Про «Севкабель Порт» я слышал несколько раз с момента его открытия, но так и не добрался посетить сам, хотя располагался тот буквально под боком. Но не находилось повода. Что ж… теперь он появился, только я совершенно не рад.

Приземистые корпуса бывшей мануфактуры походили на детали детского конструктора, в беспорядке разбросанные по столу. Разве что чрезвычайно большие. Краснокирпичные стены пестрели цветными граффити, по ним бродили лучи прожекторов: несколько штук установили на вершине двадцатиметровой трубы в центральной части фабрики – для антуража. Пониже граффити разбилась аллея современных скульптур. Суровые в темноте лица из стекла и металла, несколько зловеще искаженные подсветкой, взирали на посетителей сверху вниз.

Из-за угла открывался вид на залив, корабли и доки речного порта. Изредка в смеси джазовой музыки с одной стороны и отголосков дискотечных битов с другой фоном угадывался мерный, шелестящий звук Невы: так волны набегали на бетонные укрепления набережной и снова откатывались в бархатную ночь. Далекие огни манящими всполохами отражались в воде, создавая еще одну грань неизвестности.

Ветер дул по-ночному пронзительно. Река пробуждалась после зимы гораздо медленней суши. От недалекого берега тянуло прямо-таки могильным холодом.

Я не знал, куда себя деть, поэтому бесцельно глазел по сторонам, прислушиваясь к ощущениям внутри. Страшно? Нет, скорее, любопытно, точно следишь за сказкой или компьютерной игрой, и это там, а не здесь, нарисованные герои отражают атаки нарисованных же монстров щитом, мечом или магией.

Рыжая Медина, с которой меня оставили следить за обстановкой возле клуба, нетерпеливо переминалась с ноги на ногу. Вблизи я заметил, что ресницы у нее такие же, как и волосы: редкого медного окраса, а нос – с благородной кавказской горбинкой.

В своей леопардовой курточке из искусственного меха и узких джинсах Медина совершенно не выглядела героически. Я – и подавно. Наверное, вместе мы смотрелись парой случайных прохожих, ждущих вторую половинку на свидание.

Где-то еще бродил незримый Володя. За полчаса нашего ожидания он так и не появился на площади, а скрывался на задворках. Медина утверждала, что вся их троица прикрылась отводом глаз, дабы «сделать сюрприз Потусторонним, когда на тусовке запахнет жареным». Она-то, в отличие от меня, на клуб смотрела даже с неким вожделением.

К месту, где мы стояли, клуб поворачивался глухой стеной. На каменной кладке чернильным разводом расплывалась подсвеченная эмблема: на треть раскрытый циркуль, упирающийся концами в циферблат с римскими цифрами. От центра часов расходились длинные конические лучи. Буквы из неоново-фиолетовых трубок под ними складывались в название: «Freemason».

– Что это значит? – проследив за направлением моего взгляда, спросила Медина.

– Масоны, – живо ответил я, обрадовавшись поводу хоть что-то сказать. – Буквально «вольные каменщики». Одно из распространенных наименований членов ложи.[33] Там, наверху, символ. Только вместо Всевидящего Ока[34] почему-то часы.

– Это я знаю. Имею в виду, какой смысл давать клубу название тайного общества и тайное общество в нем же и размещать? Отдать конспирацию на растерзание пафосу? Бессмысленному и беспощадному…

Я пожал плечами. Медина осеклась и мотнула головой в сторону. Прищурилась. Там как раз споткнулся на просевшей кладке очередной прохожий. Уже четвертый за последние пятнадцать минут.

Длинная, ветвистая трещина тянулась из-под фундамента все того же злополучного клуба. Только с другой стороны здания, ближе к заливу. Место оцепили шестами арматуры, воткнутыми в рыжие дорожные конусы. Между ними трепетали на ветру натянутые полоски оградительной ленты. Но люди все равно, как зачарованные, слепо натыкались на заслоны, сбивали конусы и, бранясь, резко спешили убраться подальше, на ходу отряхивая запачканные в грязи ботинки.

– Аномалия какая-то. Нужно осмотреть подвал. Или канализацию. Даже отсюда фонит.

– В смысле «фонит»? – не понял я.

Девушка передернула плечами.

– Я же лозоход, – сказала она с таким будничным выражением, что мне вновь стало не по себе. – Всякое такое чувствую.

