– Не волнуйся, просто держись за нами. Мы возьмем их на себя и сами со всем разберемся, потому что это твоя первая миссия. – Патро подмигнул. – Просто наблюдай и учись.
О, прекрасно, мужчины сами принимают все важные решения.
Мне стало тревожно.
Собравшись с силами, я старалась сохранять спокойствие, пока мы крались по улице.
В конце мая воздух по утрам был еще свежим.
Ахиллес вел нас троих по узкому переулку на окраине Рима. Прищурив глаза от сосредоточенности, он бесшумно крался вперед, заглядывая за угол, прежде чем махнуть нам рукой, что путь чист.
Неро шел прямо за ним, Пушистик-младший скулил рядом со мной, а Пэпэ тихонько кралась за нами, прижав уши и опустив длинный хвост. Никс молча лежала на моих плечах.
Над горизонтом разгоралась заря: оранжевые полосы окрасили небо, а кирпичи блестели от утренней росы, но в городе царила мертвая тишина.
И он не спал.
Титаны уничтожили население Рима несколько десятилетий назад, и город, как и весь остальной мир, так и не оправился.
Развалины древней архитектуры смешались с руинами современных построек.
Разрушено было и прошлое, и настоящее.
Вокруг витало что-то жуткое.
От Рима веяло энергией, которую я никогда не ощущала в пустынных полях Монтаны.
По дверям тянулись поблекшие бордовые отпечатки рук, из-под груд кирпичей торчали кости. Пока мы шли среди руин, тут и там на камнях виднелись человеческие зубы.
Смерть посетила город.
Трагедия ощущалась в воздухе.
– Если Титаны н-находятся в этой охраняемой зоне, – прошептала я Патро, когда мы остановились в конце очередного переулка, а Ахиллес заглянул за угол, – разве сложно будет их отыскать? Они же вроде… шумные?
Патро безразлично пожал плечами.
– Титаны не появлялись в охраняемой зоне уже много лет, – сказал он. – Я сомневаюсь, что Артемиде предоставили правильные данные.
Я потерла золотой браслет, скрывавший испещренное шрамами запястье.
– А если она была права?
Патро махнул рукой:
– Не волнуйся так. Мы делали это тысячи раз, – ответил он покровительственным и пренебрежительным тоном.
Грудь обожгло яростью.
Патро остановился, увидев мое лицо.
– Бывает, что Титаны не раскрывают себя сразу, – вздохнул он. – Некоторые из них передвигаются тихо. Все Титаны разные, так что не усложняй. И перестань паниковать.
Я так сильно сжала зубы, что у меня заболела челюсть.
Я не паникую.
Ахиллес обернулся и посмотрел на нас с непонятным выражением лица.
Еще одна зажженная сигарета торчала между прутьями его маски, а на шее выступили вены, словно он сжимал челюсти.
Патро хлопнул меня по спине, и я вздрогнула.
Он рассмеялся.
– Взбодрись, Алекс. Мы не допустим, чтобы с тобой что-то случилось. Просто иди за нами и расслабься.
Я повернулась к нему:
– Не называй меня так.
Патро не ответил. Мы следовали за Ахиллесом по городским улочкам к Римскому Колизею – древнему спартанскому сооружению, возвышавшемуся над руинами современности.
Грохот.
Я споткнулась о кучу кирпичей и… побледнела: человеческие кости.
Патро дернулся в мою сторону и подхватил меня за предплечье.
– Мне нужно тебе кое-что сказать, – тихо заговорил он. Мы стояли друг напротив друга. – Я давно хотел поговорить с тобой об этом.
Ахиллес обернулся и покачал головой.
Патро излучал холод, а от Ахиллеса пахло огнем. Два противоположных запаха создавали токсичную смесь.
– Почему они так странно себя ведут? – прошипела Никс, обвиваясь вокруг моей шеи.
Неужели они привели меня сюда, чтобы убить?
Титаны были всего лишь уловкой?
Я вырвалась из рук Патро и отступила на шаг.
Никс напряглась, как будто готовилась к удару.
Патро тяжело вздохнул, его самоуверенность испарилась. Он залез в карман Ахиллеса, вытащил сигарету и зажег ее. Выдыхая облако дыма, он выжидающе смотрел на меня.
– Ты не собираешься читать нам лекцию об опасностях курения?
