Уна

Я мерила шагами спальню, в которую меня поместили несколько дней назад. Голлайя засунул меня в ту маленькую гостиную и ушел, оставив двух охранников за дверью, и с тех пор я его не видела. Некоторое время я слышала крики сражающихся, разносившиеся по коридорам дворца, топот ног, громкие приказы одних призрачных фейри другим, но постепенно все стихло.

Не знаю точно, сколько я пробыла в той темной гостиной, но в какой-то момент задремала в кресле, а разбудили меня звук открывшегося замка и яркая полоса света, упавшая в открытую дверь.

Вошел призрачный фейри с двумя рогами, выбритыми висками и длинной косой вдоль спины. Его звали Пулло.

– Миледи, следуйте за мной.

На мгновение я была ошарашена тем, с каким уважением он со мной разговаривал. Я беспокоилась о том, что теперь меня ждет. Очевидно, Голлайя организовал переворот, чтобы убить отца и самому занять трон.

Голлайя.

Мое тело прошила дрожь. Я никогда бы не подумала, что молодой призрачный фейри, спасший меня от неминуемой смерти в том подземелье, окажется пропавшим сыном нашего врага, короля Закиля. Принц Нортгалла спас меня из того подземелья. Тогда я думала, что он знатный аристократ, состоящий в родстве с королевским родом призрачных фейри. Об этом говорили его необычные глаза. Но я не знала, что он пропавший принц.

Бэлинн пересказывал мне слухи, будто король Закиль убил своего единственного сына и наследника по какой-то неизвестной причине, а послы сообщали о разговорах, что он сбежал из дворца и живет где-то.

Это не имело особого значения, поскольку все пять лет войны нашим единственным врагом был король Закиль. Войны, которую мой отец начал, когда я вернулась домой избитая и искалеченная, лишенная своих светящихся белых крыльев.

От этих воспоминаний крылья за спиной затрепетали. Когда они снова отросли, я восприняла это как чудо богов. Люмера озарила меня своим божественным светом. Но когда они расправились – и поначалу глубокий фиолетовый цвет уступил место черному, – я поняла, что проклята. Кроме того, что они были оттенка дворца, в котором меня пытали, они оказались бесполезными. Я не могла летать.

И вот я снова пленница в печально известном Черном дворце – Нэкт-Мере.

По крайней мере, меня не держали в сырой яме. Я не знала точно, где нахожусь, но комната, в которую меня привел Пулло, явно больше подходила для почетного гостя.

Дверь в покои была сделана из голубовато-серого дерева с золотой филигранью по краям. Черные стены здесь, как и во всем замке, были обсидиановыми.

Однуиз них полностью занимал огромный гобелен в приятных зеленых, серых и голубых тонах с изображением фей и нимф в окружении цветущих растений. На скале загорала обнаженная фейри-скальд – одна из морских фейри, живущих в богатых голубых водах Мородона. Прекрасные зеленые волосы покрывали ее фарфоровую кожу и ниспадали по скале в воду. Перепончатые ступни покоились в прозрачной воде, одна перепончатая рука лежала на округлившемся животе, вторую она закинула за голову.

Из водоема за ней наблюдал мужчина-скальд, все его тело и половина лица были скрыты. Виднелись только темные выразительные глаза и голубые волосы, обрамлявшие острые скулы. Он смотрел на нее с обожанием. Я сочла странным, что такой прекрасный гобелен висит в спальне темных фейри.

Огромная кровать с четырьмя столбиками, вдвое больше, чем моя собственная в Изосе, была застелена бледно-голубым стеганым покрывалом. Кроме нее в комнате имелись насыщено-голубые бархатные кушетки и кресла, ковры с золотыми и серебряными нитями, массивные черные канделябры, красивая золотая ширма для переодевания в одном углу и золотая ванна за полупрозрачной ширмой из белого муслина.

Венцом комнаты был камин из белого мрамора с затейливой изящной отделкой, в котором я могла бы поместиться во весь рост, если бы не яркое голубое пламя, которое горело в нем с тех пор, как меня сюда привели.

Я шагнула к огню, чтобы согреть руки, стараясь взять эмоции под контроль.

Совсем не этого я ожидала, когда Пулло и второй фейри, по имени Тирзель, сопроводили меня сюда. Я была благодарна, что меня не посадили в сырое, зловонное подземелье, как в мой первый визит в Нэкт-Мер, но такого не предполагала. Я гадала, сколько пройдет времени, прежде чем я узнаю, какой будет моя судьба. Я прекрасно понимала, что являюсь ценной пленницей.

Конечно, я не видела хозяина дворца с тех пор, как оказалась здесь, – полагаю, Голлайя теперь главный. Никто мне ничего не рассказывал.

