Я пришла в себя от того, что меня грубо сдернули с лошади, руки были связаны впереди. Голова раскалывалась в том месте, куда пришелся удар Феррина, накатывала тошнота. Меня окутывала какая-то отвратительная сила, сжимая так, что пришлось выдохнуть, чтобы уменьшить давление. Она исходила от Феррина.
Это была не та гнилостная мерзость, которая исходила от упырей. Это была ощутимая энергия с яростной силой и темными намерениями. Зловещая сила, независимая от воли Феррина, но одновременно переплетенная с ней.
Он нес меня на руках вверх по небольшому холму. Сквозь почти голые ветки над головой я видела звезды. Сознание мутилось, я попыталась понять, где мы.
Впереди на фоне полумесяца показался скалистый выступ. Похоже, мы недалеко от предгорий, которые я видела, когда мы с Голлом летели над Мирландом к Сердцу Солзкина. Получается немного юго-западнее лагеря. Сколько времени я была без сознания? Я не могла определить: полумесяц все еще висел высоко и как будто не сдвинулся с места с момента событий у ручья.
Матерь звезд, прошу, пусть Хава будет жива.
– Возьми сумку, – сказал Феррин кому-то, и мой взгляд метнулся к нему. – Она тебе понадобится.
Мек помогает ему? Нет. Они сражались прямо перед тем, как Феррин лишил меня сознания.
– Рад, что вы очнулись, моя мизра. Я устрою вас поудобнее через минуту.
Его голос изменился. Его интонации были слишком интимными, не такими, как он обычно говорил со мной. Он все это время скрывал свои истинные намерения? Или что-то изменилось?
Той тьмы, которую я ощущала сейчас, раньше не было. Или была? С тех пор как я выпила кровь Гриндольвека, я очень остро чувствовала скверну, таившуюся в тех обезумевших волках. Я чувствовала темную магию, которую не замечали другие.
И потом, когда я навещала Феррина, я подумала, что чувствую остатки присутствия волков. Но теперь я поняла, что почувствовала именно эту темную силу, живущую внутри него.
Мы приближались к выступу горной скалы. Но мое внимание привлек не он, а клацанье костей и стоны мертвецов, окружавших нас. Их было очень много. Когда Феррин подошел ко входу в пещеру, я наконец огляделась.
Сотни. Откуда они взялись?
Их пустые глазницы светились белым в лунном свете – зловещий знак того, жизнь еще теплилась в них. Извращенная, искаженная жизнь, готовая выполнять приказы своего хозяина.
– Почему, Феррин?
Он посмотрел на меня, его лицо было каким-то безмятежным, несмотря на безумие, которое он творил.
– Я думал, это очевидно, моя мизра.
Мне не нравилось, как он произносил «моя мизра». Многие называли меня этим титулом, но не с таким собственническим ликованием, как он. Вот когда до меня дошло по-настоящему: он хочет, чтобы я принадлежала ему. Я подавила панику, которая грозила захлестнуть меня. Нужно сосредоточиться, быть начеку и найти способ выбраться отсюда.
Но упыри. Ужас впился в меня своими когтями при мысли о том, что эти существа доберутся до меня. В памяти вспыхивали воспоминания о той яме в подземелье.
Нет. Сосредоточься.
Феррин занес меня в пещеру, в которой уже горел голубой уголь, а на полу была устроена лежанка. Возле лежанки стоял пенек, а на нем флакон. Жидкость во флаконе была темно-фиолетовой, даже в свете голубого угля. Он подготовил это место для меня.
Что же он задумал?
В углу под сводами пещеры что-то тихо шуршало. Там собралась стая летучих мышей, некоторые висели вниз головой, другие беспокойно шевелились на каменном выступе. Десятки блестящих серебристо-голубых глаз наблюдали за мной. Их уши и черные крылья были с желтыми кончиками. Летучие мыши-банши. Я слышала о них, но никогда не видела.