Я выдержала его взгляд.
– Нет.
Настали мрачные времена. Раз уж ему так хотелось заболеть раком легких, то, что ж, его право.
– Мы хотели тебе сказать. – Патро снова прочистил горло, выпуская струйки дыма носом. – Мы оба… уже давно хотели тебе сказать, но пришлось подождать, пока мы останемся с тобой наедине, чтобы…
Он затих и бросил взгляд на Ахиллеса.
«Мы собираемся забрать твою селезенку и продать ее на черном рынке», – мысленно закончила фразу я.
Первое, чему нас учили в старшей школе, – всегда с осторожностью относиться к людям, которые пытаются с тобой подружиться.
Каждый год у нас было собрание по З.О.Р.К.О. (Защите от разбойной конфискации органов). Мы все подписали бумагу, по которой обязались продавать свои органы только правительству и никому больше.
Я совсем чуть-чуть не понимала, к чему они клонили.
Птица (правительственный дрон) закричала над головой, а Ахиллес смерил Патро таким гневным взглядом, словно хотел сжечь заживо.
Патро расправил плечи и повернулся ко мне.
– Искупление, – выпалил он. – Как твоих наставников.
Что?
Ахиллес покачал головой, словно злился.
– Мы хотим загладить свою вину за то, как вели себя во время Горнила, – медленно сказал Патро. – Мы думаем, что лучший способ помочь тебе…
Ахиллес шагнул к нему, словно хотел физически вмешаться в разговор.
– Помочь разорвать твою брачную клятву, – поспешно закончил Патро.
Никс ахнула, а Пушистик-младший встал передо мной.
Я неуверенно шагнула назад. Они что, об Августе и Хароне?
Пушистик-младший припал к земле, вздыбив шерсть.
Патро пристально смотрел на меня. Тот самый человек, который весь прошлый год смеялся на пару с Хароном, называя меня избалованной и жалкой. Он прищурился.
– Твой брак сделал тебя несчастной.
Нет, несчастной меня делает вся моя жизнь.
Есть разница.
Он грубо почесал подбородок.
– Ради тебя мы узнали больше о брачных узах, – сказал он, глядя на Ахиллеса. – Мы думаем, что существует способ разорвать брачную клятву и фактически… развестись с ними.
Утренняя дымка уступила место густому туману, затянувшему разрушенные улицы.
– Что? – прохрипела я.
Во рту у меня пересохло, язык не слушался, а сердце налилось свинцом.
Патро смотрел на Ахиллеса все пристальнее.
– Насколько мы поняли, если ты используешь свою… кровь, то ты сможешь…
Он замолчал, словно физически не мог закончить фразу.
– Смогу… что?
Глаза Патро блестели, как ограненные изумруды.
– Если они окажутся на грани смерти, то клятва разрушится.
У меня кровь застыла в жилах.
– Вы хотите, чтобы я… убила Харона и Августа, – заключила я, чувствуя, как мир уходит из-под ног. – Вы хотите, чтобы я убила ваших друзей. – Я махнула рукой в их сторону. – Убила ваших братьев.
Ахиллес вздрогнул, словно от удара.
Патро фыркнул.
– Не драматизируй. Ты не убьешь их взаправду. Просто подтолкнешь к самой грани. – Он щелкнул пальцами. – Они сильные, оклемаются. И ты… будешь свободна.
Свобода мне ни за что не светит.
Я чувствовала привкус мести, я чувствовала вкус сожаления.
Проведя руками по лицу, я прижала ладони к глазам в попытке остановить взбунтовавшиеся мысли. Когда я наконец подняла голову, Патро и Ахиллес выжидающе смотрели на меня. Они ждали ответа.
Разве мы не должны сражаться с Титанами? Почему они решили поговорить именно сейчас?
Мир вокруг сузился до тонкой полоски прямо передо мной.
– Почему? – спросила я, глядя на своих наставников так, будто видела их впервые.
Патро бросил сигарету на треснувший тротуар и растер ботинком.
– Потому что… они поступили с тобой неправильно. – Он скривился, словно хотел показать, что понимает, в сколь прискорбном положении я оказалась.
Ему не удалось.
На меня накатило оцепенение.
Патро заерзал.
Как бы я хотела владеть его даром.
– Так, значит… других п-причин нет?
Патро почесал затылок и бросил взгляд на Ахиллеса.
