Лючиа, – кричали они, касаясь ее залитой красным кожи. Кровь.

Глубокая рана рассекала ее грудь. В нее попал кусок бетона.

– Можно ли было избежать жертв среди людей? – кричала мне в лицо Персефона, схватив меня за плечи.

Я упала на колени рядом с Лючией. Склонившись над ней, я собрала края разодранной рубашки и прижала к ране.

Грудь заныла от боли, стоило мне попытаться остановить кровотечение.

Она что-то сказала, но я не расслышала.

Я ничего не видела, меня одолевала паника, отчаяние и изнеможение. Я прижала покалывающие пальцы к ее груди, словно это могло хоть что-то изменить.

Толпа рыдала и пела на латыни.

Кри-и-и-и-и-и.

Волосы на затылке встали дыбом. Задыхаясь от раскаяния, я крикнула: «Давите на рану», пошатываясь встала и пошла прочь.

Это моя вина.

Я должна была защитить остальных.

Едва удерживаясь на ногах, я повернулась лицом к Пушистику-младшему, который все еще атаковал первого Титана. Все было как в тумане.

– Salvator! – крикнул старик позади меня на латыни. Спаситель.

Колени подкосились, я согнулась пополам, и меня вырвало от пронзавшей меня невыносимой муки.

Второй Титан поднялся с разбитого стола.

Я вытерла желчь с окровавленных губ.

Ты пережила Горнило. Это пустяк.

Первый Титан пронзительно завизжал и с силой отбросил Пушистика-младшего – тот взвизгнул, прокатился по лужайке, словно белый меховой шар, а затем встал рядом со мной.

Никс слабо зашипела где-то поблизости.

Сгорбившись, я полезла в карман. Пальцы нащупали горсть покореженного металла, и я вытащила остатки пейджера Августа – его раздавило всмятку. Я бросила его на траву.

Больше я ничего не могла сделать.

Оба Титана выпрямились, их кости с хрустом вставали на место.

Я вслепую нащупала еще один комплект кобур, которые дал мне Харон. В левую руку взяла спартанский пистолет, в правую – охотничий кинжал.

Никс подползла ко мне и обернулась вокруг моих плеч.

Титаны приближались к нам.

Смирение заполнило мою душу. Я бы не смогла уйти далеко. Но все же попробовать стоило.

– Domus! – закричала я, правой ногой касаясь Пушистика-младшего, и в тот же миг меня разорвало на миллион мелких кусочков.

Я моргнула – мы телепортировались на другую сторону лужайки.

В десяти метрах от нас Титаны врезались друг в друга, размахивая когтями в сторону того места, где мы только что стояли.

Прищурившись, я выстрелила.

Бум. Бум. Бум. Бум. Бум.

Черная кровь заструилась из свежих пулевых ранений. Титаны в замешательстве обернулись и пригляделись к месту, где я стояла.

Расправив крылья, они склонились вперед, готовясь взлететь, но чуть не рухнули вниз и обернулись – пули изрешетили тонкие перепонки. Покачав головой от разочарования, Титаны заковыляли вперед нестройной трусцой.

Что ж, было весело.

Спина болела невыносимо; звон в ушах превратился в пронзительный вой.

Помирать, так с фейерверком.

Титаны бросились на меня одновременно – я коснулась ногой Пушистика-младшего и сосредоточилась на точке с другой стороны парка где-то в тридцати метрах от меня.

– DOMUS!

Мир рассыпался на куски, уступая мучительной тьме.

Бдыщ.

Я упала на колени среди травы, с губ сорвался хриплый стон. Пушистик-младший скулил и обнюхивал мое лицо. Желчь капала с моих губ.

Титаны закричали.

Я телепортировалась всего на пять метров от них, хотя надеялась, что получится дальше.

Тело горело.

Никс что-то кричала мне в ухо, но я ее не понимала.

Я мысленно представила свою могилу – простую и со вкусом. Всего лишь склеп с небольшой криптой и моим трехметровым бюстом. Здесь похоронена извращенка-интровертка, у которой было два мужа.

Безумно посмеиваясь и плюясь кровью, я уперлась в газон покалывающими пальцами и напряглась всем телом.

Прямохождение было промыслом Божьим, и я, взревев и пошатываясь, встала. Пистолет я потеряла во время телепортации, а кинжал все еще плотно сжимала в руке.

Титаны, визжа, ковыляли ко мне.

Мои старые друзья.

Я широко развела руки в стороны (сошла с ума).

Потанцуем?

Связь с покровителем в моей груди раскалилась добела, фонтанируя силой.

Пушистик-младший прыгнул. В воздухе его тело увеличилось, ноги и шея удлинились, на позвоночнике выступили бугры. На этот раз, столкнувшись с Титаном, он отбросил монстра назад своей массой.

Пушистик-младший только что…

Я моргнула от шока.

Второй Титан замахнулся когтями мне в лицо. Вжух. Я инстинктивно отклонилась назад.

Танго, классика.

Я воспользовалась моментом и обеими руками вонзила кинжал глубоко в искалеченную грудь Титана. Никс бросилась вперед.

Улыбаясь, я склонилась к монстру в тошнотворном объятии, заливая его кровью.

Умри, скотина.

