«Иди на мой голос… – пугливый, на выдохе, шепот, словно последним дыханием из едва приоткрытого рта. Голос слышался разом отовсюду. И пробирал до мурашек, хотя ничего, кроме отчаянной просьбы, я в нем не слышала. – За дверь…»

Ему вторили другие:

«У тебя же есть ключ…» – нетерпеливое волнение.

«Отпусти наши души!.. – тоскливая мольба. И следом отчаянный возглас, больно резанувший слух: – Я хочу домой! К маме!»

– Где вы? – то ли подумала, то ли крикнула я. Судя по царапающему спазму в горле, все-таки второе.

Темнота, забившая глаза и уши, сгущалась так сильно, что в ней тонули любые ощущения.

Словно не я мерзла, сидя на гладком полу посреди безвременья, не замечая ни стен, ни потолка незримой темницы. Словно не мое, а чье-то чужое дыхание зябким покалыванием оседало на сомкнутых лодочкой ладонях. Словно не мое сердце билось медленно, глухо, гулко, тяжелыми «тум-тум…» – молотом в тугой барабан.

«Не здесь, – послышалось вдали. – Но ты найдешь нас. Если выберешься… Ты должна найти…»

Темнота пахла… Вокруг неподвижными облаками расстилались резкие запахи: вяжущая горечь акриловых красок, пряный сургуч, смолистая древесная стружка, душный формалин.

Почему-то я сразу догадалась: это именно формалин, а не нечто иное, хотя, конечно, никогда не имела с ним дела.

– Василиса? – с надеждой позвала я. Ответом послужила тишина. – Лиска!

По коже скользнул ветерок, коснулся шеи, мягко приподнял волосы и исчез. Сестры среди голосов не было.

«Нужен ключ…»

– У меня нет ключа! Его забрали!..

Я в бессилии закрыла лицо руками. Но почти сразу на смену растерянности пришел гнев.

Не время себя жалеть!

Если ключ необходим, чтобы открыть дверь и выбраться отсюда, где бы я ни находилась, следует сперва поискать сам выход. А затем решим, как быть. С ключом или без.

Я поднялась, опираясь об пол, и свободно выпрямилась. Поводила рукой над головой – потолок был высоко, я так и не смогла до него дотянуться. Значит, не подвал. Комната. Просто кромешно темная из-за отсутствия окон. Хоть очки снимай – толку от них в такой обстановке ноль.

Развернувшись, я побрела наугад медленно, шаркающей походкой, чтобы ненароком не споткнуться или не провалиться куда-то еще.

Сколько так шла, не знаю. По ощущениям – бесконечно долго. А гигантская и совершенно пустая комната все не кончалась. Я прошла вперед еще немного. Хотя «вперед» – слишком громко сказано. Быть может, я уже битый час кружилась на месте, даже не подозревая об этом.

– Хоть бы подсказали, куда идти! Раз такие умные! Чего притихли?

«За дверь… за дверь… за дверь…» – эхом донеслось издалека.

Ага! Теперь-то совершенно понятно!

Но если есть эхо, значит, есть и стены, от которых отражается звук.

Я попробовала вообразить дверь или люк, полагая, что отыскать объект, который представляешь, гораздо легче, чем тот, который не существует нигде, даже в фантазиях.

«Правильно… правильно, – будто в ответ на мои мысли, одобрительно поддержали голоса. – Ломай Пространство с помощью воображения».

Я зажмурилась. Дверь… Шершавая такая, со сбившимся от времени глянцевым лаком и медной круглой ручкой, удобно ложащейся в ладонь. Замок чуть заедает, надо надавить плечом и одновременно толкать от себя. Тогда провалишься в узкий коридорчик, который ведет к мастерской и складу готовых кукол… Стоп, при чем тут куклы? Как я до них дошла?..

Задумавшись, я не заметила, как на пути возникла преграда, и с налету треснулась лбом обо что-то твердое, ровное… гладкое.

Дверь?

Я нащупала скользкую, затертую множеством прикосновений прохладную ручку и покрутила. Заперто!

От досады захотелось расплакаться. Ведь я так долго шла! Размахнувшись, я хотела пнуть дверь, но в последний миг сдержалась. Слезами горю не поможешь. Да и биться на неравных с преградой тоже бесполезно. Только ноги отобьешь. Нужен другой путь…

«Ломай Пространство. Ты же Хра…»

– Да погодите вы! – не дослушала я. – Дайте сосредоточиться.

Я представила, как неподатливая ручка медленно, с натужным скрипом, проворачивается, а в глубине замка щелкает язычок, позволяя двери распахнуться наружу, навалилась плечом, но…

В кармане почудилось нечто тяжелое. Я помедлила. Прислушалась к ощущениям.

«Почему ты остановилась?» – удивленно спросил один из призрачных собеседников. В дрожащем и, несомненно, детском высоком голосе различалась капризная нотка.

«У тебя есть Ключ. У нее есть Ключ!» – вторил ему другой.

Ключ…

Я осторожно пощупала складки платья – холодные и хрупкие, будто сделанные не из ткани, а из хрустящей фольги. Они мялись и проседали от прикосновений и, кажется, крошились, рассыпаясь в труху. Жесткое кружево кольнуло руку. Я вздрогнула, нащупав сбоку узкий карман-прорезь.

Обмирая, с затаенным дыханием скользнула внутрь, как в секретный мешочек, еще не зная: то ли схвачу за хвост жар-птицу, то ли наткнусь на змеиные клыки.

Но вместо змеи пальцы коснулись прохладной вещицы: округлой, с длинным цилиндрическим стерженьком и сплющенной резьбой на конце. С царапинами и старинными шершавостями, чуть вибрирующими, когда проводишь по ним пальцами.

Уверенная тяжесть ключа мягко и дружелюбно легла в ладонь.