Надя обрядила меня Белым Кроликом-параноиком.

«Ах, боже мой, боже мой! Как я опаздываю!»[39]

Пока девчонки восхищались нарядами друг друга, я приметил мелькнувший в толпе свитер Лёни и, замешкавшись на секунду, рванул следом, пока лаборант опять не растворился в воздухе.

Он разглядывал круглый подиум, в центре которого висело на цепях зеркало в массивной раме из якобы черненого серебра. В стеклянной глубине пульсировала, отдавая всполохами софитов, сине-бархатная темнота.

Подступы к зеркалу огораживала вереница музейных столбиков. Между их рядами вилась длиннющая очередь. Она хвостом огибала подиум и заплеталась где-то неподалеку от входа в зал.

– Марго решила, что ты пропал, – сказал я лаборанту.

Лёня не ответил, кивком указал на подставку, где лежал накрытый стеклом плакат.

«УЗРИ СУДЬБУ! ПРОВЕРЬ СВОЕ „ДОЛГО И СЧАСТЛИВО“ ВМЕСТЕ СО ВТОРОЙ ПОЛОВИНКОЙ».

Далее мелким шрифтом шло описание нехитрого ритуала.

– Нужно заглянуть в зеркало вдвоем, – озвучил Лёня. – Как гадание.

– Это то самое? Из особняка?

– Еще неизвестно. Я на всякий случай воспользовался служебным коридором, чтобы не вызывать подозрений на входе… А вот там наш недобрый малый, да?

Я проследил за направлением его взгляда.

К сидящей за барной стойкой Марго подкатил развязный вертлявый тип с морковной шевелюрой.

Кто бы подсказал: наш или не наш? Надя куда-то испарилась. Я поискал ее среди посетителей, но без толку: вычурные костюмы с вышивкой, перьями, цепочками, кружевами, сетками и лентами сливались общей рябящей массой, и выцепить из них знакомую фигуру казалось нереальным.

– Подозрительным он не выглядит. Ну… с учетом всеобщей атмосферы. Может, обычный посетитель? Такой, как мы…

Лёня скрестил руки на груди, покачнулся, перекатываясь с мыска на пятку:

– На Потустороннем Перепутье нет людей в привычном смысле, но зато есть произведения искусства. Древние Потусторонние выбирают свой облик в зависимости от того, что видели на Изнанке, так как никогда не встречали современных нам людей и животных. Как средневековые художники, рисовавшие заморских животных, к примеру. Там еще есть фишка с памятью и типология, но тебе пока ни к чему… В общем, размер и облик существа зависит от силы Потустороннего. Перевоплотиться в человеческий вид и возродиться в верхнем мире редко кто может. Это вам не мелкие создания, шастающие с Изнанки туда-сюда. Чтобы закрепиться наверху, нужно много энергии. Такая, как правило, выплескивается в момент серьезных катастроф. Нарочно подстроенных катастроф. Так что никогда не покупайся на чью-либо добродушную внешность…

Мне вспомнились картины Иеронима Босха: востроносые юркие существа тащат сопротивляющегося человека к кипящему котлу, огромная тварь проглатывает толпу народа, черти тычут копьями грешника, воины с крысиными лицами пируют за столом с монахами. Всяческие жуткие полузвери, полурыбы, полулюди смешались в безумном хаосе происходящего.

– А ты думаешь, он Потусторонний?

Я по-новому посмотрел на чудаковатого парня. Неужели? Да нет! Обычный, разодетый павлином самовлюбленный пижон.

– Надо проверить.

– Как?

– Самый простой способ – по тени. Но в темноте или в пасмурном Питере это редко помогает. Еще можно пролить воду.

В этот момент Марго будто нечаянно опрокинула стакан на колени ухажеру и принялась наигранно извиняться.

– Молодец девчонка, – цокнул Лёня. – Далеко пойдет. Но зря она так резко. Могут догадаться.

– И? Что она поняла?

Издалека не разглядеть было, что произошло дальше.

– Она ошиблась немного.

Марго и Вольдемар залпом допили принесенные коктейли, и он подал ей руку, приглашая потанцевать. Надя все не появлялась.

– Тогда чего мы здесь ждем?

– Мы наблюдаем.

В ухе у Лёни торчал наушник прибора дистанционной связи. Он нажал неприметную кнопку:

– Медь, как у вас? Хорошо.

Промежуточного ответа я, само собой, не услышал.

Сзади раздался радостный визг и сразу после – редкие, но активные аплодисменты.

Возле зеркала целовалась молодая парочка. В стекле над их отражениями горели цифры – шесть и восемь. Шестьдесят восемь лет счастливой жизни вместе? Действительно неплохо.

Очередь потолкалась, качнулась вперед, продвигаясь на полметра.

Я бросил взгляд на барную стойку. Освободившиеся места уже заняли, а Марго с Вольдемаром растворились среди костюмированной толкучки.

Непонятное беспокойство заскреблось внутри. Что-то не так. Иллюзия обманчивой беспечности выглядела непрошибаемой. Но именно это и выдавало фальшь. Вычищенная, приглаженная обыденность, от которой мурашки бежали по коже.

– Не грусти, красавчик, когда-нибудь и ты встретишь «ту самую». – Проходящая мимо девушка игриво подмигнула и, спустившись с подиума, увлекла своего кавалера танцевать. Присутствие Лёни осталось для нее незамеченным. Лаборант хмыкнул вслед.

Тут раздался короткий, будто стыдливый, вполсилы, крик. Я вздрогнул.

Возле зеркала-предсказателя образовалась спонтанная давка. Парень толкнул девушку в плечо, взвизгнул: «Значит, ты все это время была с ним! Думала, я не узнаю?!» Девушка растерянно забормотала оправдания. Радость на лице мгновенно сменила стыдливая оторопь.