Я все еще не могла уложить в голове, что молодой фейри, который спас меня из подземелья, оказался пропавшим наследником короля Закиля. И что он отрубил голову собственному отцу. При этом воспоминании к горлу подступила тошнота. Не то чтобы я оплакивала убитого правителя. Он несколько лет воевал и убивал мой народ. И очевидно, имел на меня мерзкие планы. Возможно, Голлайя будет более открыт для переговоров и пожелает поскорее окончить эту войну.

Я вспомнила, как сияли его глаза, когда он зарубил своего отца. Кажется, на его лице горело нечто большее, чем месть или ненависть. Больше похожее на промелькнувшую радость.

Я вздрогнула и подошла к заколоченному окну, чтобы посмотреть через щель на улицу. Последние дни конные отряды призрачных фейри прибывали в замок и покидали его. Еду и воду мне приносили молчаливые серьезные воины, которые приходили и уходили, не говоря ни слова.

Когда я спросила у того, которого звали Пулло, как долго меня будут держать здесь, он, казалось, удивился, что я разговариваю на их языке. Наверное, потому что я говорила так хорошо. Когда я вернулась домой, я старательно учила язык и даже практиковалась с одним из наших послов, которому часто приходилось путешествовать в Нортгалл.

Возможно, боги все время знали, что я снова окажусь тут. Но как надолго в этот раз?

В дверь тихо постучали, и затем она открылась. Нахмурившись, потому что до этого никто никогда не стучал, я шагнула ближе к камину. В комнату вошла темная фейри, держа в руках несколько сложенных нарядов. Она отличалась от тех, кого я видела раньше.

Она была миниатюрной, определенно самой маленькой фейри, которых я встречала. Ее кожа была темно-серой, два тонких рога красиво изгибались над черными, коротко стриженными волосами на изящной головке, мелкие прядки падали на лоб. Ее остроконечные ушки были довольно длинными, непропорциональными тонким чертам. За спиной виднелись черные кожистые крылья, высокие, но тонкие и элегантные.

Несмотря на миниатюрность, у нее была красивая фигура в виде песочных часов с тонкой талией. Она была одета в черные обтягивающие штаны с красной верхней юбкой и черный топ, облегавший ребра и грудь, все расшитое серебряными узорами. Ее одежда больше походила на наряд воина для торжественной церемонии и была выполнена с поразительным мастерством.

Но самым удивительным в ней были красивые, широко распахнутые красные глаза с длинными темными ресницами и яркая улыбка с крошечными клыками. Ее буквально распирало от восторга.

– Здравствуйте, принцесса, – произнесла она на демонском языке. – Вы меня понимаете?

Я кивнула.

– Пулло сказал, вы разговариваете на нашем языке. Как чудесно, потому что сама я никогда не училась высокому языку. Меня зовут Хавалла. Мне выпала большая честь быть вашей камеристкой здесь, в Нэкт-Мере. У вас будут и другие служанки. – Она показала себе за спину, где в комнату вошли несколько призрачных фейри без крыльев, с почтительно опущенными глазами, держа в руках ведра с горячей водой. – Но я буду заботиться о ваших личных нуждах.

Вошла еще одна служанка с накрытым подносом. Хавалла показала ей на камин, и девушка плавно поставила поднос на столик.

Я бросила взгляд на дверь, ожидая, что следом войдет воин или даже Голлайя, но дверь закрылась, и я услышала знакомый щелчок замка снаружи.

– Приятно познакомиться, Хавалла.

Я умею вести себя, даже если, очевидно, все еще являюсь пленницей.

Ее глаза стали еще больше, затем она засмеялась приятным, заразительным смехом и поспешила ко мне.

– Если хотите, можете звать меня Хава. Мои друзья зовут меня Хава. Я очень-очень рада наконец-то познакомиться с вами.

Хава цокнула языком и щелкнула пальцами. Другие горничные тут же поспешили к ширме и золотой ванне за ней. Эта милая маленькая фейри, похоже, имела большое влияние в этом дворце.

– Давайте искупаем вас в хорошей горячей ванне, а?

Ванна. До этого момента я даже не понимала, как сильно мне хотелось этой роскоши.

Хава взяла меня за руку и отвела за ширму. Ее фамильярность казалась мне скорее очаровательной, нежели настораживающей. Она напомнила мне Мин. Я быстро заморгала, прогоняя подступившие к глазам слезы. Я до сих пор как следует не оплакала свою любимую подругу.

– Хава, – спросила я, повернувшись к ней спиной, чтобы она расшнуровала платье, пока служанки наливали воду в ванну и добавляли пряные и цветочные масла с восхитительными ароматами. – Ты ведь не отсюда, верно?

– Да-да. – Она очаровательно улыбнулась. – Я из Гадлизеля, королевства фейри теней.