Издалека трещина в асфальте выглядела вполне безобидно: растаявшая ледяная каша пополам с водой и песком. Но отчего-то смотреть на нее долго становилось неприятно. Мне вспомнились трещины возле моего подъезда и в подвале фабрики, но я не успел ничего сказать, потому что в проеме ворот показалась знакомая долговязая фигура лаборанта.

– Чего так долго? – вместо приветствия бросила ему Медина.

– Маленькие проблемы в коммуникации. Разобрались.

Я увидел позади него Марго: руки в карманах толстовки, тонкие пряди волос кудряшками выбиваются из-под натянутого на голову капюшона. Она встала рядом, махнув мне и Медине рукой: «Привет». Лёня оглядел нашу скромную компанию. Надя еще задерживалась.

– План действий таков… Надежда, сестра нашего Василия, покажет, как выглядит ее знакомый. Знать, зачем мы здесь, ей не обязательно. – И тут же поправил себя: – Пока. А мы со стороны проследим за Марго. Ключ, от чего бы он ни был, в надежном месте, так что можно сосредоточиться на собственной безопасности. Вася, постарайся найти ту дверь, что была в мастерской. Может, она не единственная в своем роде. Только осторожно. Без резких движений. Володя и Арчи подежурят снаружи. И чтоб все тихо. Поняли?

– Руководство в курсе? – скептически осведомилась Медина.

– Нет. Под мою ответственность. Мы здесь как обыкновенные посетители. Посетители, запомнили? Не сотрудники Института.

– Значит, наша группа могла отказаться? – подначила Медина, сощурившись.

– Могла, – спокойно отозвался Лёня. – Но за тобой должок с прошлого раза, если не забыла. Большой.

Девушка усмехнулась. Как мне показалось, презрительно:

– Все за Пашку душу вынимаешь? Говорила тогда и скажу сейчас: мы не знали заранее. И никого не засекли.

– Я и не сомневался. Потусторонние рядом с клубом есть?

Медина пожала плечами:

– Из визуально определимых категорий пока ни одного. Два странноватых типа на входе. Возможно, теневиты. Но они ведь, – смешок, – ни туда ни сюда, сам знаешь. Скорее всего, еще парочка таких же в кулуарах. Войдем – узнаем. И все.

– Как это?

– Скворцов! Ну перепроверь сам, если сомневаешься, честное слово! – Тон девушки внезапно переменился, сделался скучающим, как будто инструктажем ее отвлекали от действительно важных и интересных вещей. – Володя на стреме у черного хода. Арчи… Арчи сейчас подойдет. – Она бросила взгляд в узкий переулок между зданиями.

Оттуда торопливо шел к нам мальчик-подросток в синем спортивном костюме с белыми лампасами и в поношенных кроссовках. Вьющиеся, чуть длинные волосы серебрились в свете фонарей и топорщились пушистым одуванчиком. Выглядел Артур не более подходяще для визита в клуб, чем остальные.

– Ребят, у нас проблема, – еще издалека громко сказал он с видом гонца, принесшего дурную весть и знающего, что бывает с теми, кто приносит дурные вести. – Это костюмированная вечеринка. Вас просто так не пустят.

Медина усмехнулась, рассматривая длинные ногти. Мне показалось, Лёня еле слышно выругался:

– Мы только сейчас это узнали?

Артур виновато пожал плечами.

– План меняется, Лёнчик? – сладким голосом поинтересовалась Медина.

С появлением лаборанта она незаметно изменилась: подобралась, сделалась более ехидной и обманчиво расслабленной одновременно. Лёня не ответил. Махнул рукой, чтобы все оставались на местах, и снова скрылся в направлении центральных ворот.

– Извините, – торопливо пробормотал я то ли Медине с Артуром, то ли Марго, и кинулся догонять его. – Давай я позвоню сестре, что-нибудь придумаем, пока она не приехала.

– Давай.

Лёня на секунду затормозил в воротах, похлопал меня по плечу и отошел к припаркованной возле тротуара ретромашине. Склонился над приспущенным стеклом, с кем-то разговаривая.

Музыка и цветной свет остались позади, будто соскользнули с плеч радужным плащом. Снаружи «Севкабеля» ощущалась плотная весомая темнота, густая и растекающаяся, как кефир на стенках стакана. Синеватые облака зарождались над тлеющими вдалеке трубами электростанции.

Вздохнув, я вытащил старенький запасной смартфон, который нашел дома, и позвонил Наде. Когда я вернулся в квартиру, сестра уже уехала на вечерние пары в институт. На кухонном столе меня ждала короткая записка:

«Приеду сразу в клуб.