Затем я заметила Далью, ее серая кожа была бледной, как луна. На плече она несла сумку, которую я видела у нее в палатке Феррина, когда он был ранен. Там должны быть бинты, масла и мази для ее целительной магии. Но среди нас нет раненых. Она встретилась со мной глазами, ее лицо застыло от всепоглощающего страха, рот превратился в жесткую линию.
– Что ты собираешься делать? – тихо спросила я дрогнувшим голосом.
Феррин не ответил, опуская меня на лежанку.
Далья застыла, увидев флакон на пеньке.
– Феррин. Что это за настой?
Я села, прижавшись спиной к стене пещеры, к которой прилегал толстый слой одеял. Мои ноги были свободны, но я оставалась вялой от сильного удара по голове. Висок пульсировал от боли, и я чувствовала легкую влажность на щеке. Кровь.
– А ты как думаешь? – огрызнулся он.
Далья покачала головой.
– Так нельзя. Это может убить ее.
Он схватил ее за запястье и дернул к себе.
– Правильная доза не убьет. Только ребенка.
Ужас глубоко вонзил в меня свои когти. Яд.
– Нет. – Далья покачала головой. – Ты не можешь.
Феррин фыркнул, словно ее протесты раздражали.
– Я буду держать ее, а ты дашь ровно столько, чтобы убить ребенка. – Затем он отпустил ее руку и взял в ладони ее лицо, как любовник. – Я не могу зачать своего наследника, пока в ней ребенок моего брата.
– Твоего брата? – вырвалось у меня, и стало трудно дышать от сковавшей меня ледяной паники.
Он продолжал смотреть на Далью, которая заметно дрожала в его объятиях, но ответил мне.
– Вообще-то, только наполовину. У нас общий отец, что дает мне право занять трон Нэкт-Мера. Я всегда знал, что мне суждено править. – С пугающей нежностью он стер большими пальцами слезы, текущие по лицу Дальи. – На смертном одре мать запретила нам рассказывать кому-либо, кто наш отец. Хороший сын держит свои обещания. Но это не значит, что я проигнорирую свою судьбу. Разве не так, Далья?
Она обхватила его запястья.
– Пожалуйста, не делай этого, Феррин. Я сделаю все, что ты попросишь. Только не это.
– О, сладкая моя. – Он усмехнулся и поцеловал ее в лоб. – Я не забуду о тебе. – Затем он посмотрел ей в глаза и тихо сказал: – Я оставлю тебя при себе. Я знаю, что ты меня любишь.
Она всхлипнула, и по этому тихому плачу я поняла, что она действительно любит его. Даже когда он говорит ей самые отвратительные вещи.
– Ты станешь первой наложницей после моей мизры. Обещаю.
От отпустил ее лицо и повернулся ко мне. В его жестком взгляде сгустились мириады эмоций: решимость, нетерпение, похоть.
– Но она отмечена Гозриэлем.
Его глаза остановились на моих черных крыльях. В отличие от тех раз, когда Голл смотрел на них подобным образом, внимание Феррина вызывало такое отвращение, что мне захотелось спрятать их от него.
– Она отмечена как божественная мизра, а значит, должна родить моего наследника.
Я сглотнула комок страха, застрявший в горле, но отказывалась плакать. Я отказывалась поддаваться отчаянию. Ни за что не позволю ему убить ребенка, растущего внутри меня. Я только недавно узнала о его существовании, но уже любила его или ее всем сердцем. Это было полное безумие, и то, что двигало Феррином, источало зло.
– О, не волнуйся, моя любовь, – произнес он с настоящей искренностью, опускаясь коленями на лежанку и взяв мои связанные руки в свои. Его глаза теперь казались почти черными, странные прожилки расползлись и почти полностью поглотили его радужки. – Ты почти не почувствуешь боли. А Далья позаботится о том, чтобы ты быстро исцелилась.
– Она не сможет путешествовать. – Голос Дальи дрожал.
– Ей придется. Но через несколько дней мы отдохнем в моем доме в Белладуме, как и планировали.
