– Держи.

Я протянул Оксане ключ от ящичка для личных вещей. Мы удачно пересеклись возле служебного входа, и я был рад, что есть возможность в любой момент сослаться на другие дела и сбежать.

Девушка улыбнулась одним уголком рта. Хмыкнула:

– То есть вот так, да? По статье, за прогул?

– Сам виноват.

Я был спокоен. Что-то переменилось и непоправимо сдвинулось внутри за эти дни. На чаши весов положили другие гирьки. Пришло… нет, не безразличие. Скорее, ощущение незначительности всех прежних забот. И перемены одинаково вдохновляли и пугали, но было даже здорово зависнуть вот так, без опоры, без поддержки, зная: ты можешь лететь на все четыре стороны. Если рискнешь.

Правда, я втайне надеялся, что Гусев не станет серчать и все-таки возьмет меня в музей. Или, правильнее, не в музей, а в НИИ ГИИС?..

Оксана протянула ладонь, я разжал пальцы, и крошечный плоский ключ упал ей в руку.

– Можем оформить «без содержания» задним числом, и придешь, когда уладишь свои особо важные дела. – Последние слова она нарочно подчеркнула. С намеком «потом я все равно жду от тебя объяснений, дружочек, не надейся». Но сегодня явно был один из тех непредсказуемых и редких дней, когда Оксаной овладевало благостное настроение, и шутки звучали правда как шутки – без попытки ехидно поддеть за живое или уязвить. – Если мир спасаешь, то так и скажи.

– Это вряд ли. Про возвращение. Не хочу давать обещаний, которые, скорее всего, не выполню.

– То есть признаешь, да, что не всегда отвечал за слова? – внимательно сощурилась она.

– Если ситуация становится от этого проще, то…

Кстати, об обещаниях… Вчера во время телефонного разговора я подробно рассказал Гусеву про сон о кладбище, балерину Кшесинскую и числовой код. Как и предполагалось, Глеб Борисович не удивился и пообещал навести справки и перезвонить, поэтому с самого утра я с тревогой ожидал вестей.

Передвижная красная рамка настенного календаря, которые Надя так любила вешать по всей квартире, неумолимо напоминала о сегодняшней дате – первое апреля. День запланированного Духами удара – непонятно чем и непонятно куда именно.

– Зря, – с нарочитой беспечностью бросила Оксана. – Я бы за тебя поручилась.

– Пытаешься загладить вину? – ляпнул я и тут же пожалел о сказанном. Теперь Оксана наверняка разозлится, вспомнив предыдущий разговор и совершенно точно сочтя реплику в свой адрес издевкой. Но она лишь пожала остренькими плечами.

– Зря я на тебя наорала. Ты вон, говорят, девушку позавчера спас от кого-то.

«Это она про Марго и двор на четвертой линии?..» – с удивлением подумал я. Так вот почему гнев сменился милостью: во мне углядели героя, с которым полезнее дружить, чем быть в ссоре. Я отмахнулся:

– Забыли. – Сделалось неприятно и захотелось скорее свернуть разговор.

Я поискал взглядом, за что бы зацепиться, и в этот момент заметил знакомую фигурку в оранжевой флисовой куртке поискового отряда. Лена. Рядом с ней переминался с ноги на ногу рослый румяный парень в такой же оранжевой форме с нашитой эмблемой организации на рукаве. Они непринужденно беседовали вполголоса, держа чеки от заказов в руках.

– Твоя девушка? – Оксана проследила за моим взглядом.

– Что?

– Эта девица уже не первый день возле тебя трется. Не ври, я видела!

– Давай об этом в другой раз, – бросил я и поспешил к Лене.

– Послезавтра! – чуть опешив, крикнула Оксана вслед.

Я обернулся:

– Что?

– Про обещания! Сказал, что занесешь ключ завтра, а занес послезавтра!

– Не уследил за временем. Прости.

– Так ведь и все свое время можно в никуда отправить… Прощаю, растяпа. Подумай.

– Подумаю.

Я протиснулся между посетителями, сгрудившимися возле прилавка в ожидании заказов. Мельком отметил, что почему-то исчезли ориентировки на пропавших детей (опять Оксана психанула и содрала?). Подойдя ближе, тронул Лену за плечо: надо как-никак извиниться за сорванную встречу в кафе.

Она обернулась. Улыбнулась вежливо и мягко:

– Да? Вы что-то хотели?

– Привет, – осторожно сказал я.

– Эм-м… Привет. – Лена и незнакомый парень коротко переглянулись.

– Ты его знаешь? – спросил он.

– Может, и знаю… – неуверенно проговорила Лена. И вновь обратилась ко мне: – Ты волонтер? Прости, без формы вечно не отличаю наших.

– Я – Вася. Ну, работаю здесь. Мы познакомились пару дней назад. Ты мне еще ориентировки оставляла. Прости, так случайно вышло… Долго меня ждала?

Глаза Лены округлились от удивления.

– Ждала? Тебя?! В смысле?

– А как же дети?

Волонтер вдруг рассмеялся:

– Тишуля, у тебя уже дети? О которых ты ни сном ни духом?

– Те пятеро пропавших. Точнее, уже четверо. Мальчик Миша ведь дома.

Я совсем растерялся. Ладно, если обиделась и не хочет разговаривать. Но притворяться, что уже две недели детские фотографии не висят почти на каждом столбе, зачем?..

– Простите, я все равно не понимаю. – Лена покачала головой и обернулась к приятелю, явно ища поддержки. Тот, что называется, и в ус не дул.

– Сразу пятеро? – басовито хохотнул он. – Детсадовская группа, что ли, на прогулке продолбалась? – И тут же получил тычок локтем в бок от Лены.

– Надо Ирбис позвонить. Может, мы чего-то не знаем. – Она тут же переменилась в настроении, на лице проступили обеспокоенность и тревога.

– Я пять минут назад говорил с Ирбис. Ничего она не передавала.

– Странно.

Лена нахмурилась и вдруг опять вспомнила обо мне:

– Вы чего-то хотели? До того, как сказали о детях.

– Уже ничего. – Я отступил к дверям.

«Ненормальный», – донеслось в спину едва слышно. И следом Ленино: «Прекрати! Ошибся человек, с кем не бывает».

Я вышел на улицу отдышаться. Мысли о работе, Оксане и обещанном звонке Гусева разом вылетели из головы. Теперь я снова ничего не понимал. Куда делись ориентировки? Почему Лена делает вид, будто мы вообще не знакомы?..

В кармане завибрировал телефон. Марго.

Не думая, я нажал на зеленый значок ответа.

– Они стерли воспоминания! – едва сдерживая рыдания, проговорила Марго.

– Погоди, что?

– Никто не помнит о детях! Моя мама не помнит!

На последнем слове голос сорвался, я услышал, как Марго сдавленно заплакала.

Кусочки пазла встали на свои места. Я понял, почему Лена не узнала меня: не из-за сорванного свидания в кафе, а из-за магии Института.

– Где ты? Я сейчас приду.

– На улице.

Черт… От досады захотелось пнуть что-нибудь.

– На какой улице?

Марго всхлипнула и, судя по непонятному шебуршанию в телефоне, вытерла нос рукавом.

– На седьмой. Иду в лабораторию.

– Жди меня. Через минуту буду!

Услышав «хорошо», я сбросил звонок и бегом припустил вдоль линии.