Лунный свет отражался от спокойной поверхности озера и проникал через окна виллы.
Я осторожно закрыла за собой дверь спальни. Никс храпела у меня на талии.
Неделя пролетела незаметно. Все время мы провели в тренировочном зале за симуляцией, но мне едва ли удалось повысить меткость.
Сегодня будет наше первое сражение с Титанами.
В другой ситуации меня бы уже одолела депрессия, но из-за того, что этим летом мне предстояло сражение насмерть на СГС, я ровным счетом ничего не чувствовала.
Пушистик-младший сидел у моих ног, а у него на шее, держась маленькими черными пальцами за его уши, словно за вожжи, примостился Поко.
Подождите, разве он не должен быть с Августом?
Пожав плечами, я двинулась через роскошный зал к атриуму, где мы договорились встретиться. Предрассветные часы заполнились ожиданием.
Бдыщ.
Дым взвился вокруг невысокой одетой в зеленую тогу фигуры с длинными вьющимися светлыми волосами. Она вздохнула с облегчением, и ее плечи расслабились.
– Я так рада, что застала тебя, дочь моя, – сказала Персефона, подходя ко мне со спящим на плече драконом.
Пушистик-младший завилял хвостом, а Поко приветливо застрекотал.
– Здравствуй, м-мама. – Слово казалось таким незнакомым и чуждым.
Что она здесь делает?
Персефона ждала, широко раскрыв объятия. Ее глаза блестели от слез.
– Я не хотела обременять тебя… нашим наследием, – прошептала она. – Федерация не хочет, чтобы ты знала правду, но я понимаю, что груз уже лежит на твоих плечах.
Я шагнула в ее объятия, и меня окутало теплом. Она крепко обняла меня и погладила по спине. Стало так хорошо.
Ее дракон шевельнулся, и кожистое крыло ткнулось мне в щеку.
Дар Персефоны был живым, колючим, и сама она пахла влажной землей с легкими призвуками голода.
Я глубоко вдохнула.
– В тебе течет кровь Дома Аида и Дома Деметры, – сказала она мне в локоны. – Ты знаешь, что это значит?
Я попыталась ответить, но слова не шли в голову.
– Это значит, что ты моя дочь и наша сила… уникальна.
– Из-за моего деда – Иасиона? – прошептала я имя печально известного темного существа, которое было ее отцом.
Она обняла меня еще крепче и кивнула.
Никс проворчала, что еще чуть-чуть – и ее задавят насмерть.
– Именно поэтому Деметра отреклась от меня, – тихо сказала она. – Поэтому Федерация изгнала меня, и поэтому Аид был вынужден меня приютить. Спарте гораздо больше нравятся люди, которые умещаются в четкие рамки.
Она присвоила себе землю Крита. Сам остров откликнулся на ее зов.
Персефона отстранилась и посмотрела на меня, в ее глазах мелькнул лукавый огонек.
– Запомни… – Она наклонилась ближе, будто делилась со мной секретом. – Незначительным даром овладеть гораздо легче. Только если его трудно взять под контроль, можно рассчитывать на что-то действительно стоящее.
Она подмигнула, затем вздохнула и посмотрела на часы.
– Мне нужно уходить. Федерация не должна узнать, что я была здесь… Будь сильной, дочь моя.
Бдыщ.
Персефона исчезла в дыму.
Я уставилась на место, где она только что стояла.
В оцепенении я неуверенным шагом двинулась дальше по вилле. Никс с шипением скользила по моим плечам.
Когда я наконец добралась до атриума, небо за огромными окнами превратилось в бесконечное море звезд. Их мерцающий свет отражался от темных мраморных полов.
Члены Ассамблеи смерти уже собирались: настраивали оружие и застегивали ремни. Полусонные покровители сидели рядом с ними.
Время истекло – нас ждали Титаны.
Пушистик-младший улегся на мрамор животом кверху, высунув язык из раззявленной пасти. Поко лежал рядом с его головой, играя с его висячими ушами.
Никс шипела во сне что-то про «убить всех».