Я пригляделся и наконец заметил странность. Отражение ее молодого человека плыло, то подергиваясь частой рябью, то вновь приобретая четкость. Вместо коренастого чернявого паренька из зазеркалья смотрел худой остролицый шатен в худи и бордовых штанах. Я мог поклясться, что отражение ехидно ухмыляется, глядя на разгоревшуюся ссору. И что обоим неудачливым влюбленным известно, кто этот человек.

«Обычное зеркало, говорите?..»

– Видишь?

Лаборант не ответил, но взгляд его был прикован к отражению.

Кто-то из толпы вступился за девушку, завязавшийся было конфликт перешел во взаимные тычки, один из соперников свалился с подиума и исчез под ногами толпы. Второй ринулся следом. Некоторые попытались разнять дерущихся.

Девушка суетилась рядом, выкрикивая имя молодого человека.

От черного полога входа отделились две широкоплечие фигуры бритоголовых вышибал, но двинулись не в сторону драки, а разошлись в стороны и затерялись среди посетителей, хищно скользя вдоль стен. Движения их напоминали движения хищника на охоте.

– А это по нашу душу, – мрачно проговорил Лёня и глянул на меня. – Догадались. Дуй-ка ты к выходу, пока не поздно.

– Но…

Договорить я не успел. Пол под ногами внезапно вздыбился, пошел зыбкой волной, сделался пружинящимся. Я переступил, стараясь не упасть, но ботинок завяз в клейкой массе. Плиты, еще недавно бывшие обыкновенными, превратились в вязкую кашу и липли к подошвам, мешая переставлять ноги.

Отвлекшись на метаморфозы с полом, я потерял из виду внушительных громил и теперь растерянно озирался по сторонам.

– Они меняют реальность! Сразу с нескольких точек. Открывают проходы на Перепутье. Вот там. И вот там еще. – Лёня указал за барную стойку.

Пространство на миг будто распахнулось, и в просвете мелькнула квадратная спина в классическом черном пиджаке – секьюрити. Тот взмахнул рукой, и я обмер: рукав пустовал. Рука в прямом смысле была невидимой. Вот только тьма повиновалась ей с большой охотой.

Половину танцпола накрыл мрак, резкие вспышки светомузыки прекратились, однако танцующих перемена не смутила. Если, конечно, и они реальны, а не иллюзорны…

– Вверх! – скомандовал Лёня и первым схватился за выступ декоративной стены.

Я вцепился в прикрученную к стене лесенку и повис на ней. Через пару секунд лаборант очутился рядом.

– Путают следы. Мешают нам. Тут, главное, не упасть – затянет.

Он поднес к лицу рукав со спрятанным под манжетой переговорным устройством:

– Медь? Они знают, что мы здесь. Выводи всех… Ты еще будешь спорить? Я сказал, ВЫВОДИ! И людей, кто есть, да. Ты видишь Марго?

Последнее относилось уже ко мне. Я всмотрелся в танцпол. На секунду свет моргнул, и в воздухе вспыхнул мираж озаренного свечами бального зала с кружащими парами. Через секунду иллюзия развеялась.

Тонкий писк над самым ухом чуть не заставил меня отпустить перила. В последний момент я опомнился, схватился крепче. Грызун размером с пол-ладони нервно водил носом, принюхиваясь. Усы тряслись в жадном предвкушении. Все восемь тонких мохнатых лап попеременно скребли ступеньку, издавая металлическое шорканье. Глазки крысиной многоножки зло сощурились. Еще несколько других подбирались снизу.

От ужаса и отвращения меня буквально парализовало.

– Не зевай! – отозвался Лёня, не теряя обычного самообладания. Метким ударом возникшего непонятно откуда подсвечника он сшиб с перил злобную тварь: существо примерялось, чтобы прыгнуть на меня. Металлическая лестница загудела, по ней прошла вибрация. – Ты должен помочь мне!

Но как?..

Спросить я не успел. Лёня откинул со ступени цветочный горшок, который мгновенно увяз в липкой субстанции пола, и спрыгнул следом. Я и рта не смог раскрыть, не то что крикнуть. Лаборант стоял на твердом полу, в центре шахматной плитки. За ее пределами, не ступая за границы, колыхался мрак. Лёня шагнул в сторону, на другой свободный квадрат. А потом дальше. Казалось, безопасные участки возникают по одному его желанию.

Лёня отбросил в сторону выпрыгнувшую потустороннюю тварь. Подсвечник в его руке вспыхнул сам собой оплывшими остатками свечей. Брызнули искры.

– Не спи! – Он поймал мой ошарашенный взгляд. – Где Марго? Заберись повыше!

Я подтянулся, до боли стискивая прутья лестничных перил, перевалился через них, мешком ссыпавшись на ступени. Пнул, не метя, взвизгнувшего Потустороннего.

– Марго! – крикнул я, но та не услышала.

Она уверенно пробиралась через столпотворение в центре зала, без видимой цели бодро расталкивая других локтями. Но двигалась не к выходу, а наоборот – все ближе к противоположной стене.

– Марго!

Я подался вперед. Крепления декоративной лесенки с надсадным скрипом треснули. Секундная невесомость вышибла из груди воздух.

Кувыркнувшись, я упал на спину. От удара в голове замерцали пульсирующие звезды. Стеклянно зазвенело в мозгу. Швырнув решетку в пару пригнувшихся для прыжка восьмилапых грызунов, я вскочил и, забыв обо всем, припустил следом за Марго.

Пол застывал на моем пути так же легко, как на пути Лёни.