Я сбросила звонок и оглянулась. Рыжеволосая фурия Медина шла позади, держась в паре десятков шагов от меня. Если не знать деталей, то можно было подумать, будто она и правда беззаботно прогуливается по улице, сунув руки в карманы вызывающей леопардовой куртки. Но я-то знала!..

Я замедлила шаги и в конце концов остановилась возле пешеходного перехода. Девушка встала рядом, ничем не выдавая окружающим нашего знакомства.

За ночь потеплело, и, хотя солнца по-прежнему было не сыскать, в воздухе отчетливо ощущался пряный, чуть солоноватый аромат настоящей весны. И это как-то сказывалось на лицах окружающих меня людей: прохожие выглядели сонными, рассеянными и напрочь позабывшими о любых горестях и печалях.

Внезапно мне бросилось в глаза, что с фонарного столба исчезли все ориентировки на пропавших детей, и в сердце жгучим ядом снова разлился жар.

– Ты преследуешь меня от самого дома! – как можно более сдержанно процедила я сквозь зубы.

Медь даже бровью не повела:

– Кто-то же должен защищать обладателей ключей. Ради вашего же блага. Володя вот присматривает за твоим парнем.

От упоминания «моего парня» щеки горячо запылали, мне захотелось поддеть Медину в ответ. Ну или хоть куда-нибудь слить накопившийся гнев.

– Как вы собрались нас защищать? Чем?! Вы же безоружные ходите.

– Все тебе прям расскажи. А что, – Медь хитро прищурилась, – я мешаю пойти и устроить разборки в лаборатории?

Я нервно фыркнула:

– Еще одна чтица мыслей нашлась?

– Да брось! – Девушка усмехнулась и уже открыто развернулась ко мне всем корпусом: руки в карманах, локти в стороны, вызывающий прищур так и говорит: «Ну вот я. Ударь, если посмеешь». – По тебе и без всяких мыслей видно, что не на чай топаешь!.. – Она сделала паузу и добавила с внезапной беззаботной легкостью: – Вообще я не осуждаю.

– В смысле?

– Я бы и сама некоторым… – Медина изобразила, будто скручивает чью-то шею. – Но положение не позволяет. А ты, можно сказать, еще новичок. Так что дерзай. Пока есть шанс…

Загорелся зеленый свет, люди вразнобой повалили через дорогу. Ускорившись, я оторвалась от Медины и стремглав пронеслась по переулку возле храма. Рванула тяжелую входную дверь на себя и ввалилась в темный, по обыкновению, коридор.

– Марго! – сзади окликнули. Я услышала скрип гравия под чьими-то торопливыми шагами и запыхавшийся голос Васи: – Стой!

Следом за ним на пороге возникла Медь. Я на секунду остановилась. Правда, что я собираюсь делать? Драться? Но тут из лаборатории послышались знакомые голоса и звонкий смех Лиды.

И меня точно сорвало с катушек.

Я ворвалась в комнату, щурясь на слепящий верхний свет, и почти тут же налетела на Лиду. Она удивленно ахнула. И мягко улыбнулась мне. С такой теплотой, какую не дарят тем, чью семью разрушили накануне. И потому, наверное, в Лидиной улыбке мне почудилась издевка.

– Дура! – завопила я и что было силы толкнула ее в бок. Лида отлетела к лабораторному столу.

Послышался звон стекла, подоспевший Вася схватил меня за плечи и оттащил прочь. И в тот же миг я словно очнулась. Пелена спала с глаз. Я часто заморгала.

Увидела ошарашенную Лиду, потиравшую поясницу, разлитый реактив и блестящие осколки на полу.

– Успокоилась? – не удостоив меня даже взглядом, холодно бросил Лёня. Вытащив из-под раковины мусорное ведро, он веником сгребал в него то, что еще минуту назад было химическим мерным стаканом.

– Боевой гном, – беззлобно проговорила Лида, выковыривая стекло из порезанного пальца и слизывая кровь. Несколько капель упали на стол. Лёня заметил это. Спохватился, бросил веник.