Чтобы успокоиться, я провела руками по лицу и начала напевать классическую мелодию, мысленно решая задачу по дифференциальной геометрии, которая впечатлила бы даже Карла Гаусса.
Но его здесь нет, а ты солдат, а не ученый.
Я уселась на твердый мрамор (рухнула от усталости, которая не имела никакой связи с недосыпом) и перезавязала свои военные ботинки.
На меня упала тень, и я взглянула наверх.
Август смотрел на меня сверху вниз, черты его сурового лица выглядели строже обычного, и он протягивал мне черный пейджер.
– Нажми эту кнопку, если столкнешься с какими-нибудь проблемами. Мы сразу же придем.
Не дав мне ответить, он присел передо мной с устройством в руках. Оно было похоже на пейджер, по которому генерал Клеандр вызывал наставников во время Горнила.
Август продолжал сидеть, тяжело дыша. Длинные и черные, как сажа, ресницы обрамляли глаза цвета беззвездной ночи. Он сидел так близко, что я различала каждый рваный изгиб шрама, пересекавшего его скулу.
У меня возникло странное желание провести по нему пальцами.
Он сунул пейджер в карман моих штанов карго.
Я вздрогнула.
– Пожалуйста, используй его, – сказал он. – Даже если просто почувствуешь угрозу, пусть и не будешь в ней уверена, используй его… Мы придем.
Воздух наполнился запахами грозы и мускуса.
Его ладонь властно сжала верхнюю часть моего бедра. Он наклонился вперед и остановился совсем рядом с моим лицом.
– Алексис, – прошептал он, прижимаясь лбом к моему лбу.
Я хотела рухнуть в его объятия и дать ему защитить меня от всего мира.
Я ни на секунду не сомневалась: он защитит. Он всегда говорил, что женщины не должны сражаться. Меня опьяняла идея, что кто-то может сделать все за меня, пока я сижу сложа руки и отдыхаю.
Но мир устроен по-другому.
Только ты могла себя спасти.
Всегда.
– Пожалуйста, пообещай мне, Алексис. – Его баритон звучал мягко, словно шелк, а черные глаза сверкали. – Меня злит сама мысль о том, что мы не можем тебя защитить. Меня злит, что… тебе вообще приходится сражаться.
Он сильнее сжал пальцы, ощутимо даже сквозь штаны впиваясь ногтями мне в бедро.
– Ты не должна участвовать в Ассамблее смерти. Это гребаная глупость.
Он считал, что я не создана для этого.
Как, впрочем, и я.
Иногда то, для чего мы были созданы, отличалось от того, чего мы хотели. Граница стиралась, и мне стоило помнить об этом.
Я отстранилась и расправила плечи.
– Я могу сама о себе позаботиться, – ни разу не заикнулась я.
Заботливый и нежный мужчина исчез. Если он вообще существовал.
Лицо Августа превратилось в угрожающую маску.
– Что ж, сойдемся на том, что каждый останется при своем мнении, жена.
В бой меня пришло проводить само воплощение дьявола.
Резким гневным жестом Август снова прижался лбом к моему лбу, и наши дыхания смешались.
– Только посмей вернуться раненой, черт подери! – предостерег он дрожащим голосом. – Если придется телепортироваться, чтобы спастись, телепортируйся. Ясно? Береги себя любой ценой… Все остальные не имеют никакого значения. Важна только ты.
Вжух. Брачная клятва натянулась в груди.
– Береги себя, – тихо сказал он. – Или будут последствия, моя cara.
Это была угроза.
Он нежно поцеловал меня в лоб. Прикосновение губ было легким, словно перышко. Моя кожа запылала, я затаила дыхание. Меня словно охватила лихорадка.
– Моя драгоценная жена – familia ante omnia. – Август снова поцеловал меня в лоб.
Я прильнула к нему.
Семья превыше всего.
– Кажется, я только что влюбилась, – мечтательно прошептала Никс.
Он ждал моего ответа.