– Нет.
Лгал он отвратительно. Как иронично.
Слабое подозрение обернулось лавиной, а я уже однажды сваляла дурака.
– Вы оба моложе двадцати шести, – прошептала я. – Верно?
Никс зашипела.
Меня перекосило. Я сама показала им свою тревогу, бессонные ночи, темные решения, которые я принимала. Дважды.
Они даже не представляли, кто я.
Теперь уже нет.
Ахиллес шагнул к Патро в защитном жесте.
– Уверена, вы ищете жену, – сказала я. – Кого-то из Хтоников.
Глаза Патро расширились, он изобразил фальшивое удивление.
– Что? Алекс, это вообще не связано с…
– Хватит меня так называть! – заорала я.
Патро резко закрыл рот.
Язвительная усмешка снова исказила его красивое лицо. Та самая, к которой я так привыкла и которая так ему подходила.
– Слушай, черт возьми, на что ты вообще намекаешь? – спросил он.
– Я ни на что не намекаю.
Ахиллес подошел ближе к нему, словно хотел одолжить свою силу.
Двое против одного.
С ними так было всегда.
– Дело не только в том, что мы хотим жениться на ком-то из Хтоников. – Патро скрестил руки на груди. – Мы не такие, как они… Мы действительно беспокоились о тебе. Забудь все, что я сказал. Наслаждайся своим гребаным счастливым браком.
Я медленно улыбнулась.
– Так в чем же, если не только в том, что я Хтоник?
Патро замер, осознав свою оплошность, но быстро опомнился, и его лицо посуровело. Он был высечен из мрамора и жестокости. Еще один опасно привлекательный член Дома Афродиты.
– Я уверен, что Харон – очень нежный любовник, – тихо сказал Патро, подойдя ближе. – Уверен, он обнимает тебя и шепчет всякие глупости после того, как трахнет. Все знают о его жестоких сексуальных наклонностях. Я уверен, что ты совсем не боишься. Маленькая девочка.
Мы стояли нос к носу.
– Иди на хер, – прошептала я.
Патро рассмеялся громким, маниакальным смехом.
Ахиллес схватил его за бицепс и оттащил назад.
– Заткнись, мать твою, – жестикулировал он. – Что ты творишь? Ты все испортишь.
– Осторожно. – Я обошла Ахиллеса, чтобы снова встать перед Патро. – А то звучит так, будто ты… ревнуешь. Неужели хотел, чтобы Харон выбрал тебя?
Патро отшатнулся.
– Да-а-а-а, – одобрительно зашипела Никс. – Растопчи его. Мужчины не заслужили права на самодовольство. Заставь его рыдать.
Патро вырвался из хватки Ахиллеса и бросился на меня.
Я не отступала.
Ахиллес снова его схватил, остановив в нескольких сантиметрах от моего лица.
– О-о-о, – насмешливо протянула я, поджав губки и подражая Джессике, своему школьному мучителю. – Неужели ты хотел, чтобы вы двое вышли за него замуж? В этом дело? Ты злишься, что вместо тебя Харон выбрал жалкую девчонку?
– Да пошла ты, – пробормотал Патро. – Ты ничего не знаешь о Спарте. Играешь в игру, в которой тебе не победить. Август и Харон никогда не будут заботиться о такой слабачке, как ты. Только не такие доминирующие, сильные мужчины, как они. Ты всегда будешь для них никем. Ты просто ничтожество.
Лед внутри меня превратился в камень.
Я забыла, каково это – выслушивать издевательства Патро, как мое сердце сжимается каждый раз, когда он высмеивает меня за то, что я ем слишком быстро.
Когда он в очередной раз называет меня жалкой.
Уже вспомнила.
– Заткнись, – сердито жестикулировал Ахиллес. – Ты слетаешь с катушек и все портишь. Ты хотел совсем не этого. Я же говорил, нужно подождать и поговорить с ней в более подходящий момент. Ты должен был сказать совсем не это.
В груди все кипело от ярости.
– Пожалуйста, просвети меня, – ровным голосом сказала я. – Что же он должен был сказать?
Они замерли, широко раскрытыми глазами уставившись на мои ладони.
Ахиллес поднял руки и начал медленно водить в воздухе своими длинными пальцами:
– Алексис, и давно… ты знаешь язык жестов?