– Ты не похожа на фейри теней, которых описывал мой брат. Кроме крыльев. – Я никогда не встречала их посла, поскольку они вообще избегали контактов с нами. Фейри теней живут далеко от Люмерии, в Сольгавийских горах. – Извини. Это было грубо с моей стороны?

– Вовсе нет.

Она занялась пуговками на моих рукавах и помогла снять платье, которое я носила уже несколько дней, с тех пор как королю отрубили голову. На белой ткани засохли темные капли его крови, но я не возражала: они напоминали мне, что увиденное произошло на самом деле и что наш враг, демонический король Нортгалла, действительно мертв.

– Мой отец был призрачным фейри, – продолжила Хава. – От него я унаследовала серую кожу. А крылья достались мне от мамы, которая была фейри теней. Но, определенно, в наших предках текла и кровь наяд. Поэтому я такая маленькая.

Наяды, нимфы и феи все происходили от младшей водной богини Беаты. Легенды гласили, что она была миниатюрна телом, но обладала мощной природной магией.

Хава помогла мне снять нижнюю сорочку и завернуться в халат из серебристого шелка, пока служанки заканчивали готовить ванну и раскладывать полотенца и другие масла.

– По-моему, ты прелестная, Хава, – искренне сказала я. – И очень добрая.

Ее глаза и рот распахнулись от восторга.

– Для меня большая честь слышать это от вас, госпожа. К тому же я зифер. Я унаследовала от отца силу фейского огня. Уверена, это еще одна причина, по которой король приставил меня к вам. Я смогу защитить вас при необходимости.

При упоминании короля мое сердце забилось быстрее.

– Он приставил тебя ко мне?

– Да, – гордо сказала она, затем вытянула руку и прошептала слово, на ее ладони появился оранжевый огненный шар. Она широко улыбнулась. – Я смогу вас защитить.

– Значит, теперь Голлайя коронованный король Нортгалла?

Поскольку мои стражи ничего мне не говорили, я понятия не имела, что происходило после того, что я видела в тронном зале.

Хава отослала служанок с ведрами. Когда они вышли, дверь за ними закрыли и заперли, я скинула халат и шагнула в ванну.

Опустившись в теплую воду, я вздохнула от удовольствия. Хава улыбнулась.

– Милорд еще не был коронован, но скоро будет.

Она смочила ткань и начала тереть мои плечи и спину.

– Когда коронация? – серьезно спросила я.

– Я точно не знаю. Но он расположил к себе воинов своего отца. Ну, тех, которым оставил жизнь. Хотите, я помою ваши волосы?

Слегка ошеломленная резкой переменой темы, я кивнула. Сползла ниже, запрокинула голову назад, чтобы намочить волосы, и снова села.

Хава нанесла на мои волосы мыло и продолжила:

– После того, что произошло на передовой, смею сказать, его коронуют со дня на день.

– А что произошло на передовой? – быстро перебила я.

– Ой, прошу прощения. Это было грубо с моей стороны. Я все время забываю, что вы лунная фейри.

Не знаю, как об этом можно забыть. Я совсем не похожа на ее народ. На некоторое время она погрузилась в неестественное молчание, пока зачерпывала воду в кувшин и поливала мои волосы.

– Хава, ты мне не скажешь? – спросила я, вытерев лицо от воды.

– Мне не полагается слишком много болтать.

– Это твой король велел тебе?

– Да. Он знает, что я преданная, и очень мне доверяет.

Она начала ставить бутылочки с маслами обратно на столик.

– Но я должна рассказать вам, – с восторгом добавила она, развернув для меня большое полотно, пока я выходила из ванны.

– Расскажи мне хоть что-то, Хава. Никто даже не заговаривал со мной с тех пор, как я здесь.

Пока я вытиралась, она принесла мой халат и помогла надеть его.

– Идите садитесь у огня и поешьте, а я расскажу, как принц Голлайя завоевал верность солдат своего отца.

Я последовала за ней, хотя мне кусок в горло не лез с тех пор, как я оказалась здесь. Но когда Хава подняла крышку, открыв приправленную травами птицу, круг сыра и мягкий хлеб, я поняла, что проголодалась.

Возможно, дело было в ее компании. Стражники хоть и не проявляли жестокости, но, понятно, не особо любезничали. Их настороженное отношение ко мне было очевидным, поскольку я была дочерью их врага. И поэтому с момента пленения я все глубже погружалась в тревогу.

Сейчас же, сидя на кушетке у камина, в котором ярко горел голубой уголь, я впервые расслабилась.

Хава положила мне на тарелку горячей еды с подноса, потом села, а я развернула на коленях салфетку и поставила на нее тарелку.

– Приношу извинения за то, что вы не можете есть в большом зале. – Она нахмурилась. – Я скажу Пулло, чтобы принес вам приличный обеденный стол.