Слова вертелись на языке, но так и не увидели жизни. Август не стал меня заставлять, вместо этого он протянул мне руку и помог встать.
Пальцы покалывало от его прикосновения.
– Рядом со мной с Алекс ничего не случится. – Слова Патро вывели нас из транса. Он подошел к нам, закинув руку Ахиллесу на плечо.
Мужчина в маске снова сверлил меня взглядом.
– Не волнуйся, – ухмыльнулся Патро, поправляя пряжку от плечевой кобуры Ахиллеса. – С нами она будет в полной безопасности – мы ее наставники. Как в старые добрые времена. Когда она жила с нами. Помнишь?
Август выпрямился во весь рост, возвышаясь над Патро.
– О, я помню, – ответил он, – как ты называл ее избалованной и жалкой.
– Люди меняются. – Патро сильнее дернул за ремень Ахиллеса и поправил пистолет. На рукоятке блеснула надпись ВСКЛ.
Война. Секс. Казнь. Ложь.
Их прозвища были пугающе точными.
Август холодно посмотрел на меня.
– Они молоды – они не смогут тебя защитить. Не забывай про пейджер и телепортируйся в безопасное место.
– Интересно, – усмехнулся Патро с жестокими нотками в голосе, словно готовился нанести смертельный удар. – Раньше никто никогда не жаловался на боевые качества Багрового дуэта. Мы не лузеры. – Он специально потер грудь. – Чего не скажешь о твоем напарнике.
– Вот, надень, – резко вклинился Харон, разрядив напряжение.
Я вздрогнула.
Он стоял в моей слепой зоне, и я не слышала, как он подошел. Его как будто призвали. Как Сатану.
Ад и Гончая сидели у его ног, виляя костлявыми хвостами, а Пушистик-младший устремился к собакам, чтобы поздороваться, и все трое бросились друг на друга (яростно накинулись).
Патро повернулся к нам спиной.
Ахиллес пошел вместе с ним, но оглянулся через плечо, испепеляя меня суровым взглядом.
Да что с ним такое?
– Вот. – Харон протянул мне кожаные кобуры с ножами и пистолетами.
Я указала на оружие, висевшее под мышками и на бедрах.
– Тебе нужно больше, – отрезал Харон тоном, не терпящим возражений. – Надень их сейчас же. Еще тебе понадобятся наручники на случай, если поймаешь Титана.
Я открыла было рот, чтобы возразить.
Патро говорил, чтобы я не переживала об этом, потому что они с Ахиллесом сами закуют Титанов.
Я со щелчком закрыла рот и раскрыла ладонь, чтобы Харон отдал мне наручники, но он проигнорировал мой жест.
Он вторгся в мое личное пространство и ловко затянул ремни на моей талии и бедрах. Только черные ногти и мелькали.
Мысли путались от запаха грозы.
Август наблюдал за нами взволнованным взглядом.
Когда Харон наконец отошел, я задыхалась, словно пробежала кросс.
– Это немного перебор.
Меня превратили в ходячий оружейный склад.
Выражение бледного лица стало напряженным, и на секунду Харон напомнил мне мрачного жнеца. Того, кто приходил ко мне в кошмарах, того, кто смотрел, как я сплю.
– Я сам решу, что необходимо для твоей защиты, – сказал Харон. – Ты новичок, к тому же женщина. А мы сражаемся уже много лет.
– Это сексизм, – сказала я.
– Именно, – ухмыльнулся Харон и вздернул бровь, даже не пытаясь отрицать.
Я задохнулась от возмущения. Да он был живым воплощением красного флага. Это уже даже не смешно.
Я покачала головой:
– Ты ужасен.
На его лице расцвела лукавая улыбка.
– Carissima, разве я когда-нибудь говорил, что я хороший человек?
Покраснев от накатившего жара, причину которого я не желала выяснять, я развернулась и пошла прочь.
Я обошла Агату, которая сидела в полном шпагате, положив голову на ногу, и остановилась рядом с Дрексом.
– Как ты смотришь на альянс суицидников? – небрежно спросила я. – Кстати, совсем не по теме, хочешь пистолет? У меня есть лишний.