В груди запульсировала новая волна боли.

Титан рухнул на траву подо мной, на его губах снова выступила пена. Он забился в судорогах и взмахнул руками. Когти двигались словно в замедленной съемке, но я все равно отскочила слишком поздно.

Боль вспыхнула пожаром, тепло хлынуло по моей шее.

Отсеченное ухо упало на траву. То самое, что до этого крепилось к моей голове.

Титан забился в новой порции судорог и когтями рассек мое упавшее ухо на куски.

В общем-то, не так уж оно мне было и нужно.

Титан замер.

В паре метров от меня резко подросший Пушистик-младший свирепо рычал, катаясь по земле в смертельной схватке с другим монстром.

Вжух-вжух-вжух. Электрические разряды пульсировали по моей брачной связи, постепенно нарастая, словно помогали моему сердцу биться.

Я полулежала на неподвижном Титане и хрипела, слабо хватая ртом воздух.

Щелк. Хрусть. Кости чудовища шевелились, вставая на место. Титан возвращался к жизни.

Я безучастно смотрела на него. Ладно, ты победил.

Титан резко дернулся.

Я скатилась с него и бесформенной грудой костей повалилась на залитую кровью траву. Надо мной пролетела группировка воронов. Как к месту.

Последним, что я увижу в этой жизни, будут правительственные дроны. Я слабо улыбнулась, не в силах сдержать эмоции, бурлящие в груди.

Никс подползла и лизнула мне щеку. Я попыталась поднять руку и потрогать ее чешуйки в последний раз, но у меня не осталось сил, чтобы пошевелиться. Я повернула голову и прислонилась щекой к ее мордочке.

– Я… люблю… тебя, – прошептала я между вздохами. Я люблю тебя, Пушистик-младший, Чарли, Елена, Дрекс и, возможно…

Свист прервал мое потенциально тревожное озарение.

Раздались выстрелы, хрипы, крики и шлепки.

Я не сразу разобралась, что за пятно бронзовой кожи появилось в поле моего зрения.

Август стоял над Титаном.

Черные и белые пряди свободно развевались у него за спиной. Одной рукой он душил Титана, накинув ему на шею толстую цепь, другой расстреливал грудь чудовища в упор.

Амбидекстры всегда были такими сексуальными?

Залитый черной кровью, с оскаленными зубами, струйками алой крови, стекающими из глаз, Август однозначно выглядел диким.

Может, во всем виновата потеря крови.

Может, боль.

Может, то, как пугающе хорошо у Августа получалось уничтожать зло.

Но внезапно я перестала понимать, с чего вообще считала себя асексуальной все эти годы.

От бедра Августа тянулась металлическая цепь, к концу которой был прикован бескрылый Титан – третий по счету, скованный по рукам и ногам и с именным значком, приколотым к нижней губе, – а центральной ее частью Август душил напавшего на меня Титана.

Я открыта любым предложениям.

Август спрятал пистолет в кобуру, вонзил два кинжала в глаза чудовища, а затем возобновил стрельбу.

Рука схватила мое лицо, и кровавая бойня исчезла из моего поля зрения.

Придерживая меня за подбородок, Харон повернул мою голову в сторону и замер, уставившись на то, что по ощущениям я бы описала, как дыру в своем черепе.

А, точно, мое ухо валяется где-то в траве, пошинкованное на мелкие кусочки.

Его взгляд резко посерьезнел, став непоколебимым и холодным, словно кусочки льда. Харон потянулся к кобуре и вытащил угрожающе острый кинжал.

Погодите…

Он отрезал свое левое ухо.

Кто-то беззвучно закричал от ужаса.

Я.

Харон решительно вытащил из кармана своих штанов маленькую коробку.

Блеснула игла с ниткой.

Август бесшумно прошел по траве, снова появляясь в поле моего зрения.

Он высоко поднял пистолет и выстрелил в последнего Титана. Поко сидел на его плече, прищурившись и подняв свою пушистую лапку. Он направил указательный палец в сторону монстра и часто сгибал большой палец.

Погодите, он стреляет пальцами?

Харон склонился надо мной, заслонив мне обзор, и поднес иглу и нитку к левой стороне моего лица.

У меня не получалось заговорить, как бы ни пыталась, поэтому я постаралась остановить его взглядом.

Харон наклонился ближе, решительно сжав челюсти, и начал пришивать свое ухо к левой стороне моей головы.

– Per angusta ad augusta, carissima, – прошептал он.

Через теснины к вершинам, моя дорогая.

Август снова появился, и Харон отодвинулся немного в сторону, уступая ему место. Они похлопали по моим карманам в поисках именных значков с гравировкой «Геркулес».

Капля упала с неба прямо на золотую гравировку.

Август наклонился.

Нежно поцеловал меня в лоб. Я ничего не чувствовала, но кожу начало покалывать в том месте, где он меня коснулся. Он пах порохом, молнией и грехом.

Поко погладил меня по щеке.

Когда они отстранились, небо разверзлось потоками дождя.

Харон продолжил шить.

Я выжила, хотя должна была умереть.

Над нами возвышался римский Колизей, словно древнее напоминание: это Спарта и, к лучшему или к худшему, мы были богами этой новой темной эпохи.