P. S. Мобильник в комоде, второй ящик».

Так что разговор о случившемся (как со мной, так и с ней) еще ожидал своего часа…

Надежда ответила после двух гудков:

– Я почти тут, заехала кой-куда. Совсем забыла предупредить… А вас развернули?

– Нет.

– Ну и славно. Подождите немного. Я уже бегу. Вместе со шмотками, капец как неудобно их тащить, – пожаловалась она.

– Тебя встретить?

– Не, – отмахнулась Надежда. – Такси подъехало. Только оно встало где-то не там. – Ее голос отдалился, послышалось неразборчивое название улицы. – Кажется, сейчас мне надо аккуратно перебежать дорогу. – Она снова вернулась на линию. – Пять минут, ладно? – И, не дожидаясь ответа, сестра сбросила вызов.

Я подошел к Лёне.

В окне машины мерцал экран ноутбука, отбрасывая голубоватый отсвет на лицо Ярослава. Тот хмурился и задумчиво пожевывал губу. Пальцы увлеченно и несколько нервно бегали по клавиатуре. Он даже не поднял голову, когда я приблизился.

– Если долго мучиться, все-превсе… Молчу. – Лёня покорно выставил перед собой ладони и отступил, когда Ярослав раздраженно зыркнул на него. Деликатно отвел меня в сторону, взяв за локоть.

– Все в порядке. Надя привезет необходимое.

– Прекрасно, но я хотел поговорить о другом. Наше «Трио» ездило на адрес, который ты оставил…

При словах об улице Лунных кошек я весь внутренне напрягся. Снова у меня по спине растекся холодок. На этот раз вовсе не от пронзительного мартовского ветра. Лёня помедлил. Затем обреченно выдохнул:

– Там ничего. Никаких мастерских, никаких подземелий. И живых кукол.

– Как?

Он развел руками:

– Простая общага. Ну, может, тараканов стоило бы потравить, но мы тут не властны. Сейчас Ярика посетила одна идея, закопался в архив Института. Молчит как рыба об лед.

– Ясно, – сказал я не то с тревогой, не то со странным облегчением.

На секунду подумалось: может быть, если как следует вообразить, что все нормально, то так оно и будет? Снова завертится прежним ходом, вернется на круги своя, как в старой песне?

Но я тут же одернул себя: проеденный в толще земли ход, механическое сердце манекена, подвал жилого дома за полгорода от мастерской, исчезнувшие в зеркале существа на фабрике медицинских пособий. Обращенный в пыль зверек на лабораторном столе. Сестра Марго, в конце концов! И остальные дети. Такое не выкинешь из памяти, сославшись на галлюцинации.

Еще Ярик говорил про видения…

Понятнее не становилось. Даже наоборот.

– А мне вот не очень, – точно подслушав мои мысли, признался Лёня. – Ты уверен, что пространство менялось само по себе, а не именно когда ты с ним взаимодействовал?

Под его пристальным взглядом я пожал плечами, прокручивая в голове события вчерашнего вечера. Больше всего они походили на сон – один больший, слипшийся во влажный комок кошмар. А разве мы управляем снами?

– Я не думал об этом.

Лёня помолчал с полминуты. Я даже решил, что разговор окончен, но он продолжил:

– Лида кое-что откопала в бумагах Института. Считает, речь о тебе. И там значительно интереснее. После клуба задержись. Вне зависимости от результата визита.

В конце улицы, со стороны Большого проспекта, показался свет фар, расчертил двумя желтыми конусами стены мануфактуры, бросил косые тени на асфальт. Из-за угла вывернуло такси и затормозило невдалеке от нас. Едва автомобиль замер, его задняя дверь распахнулась, и на улицу выпорхнула Надежда – бежевая шубка-«чебурашка», угги и полосатые гетры; один конец не в меру длинного шарфа болтается спереди на уровне колен, другой залихватски перекинут через плечо на манер уличного художника.

На голове у Нади сидела огромная шляпа-котелок, задрапированная блестящей полупрозрачной сеткой. Выходя из машины, она вынужденно пригнулась, придерживая ее рукой, чтоб та не слетела в лужу. Сбоку красовался огромный пунцовый бант. Я узнал реквизит из театральной постановки «Алисы в Стране чудес», которую мы готовили к началу апреля.

– Где ты это взяла? – прокричал я издалека, срываясь с места.

Услышав оклик, Надя обернулась, гордо вскинула подбородок. Сделала изящный жест рукой, точно раскрывая веер:

– Вуаля! Класс, да? Мы заехали в театр, я договорилась погонять костюмы и вернуть в целости и сохранности. Не благодари… Лучше помоги взять.