– Щас-щас… Медь?

Но Медь уже была тут как тут и протягивала ему наполненную водой чашку. Я различила тонкий запах речной тины, обернулась на тумбу колодца в углу комнаты: как и предполагалось, крышка оказалась открыта.

– Спасибо.

– Рада стараться, Хранитель Скворцов.

Лёня развернулся к Лиде:

– Тебе помочь?

– Я сама.

Она поболтала рукой в воде, стряхнула лишние капли и вытерла целую и невредимую ладонь о халат. Я ахнула.

– Так она с ними! С Потусторонними!

– Она с нами, – жестко отрезал Лёня. – Точка.

Он забрал чашку, открыл кран и слил чуть розоватую воду. Шипящий поток унес ее в водосток.

– Она украла память о детях! Вы! Вы все тут!

– Успокойся. – Медь встала между нами в обманчиво расслабленной позе.

– А ты!.. – взвилась я. – Лицемерка! Сама только что говорила…

– Нельзя нападать со спины. Даже если очень хочется. Освоишь магию, поймешь.

– Да сдалась она мне!

– Меня не слушаешь, вон его послушай.

Я обернулась и заметила только что вошедшего в лабораторию Ярика. Он остановился в дверях с таким видом, точно посреди комнаты вдруг начал извергаться вулкан.

– Что у вас тут?

– Гражданская война, – сказал Лёня. – Уже все решили.

От бессильного гнева, растерянности и стыда мне захотелось разреветься. А еще лучше – провалиться сквозь пол.

Вася наконец отпустил мои плечи и несколько стыдливо отступил. Лёня внимательно поглядел на меня и сжалился:

– Покажи ей.

Лида нахмурилась. Улыбнулась странно:

– Ты думаешь, я правда это фотографирую?

– Блин, Лида. Да не так покажи!

Девушка спокойно кивнула, приблизилась и твердо взяла меня за руку прохладными пальцами.

– Тогда смотри.

Я хотела возмутиться, мол, что за цирк тут творится, но в тот же миг почувствовала… нет, увидела. Подсвеченные холодным светом стеклянные полки тянулись вправо и влево по стенам неизвестного помещения так далеко, насколько хватало взгляда. Каждую заполняли разноцветные шары, больше всего напоминавшие комки вычесанной шерсти, издалека похожей на облачка сахарной ваты. Чья-то память… Родителей и близких тех детей. Память всех, кто помогал им искать.

Я не успела сосчитать даже ряды, как Лида отняла руки и сама отступила на шаг назад.

– Теперь ты понимаешь? – спросила она. – Я не враг тебе. Все в порядке. Память в безопасности. Но сейчас, когда и так происходит незнамо что, нам не нужен шум. Пропавшие дети – всегда чья-то скорбь. А скорбь питает неживых. Сейчас нам особенно важно отрубить хотя бы этот источник. После того как все решится, мы…

– Ничего не решится, – с тихим отчаянием сказала я.

– Так. – Лёня хлопнул в ладоши, привлекая внимание. – Отставить. Умирать приказа не давали. В конце концов, пока все тихо. Вчера обсуждали. Ключа у них нет, а без него детям не грозит опасность. Доходчиво говорю? – Он обвел взглядом всех присутствующих, чуть задержался на мне и продолжил: – Давайте еще раз подумаем. У вас так хорошо получается. – В голосе не прозвучало ни капли насмешливости, и я чуть успокоилась.

Появилась крошечная искра надежды. С каждой неудачной попыткой зажигаться вновь ей становилось все тяжелее, однако она не сдавалась. Может, и мне не стоит?

Воцарилось молчание.

– Сейчас по бреду скажу, но, – негромко предупредил Вася. Он впервые произнес что-то с момента, как я напала на Лиду. – Древние племена призывали Духов с помощью жертвоприношения, так?

– Ну, допустим, – согласился Лёня.