Я не стала спрашивать, почему мне нельзя есть в большом зале. Я не хотела находиться среди призрачных фейри.

– Спасибо, Хава. А ты не поешь со мной?

– О нет, миледи. – Она налила в медный кубок вина и подала мне. – Мне достаточно просто посидеть с вами. – Затем она налила еще один кубок. – Но я выпью, если вы не против.

– Конечно, – подбодрила я в надежде, что это развяжет ей язык. – Пожалуйста, расскажи историю, про которую говорила. Про принца.

Она обхватила кубок когтистыми пальцами, ее красные глаза сверкнули в бледно-голубом свете камина.

– Мне передали, что это было удивительно. После того как принц и его союзники заняли дворец, он полетел на своем драконе на фронт.

Я поперхнулась вином.

– На своем драконе?

– О да. Вы не знали?

Я покачала головой, совершенно ошарашенная.

– Нет.

Драконьих наездников среди призрачных королей не появлялось уже много столетий. Существовало поверье, что в жилах истинных королей Нортгалла текла кровь драконов.

– Согласно легенде, – восторженно прошептала Хава, – их голубые с золотом глаза – признак родства с драконами. В этой династии было множество королей, – добавила она, заносчиво задрав голову. – Но принц Голлайя единственный за много веков, кто оседлал дракона. Он летает на Дракмере много лет. Но скрывал его в горных пещерах за пределами Сильвантиса.

Я молчала, удивляясь, как могла не встретить ничего об этом во множестве книг о призрачных фейри, которые прочитала. Но тогда я не следила за их королевской династией. Я не знала, что мой спаситель был их принцем.

– Но почему? – спросила я, отламывая кусочек хлеба и кладя в рот. – Он мог убить отца с помощью дракона и заполучить трон в любое время.

– Нет-нет-нет. Не мог. – Она замотала головой, черные прядки упали на один глаз. Она заправила их за длинное острое ушко. – Чтобы считаться истинным королем, он должен был встретиться с отцом лицом к лицу. Если бы он использовал дракона, чтобы захватить трон, то другие могли оспорить его право. Он должен был сделать это собственными руками.

– Понятно. – Я съела кусочек запеченной птицы. – И что произошло, когда он полетел на фронт?

У меня внутри все сжалось, потому что фронт находился в Люмерии, рядом с моим домом.

– Он встал на холме высоко над воинами и пообещал, что наконец закончит эту долгую войну, в которую их втянул его отец. Он высоко поднял голову своего отца и…

– Принц взял с собой голову отца? – перебила я.

– Да-да. Взял. Это было великолепное зрелище, – просияла она, – по крайней мере, так мне рассказывали.

Мой желудок скрутило от подобного варварства, но я больше не перебивала.

– Он пообещал стать лучшим королем для своего народа, вознести Нортгалл на его законное место правителя всех фейри, но больше не проливая кровь нашего народа. В этом месте воины взревели и стали скандировать его имя.

– Как? – спросила я, ощущая тяжесть в желудке, и вернула кубок и салфетку на поднос. – Как он планирует выиграть войну без кровопролития?

Потому что я знала своего брата, и он не отступит просто так и не отдаст нашу страну в рабство Нортгаллу.

Хава опустила глаза на колени, потом показала на поднос:

– Хотите еще вина?

Она уклонилась от моего вопроса, отчего мне стало нехорошо. Я покачала головой.

– На каком фронте он был? – спросила я. – В какой части Люмерии он был, когда произносил эту прекрасную речь? – Я не сдержала напряжения в голосе.

Хава прочистила горло и встала.

– Я не могу сказать вам больше, миледи.

Между нами повисло напряженное молчание.

– Понимаю, – мягко сказала я, приуныв. – Сейчас я хочу побыть одна, Хава.

Действительность вновь обрушилась на меня. Я не в гостях у друга или союзника. Я по-прежнему пленница и боюсь того, что принц, новый король, планирует сделать со мной теперь.

– Конечно, миледи.

Хава дала мне удобную ночную сорочку и предложила расчесать мои влажные волосы.

– Нет, Хава. Спасибо за еду и компанию. Я устала. Ты можешь идти.

Ее лоб наморщился, а лицо погрустнело, словно отражая мое собственное.

– Понимаю. Я оставлю вас и вернусь утром с завтраком. После хорошего ночного сна вам станет лучше.

Когда она ушла, я забралась на гигантскую кровать и скользнула под одеяло, повернувшись лицом к заколоченному окну, – еще одному напоминанию, что нельзя ослаблять бдительность и верить, что я здесь желанная гостья. Как бы ни была добра Хава и какой бы роскошной ни была моя нынешняя клетка, в действительности я пленница нового короля Нортгалла.