– Король будет искать ее. Он найдет тебя там.
– Хорошо. – Он ухмыльнулся мне, его клыки угрожающе сверкнули. – Мои упыри и я будем готовы. – Он погладил большим пальцем тыльную сторону моей руки. – К тому времени его ребенок будет мертв, и его мизра официально станет моей.
Я вздрогнула, но он ослабил хватку на моих руках и смягчил голос.
– Не волнуйся, дорогая Уна. Очень скоро я подарю тебе нового ребенка. Ты даже не успеешь соскучиться по этому. – Он снова обнажил клыки и поднялся, повернувшись к Далье. – Подготовь все необходимое. Нужно дать ей болиголов сейчас, чтобы он успел подействовать.
Далья покачала головой.
– Я не могу, Феррин.
Он так быстро ударил ее тыльной стороной ладони, что я закричала и прижала связанные руки ко рту. Она упала на пол рядом со мной.
– Ты сделаешь, как я сказал, Далья, или я скормлю тебя упырям.
Желчь подкатила к горлу.
– Феррин! – крикнула я.
Он резко повернул голову ко мне, в напряженных чертах застыла жестокость.
– Что-то не так, – мягче заговорила я. – С тобой что-то не так. Я вижу в твоих глазах тьму. Я чувствую ее внутри тебя. Это не ты. Что-то заставляет тебя совершать эти чудовищные поступки.
Он усмехнулся одним уголком рта.
– Нет. Тьма освободила меня. Голос открыл мне истину. Он показал мне видения того, кем я должен быть – истинным королем Нортгалла. – Его глаза грозно вспыхнули. – Богом Нортгалла.
Далья приподнялась и на коленях доползла до пня. Она откупорила флакон и понюхала его содержимое, ее печальный взгляд нашел мой, на щеке уже наливался синяк.
– Мне жаль, – прошептала она дрожащим голосом.
Она поставила флакон обратно и, открыв сумку, вытащила из нее толстую тряпку, которую мы использовали во время наших ежемесячных кровотечений.
Я отогнала нарастающую панику. Надо выбираться отсюда. Перед глазами вспыхнул образ Голла, улыбающегося мне на стенах Виндолека. И тут меня осенило. Дракмер.
Пока Далья рылась в сумке, я закрыла глаза, стараясь успокоиться, и потянулась к Драку. Мы уже несколько раз связывались телепатически. Почти мгновенно я почувствовала его в своем сознании, затем смогла видеть его глазами, высматривающими что-то с высоты ночного неба. Ищущими меня.
Я почувствовала толчок с его стороны, ощутимые тоску и вопрос, его взгляд все еще обшаривал верхушки деревьев в темноте.
Я догадалась: он хочет, чтобы я показала ему, где нахожусь. Я понятия не имела. Пространство внутри пещеры ничем ему не поможет, но я все равно показала. Мне нужно выбраться отсюда и показать ему местность, где меня держат.
– Ложись, – приказал Феррин, вставая на колени передо мной.
С этими словами он схватил меня за плечи и уложил спиной на лежанку. Его прикосновение усилило исходящую от него тошнотворную энергию и передало ее мне.
– Нет. – Я сопротивлялась и умоляла. – Пожалуйста, нет!
– Успокойся, – ласково сказал Феррин, наклонившись к моему лицу, его зловещие черные зрачки посылали дрожь ужаса по моему позвоночнику. – Скоро все будет хорошо, будет так, как должно быть. – Он снова улыбнулся, его темный взгляд опустился на мои губы. – Вот увидишь.
Без предупреждения он прижался к моим губам. Я замерла в шоке, но, почувствовав его влажный язык, дернула головой и поранила губу о клык, уворачиваясь от его ужасного поцелуя.
Он только хохотнул возле моего уха:
– Увидишь.
Затем резко бросил:
– Поторопись, Далья.
Я не могла побороть отчаяние, заставлявшее сердце беспорядочно биться. И в то же время моя кровь кипела от ярости. Но это была не моя ярость. Это была ярость Драка… и Голла. Конечно. Будучи связан с Драком, он тоже видел все, что я показывала его дракону. Его ярость громом прокатилась по моему телу.