– И для этих целей у них имелся специальный камень. Атакан. – Он перевел взгляд на стоящего столбом Ярослава. Тот одобрительно кивнул.

– Если мы принимаем за данность его существование, – поспешно вставил лаборант.

– Но камень же был у них не всегда. Точнее, – поправил сам себя Вася, – он не всегда был тем самым страшным жертвенником, который мы знаем. Когда-то он был просто… камень.

– И? – насторожился Лёня. Он весь подобрался, напрягся, как для прыжка.

– Марго, вспомни: на фабрике медицинских пособий Потусторонний скрылся в зеркале?

– Да.

– Это их обычная способность, – вмешалась Лида.

– Пусть так! – раздосадовано отмахнулся Вася. – Дальше… Как возрождаются в верхнем мире Потусторонние?

– Из реки. – Лёня поморщился. Кажется, находиться на месте слушателя, а не лектора все же было ему не по душе. Он старательно вникал в слова Васи. Добавил: – Здесь как с попаданием на Перепутье: где просочился, там и вылез. Но чаще всего это происходит в воде. У здешних Потусторонних с речной водой особая связь.

– А может, – Вася понизил голос, точно ученик, стесняющийся поправить своего учителя, – принципы призыва Духов племенами и возрождения Потусторонних похожи?

– Как прохождение через зеркало? – уточнила я.

– Да. А из особого зеркала в мир могло явиться…

– …все что угодно, – закончил за него Ярослав.

– Мне Надя тут прислала кое-что. Она решила «изучать» мистику и закопалась в интернет-статьи.

Кажется, Ярик фыркнул, но Вася не придал этому значения. Он достал телефон, нашел сообщение и зачитал:

– «Водную гладь издавна сравнивали с зеркалом. И если зеркала – это, как утверждают эзотерики, врата в иной мир, то нет ничего удивительного в том, что город, стоящий на островах, насыщен магическим духом…»[96] Вот так.

– И значит, портал – это…

– «Зеркало» Финского залива, – закончила я вместо него.

Не сговариваясь, все присутствующие столпились возле разложенной на столе карты.

– Ты говорил, она самая точная, – сказал Вася.

Лёня кивнул:

– Так и есть.

– Уберите тут всё, пожалуйста.

Мы с Яриком поспешно перетащили вещи со стола на ближайший лабораторный стол. Вася почти лег на карту, раскатал свернувшиеся спиралью края. Выхватил из стакана с маркерами химический карандаш, склонился над схемой нашего острова. Пошарил в поисках нужной улицы.

– Вот тут был первый прорыв. Во дворе моего дома, верно?

Лёня кивнул. Жирная точка легла на указанное место.

– А вот здесь… – Вася стремительно обогнул стол и склонился над схемой. – Ярь, какой адрес у фабрики?

– Коломенская, четыре, – проговорил он. – Так вот же.

– Ага!

К первой отметке присоединилась вторая. Вася пояснил:

– Кто бы это ни оказался, нет смысла чертить тоннели под всем городом. Клуб, где окопался Вольдемар, – ладно, допустим. Литейный мост, откуда взяли камень Атакан. Это еще куда ни шло. И два прорыва: Пашка, – Вася указал на первую точку, – и куклы. – Карандаш уперся в Коломенскую улицу. Вася с нажимом повел длинную жирную линию. Пересек первую точку, вышел за пределы острова, но не остановился, а стал чертить чистую гладь Финского залива, пока прямая не уперлась в препятствие.

Я услышала, как Ярик позади меня шумно втянул носом воздух.

– Что это? – спросила я, глядя, как карандаш остановился на белом изгибе то ли моста, то ли длинной автодороги, пересекающей залив от северного края суши к южному, минуя похожий на кляксу островок Кронштадт. – Шоссе?

– Нет, – выдохнул Ярослав. – Это дамба.

Лёня смачно выругался.

– Вот вам и подарочек на день рождения Института… – сказала Лида.