Она выволокла из салона и сгрузила на меня охапку объемных чехлов с одеждой. Потом сестра наконец заметила Лёню и весело помахала ему:

– Привет. Надя.

– Леонид, – представился лаборант. Я обалдело заморгал, сбитый с толку уверенной напористостью Надежды. – Жду вас. – И первым скрылся в воротах, чутко угадав необходимость оставить нас наедине.

– Наш общий знакомый. С Марго, – ответил я на повисший в пространстве вопрос.

Если разобраться, то я даже не соврал, и это вернуло мне чуточку самообладания. Придало уверенности для словесного поединка. Однако Надя скептически выгнула бровь и глянула на меня с подозрением.

– В последние дни ты поражаешь меня не только несвойственным поведением, но и количеством внезапно всплывших друзей. – Она хихикнула, поправила шляпу и заспешила вслед за лаборантом, вынуждая меня с места взять бодрый темп.

– Кстати, о друзьях-приятелях. Днем заявлялся твой Димон. Минут через двадцать после нашего разговора, – как бы невзначай сообщила Надя через плечо. – Уверял, что набирал тебе раз десять, но телефон вне зоны. Я успокоила, сказала, что с тобой все в порядке. В порядке же?

– Пока не знаю, – честно ляпнул я. – А зачем приходил-то?

– Спрашивал впечатления от колдуна и еще что-то, я не запомнила.

– Издевается?

– Ну почему сразу издевается? Наказал передать глубочайшие извинения, что не приехал вчера, был чрезвычайно занят. – Надя дурашливо закатила глаза.

– Подожди… – Я придержал Надежду за карман. «Чебурашка» стояла колом, как настоящая шкура, и хвататься за нее было неудобно. – В смысле не приехал? Он не появлялся в мастерской кукол? Совсем?

После разговора в лаборатории НИИ ГИИС я подозревал, что странности мастерской сильно выбивались из масштабов розыгрышей Димона, но уверенность в его причастности засела в голове. Теперь слова Надежды окончательно перечеркнули все мои соображения.

Надя не смутилась. Только с нарочитой суровостью пихнула меня локтем в бок:

– Куклы? Вуду, что ли? Дома я хочу услышать этот рассказ целиком. Не отвертишься. Пойдем, познакомишь меня со своими друзьями. Я настроена веселиться, а не обсуждать посторонних типов.

– А больше он ничего не говорил? – упрямо переспросил я, пока Надя не съехала еще на какую стороннюю тему.

Сестра отрицательно помотала головой, затем прищурилась – увидела рядом с Лёней Марго. Медина же куда-то исчезла.

– Ничего. И давай не увиливай. Это она?

Я кивнул. Надя радостно ускакала вперед, придерживая на ветру шляпу.

Издалека я увидел, как за пару метров до Марго сестра перешла на солидный шаг. Тихонько тронула ее за рукав, привлекая внимание. Девушка вскинула голову. Надя что-то негромко ей сказала. Марго улыбнулась, машинально потрогала свои смоляные кудряшки. Ответила, но из-за расстояния я не разобрал что.

Я вздохнул и поудобнее закинул костюмы на плечо.

– Так. Пора. Время, – скомандовал Лёня, едва я подошел, и первым свернул за угол, куда вела начерченная на асфальте стрелка с названием клуба.

«Freemason».

Зажатый стенами переулок утопал в неоновом свечении букв, дугой раскинувшихся над спуском в полуподвал. Стесанные бетонные ступени покрывали следы от затушенных сигарет и брызги черной краски. Дверь из массивного дерева, с железными накладками, стилизованными под Средневековье, отставала от косяка. Внутри колыхалась густая темнота, изредка нарушаемая бледными фиолетовыми всполохами. Оттуда прорывалась на улицу музыка: скребущее техно, мрачные эмбиенты и визжащая электроника, от которой сводило зубы. Я невольно поморщился.

Воздух над плечом потревожило легкое движение. От противоположной стены переулка отделилась Медина и беззвучно встала позади меня и Марго. Надя ее не заметила. А вот Марго поежилась, сдвинула плечи, втянула голову, мгновенно став еще более маленькой и незаметной.

– Эй, – шепотом позвал я. – Все будет хорошо.

Я нащупал в полумраке ее руку и крепко обхватил ладонь. Марго благодарно сжала мою в ответ. Лёня толкнул дверь, и мы шагнули в темное подземелье.