Писк снова привлек мое внимание к потолку.
Летучие мыши.
Я тут же закрыла глаза и разорвала связь с Драком. В сознании раздался яростный рев, но мне пришлось разорвать связь, чтобы соединиться с другими.
Я потянулась к крошечным существам, пытаясь найти ту, кто впустит меня. Их энергия была беспокойной, интенсивной, и ее было трудно ухватить. Каждый раз, когда я пыталась создать узы с одной из них, она ускользала. Тогда я поняла свою ошибку. У них коллективный разум. Я не могу соединиться с одной. Это должны быть все они. Так даже лучше.
Я выпустила свою магию наружу, как сеть, чувствуя, как она пульсирует и нарастает, устремившись сотнями тоненьких нитей к пищащим и ползающим существам. Все произошло почти мгновенно. Одновременная связь с десятками летучих мышей заставила меня ахнуть, их мысли беспорядочно метались хаотичными сгустками энергии.
Раньше я просто открывала разум другим крылатым существам и позволяла им показывать мне то, что они хотят. Но так же, как я была уверена в путеводном свете Люмеры, я была уверена, что новая магия дана мне не просто так. Поэтому вместо того, чтобы просто наблюдать через связь, я приказала банши делать то, что я скажу.
Далья подняла мою голову, и пришлось открыть глаза, но связь осталась, она гудела в такт биению крошечных сердец, привязанных ко мне, мельтешащих в моем сознании. Не для того, чтобы вырваться, а чтобы услышать мою цель. Они чувствовали мои мысли через узы.
Феррин удерживал меня за плечи.
– Откройте рот, мизра. – По избитому лицу Дальи текли слезы. – Скоро все закончится.
– Нет, – ответила я, подняла взгляд на потолок и мысленно крикнула: «Сейчас!»
В одно мгновение летучие мыши сорвались с потолка с пронзительным визгом, в честь которого их назвали. Этого было достаточно, чтобы заставить Феррина и Далью отпрянуть. Далья разлила половину флакона, а Феррин ослабил хватку, повернув голову в сторону летучих мышей, которые теперь пикировали прямо на него.
Я не медлила. Согнув ногу, я уперлась ей в грудь Феррина и толкнула со всей силы. Он с рыком растянулся на полу пещеры, а летучие мыши тут же заметались вокруг его головы, хлопая крыльями и вереща. Глухо рыча, он лупил по воздуху. Даже не взглянув на Далью, я перекатилась на колени, с трудом поднялась на ноги и побежала ко входу в пещеру.
Стоя на выступе скалы, я с беспомощным страхом уставилась на десятки и десятки упырей. Они стояли неподвижно, но теперь их черепа с пустыми глазницами поднялись ко мне. Они начали стонать и задвигались к скале, где я теперь стояла, не слишком высоко над ними.
– Уна! – в ярости заорал Феррин.
Я оглянулась и увидела, что летучие мыши все еще выполняют мои приказы. Я потянула за веревки, пытаясь освободиться. Мне понадобятся руки, чтобы спуститься вниз. Но как спускаться, когда внизу ждут упыри?
Я закрыла глаза и позвала летучих мышей к себе. Я могла отдавать им только одну команду за раз, поскольку все они были связаны и составляли единый разум. Мгновенно они устремились ко мне, устроив вокруг меня торнадо из крыльев. Многие сразу же набросились на веревки, другие кружились вокруг моей головы, продолжая пищать и визжать.
Несколько из них поцарапали мою кожу острыми зубами, но мне было все равно. Сквозь вихрь я увидела идущего ко мне Феррина. Но тут у него за спиной возникла Далья и занесла над его головой камень. Она обрушила камень на Феррина. Он закричал и, развернувшись, бросился на нее.
Веревки ослабли.
– Летите! – крикнула я, отправляя летучих мышей вслед за Феррином, надеясь, что это спасет Далью.