Харон что-то пробормотал за моей спиной (скорее всего, оскорбительное), и Никс в ответ что-то зашипела (скорее всего, пошлое).
Я мысленно метнула ее в Харона.
Дрекс усмехнулся, а затем выражение его лица стало убийственно серьезным.
– Я в деле.
– Слава богу.
Дрекса передернуло.
– У меня дурное предчувствие по поводу сегодня. Очень…
Бдыщ.
Женщина телепортировалась в атриум, и Дрекс замолчал. Сверкающий красный туман расползся по всей комнате. Нас словно накрыло одеялом ужаса.
Артрит (Артемида) вернулся.
– Я здесь, потому что Аид не смог прийти, – холодно сказала Артемида. – Они с Аресом все еще выслеживают аномального Титана в Австралии.
– Агата и Дрекс. Титана заметили в горах Канады. – Артемида вытащила из кармана тоги маленький листок бумаги и протянула его Агате. – Вот ваши координаты.
Потом она повернулась к нам.
От страха сводило зубы.
– Август, вы с напарником отправляетесь в Южную Америку – мы отследили одного в Амазонке. – Она передала Августу другой лист с координатами.
Стоило ей подойти к Харону, как его лицо превратилось в бесстрастную маску.
Артемида даже не взглянула на него, но ее туман сгустился и запульсировал вокруг Хтоника, словно атакуя. Августа алый цвет обходил стороной.
Выражение лица Харона не изменилось, даже когда туман охватил его полностью.
Она мучает его.
Артемида хлопнула в ладоши.
– Патро, Ахиллес и… Геркулес, то есть… Алексис. – Она подозрительно покосилась на меня, будто я была виновата в том, что она не знала, как меня называть. – Мы изменили ваши изначальные координаты. Вам троим повезло: вам не придется уходить далеко, – равнодушно объясняла Артемида. – Недавно Титана заметили в Риме.
Она передала координаты Ахиллесу, и тот принял их с кивком, но туман обошел его стороной, как и Августа. Она не прикасалась к нему своим даром.
Артемида боится детей Дома Ареса?
Почему?
Патро нахмурился.
– Ты уверена, что его заметили в пределах города – внутри защищенной зоны? – недоверчиво фыркнул он.
Артемиду перекосило от злости.
– Да. – Из-за вспыхнувшего дара ее каштановые волосы торчали во все стороны. – Как тебе уже сказали, их поведение изменилось. Причины этих изменений Аид с Аресом и расследуют. Ты возьмешься за это задание.
Патро низко поклонился.
– Конечно.
Артемида проигнорировала его. Она залезла в карман и вытащила что-то похожее на разноцветные значки.
– Еще кое-что. – Она обошла атриум, раздавая их. – Федерация приняла новый указ, которому мы должны следовать: впредь, поймав Титана, вам нужно будет его пометить.
Золотые значки на моей ладони казались холодными и тяжелыми.
Я посмотрела на один из них. На одной стороне черным шрифтом было выгравировано «Геркулес, Дом Аида», а на обратной стороне – толстая булавка.
– Как только вы наденете на Титана наручники, приколите значок к его нижней губе. Так будет сразу понятно, кто его поймал.
Я положила значки в один из карманов своих штанов. Я ни за что этого не сделаю.
– Удачи, солдаты, – бесцветным голосом объявила Артемида. – Из-за Медузы федерация внимательно следит за всеми нами. Не возвращайтесь, пока не поймаете своего Титана.
Все кивнули.
– Медуза свела на нет все наши планы неожиданного нападения на Олимпийцев. Война накаляется. Для Хтоников настали мрачные времена… Будьте осторожны.
Стало тяжело дышать.
Артемида оскалила зубы.
– Пусть Кронос благословит вашу охоту. Сокрушите своих врагов… или умрите, пытаясь.
Бдыщ.
Артемида телепортировалась прочь.
Дым вытеснил из атриума алый туман, но в этот раз ужас остался.