Затем я развернулась и в отчаянии посмотрела на верхушки деревьев прямо передо мной. Лунный свет Люмеры сиял на нескольких листьях, все еще державшихся на деревьях, словно сверкающие звезды в ночи, указывающие мне путь.
– Уна! – снова крикнул Феррин откуда-то из пещеры.
Я согнула колени и оттолкнулась от скалы. Яростно ударяя крыльями, я поднялась прямо над упырями, тянущими свои костлявые руки к небу в попытках схватить меня. Но я была слишком высоко. На этот раз у меня были крылья, и они несли меня над верхушками деревьев, мои сапоги задевали ветки, иногда ломая их.
Я продолжала лететь, только теперь осознав, что плачу. Подул холодный ветер, обжигая кожу морозом, но я летела дальше, прямо над деревьями, чьи ветви были похожи на тянущиеся ко мне руки. Слезы лились из глаз не от страха, а от благодарности за мои новые крылья. Когда-то я считала их бесполезными, пока боги не вдохнули в них новую жизнь. Они несли меня все дальше и дальше, пока я не начала уставать.
Как и любую мышцу в теле, крылья надо тренировать, чтобы они были сильными, а я же не использовала свои достаточно долго и теперь они не могли унести меня далеко. До сих пор я даже не знала, насколько высоко могу летать.
Вдалеке, за узкой полосой деревьев, я заметила холм, зимняя трава сияла под лунным светом.
Виндолек.
Я видела этот холм, когда мы вошли на территорию фейри теней, его мне показывал Голл с парапета замка.
Виндолек не так уж и далеко.
– Спасибо, – прошептала я богам.
Понимая, что уже потеряла связь с летучими мышами – банши, когда спрыгнула со скалы, я теперь потянулась к Драку, желая показать ему, куда направляюсь. Добравшись до Виндолека, я смогу призвать Драка, и он сразу поймет, где я.
Я не могла закрыть глаза, что всегда помогало мне сосредоточиться и установить связь с другим крылатым существом, поэтому попыталась сделать это с открытыми глазами, пролетая над деревьями. Мое тело становилось тяжелее.
Сапоги задевали макушки деревьев, ломая более тонкие ветки. Скоро мне придется спуститься обратно на землю. Мысль об упырях, все еще идущих за мной, заставила сердце стучать быстрее.
Сосредоточившись, я снова попыталась дотянуться до Драка, но не смогла. Я потратила очень много энергии на летучих мышей, и теперь моя магия почти полностью иссякла.
Я сильно ударилась ногой о ветку, отчего меня закрутило в воздухе, и я свалилась вниз.
Я вскрикнула, хлопая крыльями, но им не хватало сил поднять меня обратно. Я падала, задевая ветви, которые рвали мою сорочку и царапали голые ноги и руки.
Падая, я выставила вперед руки, чтобы смягчить приземление и не удариться животом.
Мой ребенок.
В запястье что-то хрустнуло. Я свернулась комочком на боку, прижимая запястье к груди, изо рта вырывались белые облачка пара. В лесу стояла тишина, только я тихонько скулила от жгучей боли в запястье.
Затем за высоким дубом что-то шевельнулось. Я рывком села, уставившись на ствол, за которым видела движение. В темноте засветились два узких желтых глаза.
Опираясь на здоровую руку, я медленно встала. Желтые глаза моргнули, затем из-за дерева вышла стройная фигура. Дриада с зеленой кожей, покрытой блестящими золотыми листочками, словно чешуйками, создающими узор на ее теле. Одной тонкой рукой она продолжала держаться за ствол.
Она метнула взгляд обратно в лес, наклонив голову, листья в ее длинных зеленых волосах зашелестели. Она что-то услышала. Затем ее светящиеся желтые глаза снова нашли меня.
– Ты должна торопиться, – прошептала она. – Они идут. – Она снова наклонила голову. – Они идут быстро. – Она снова спряталась за дерево, не сводя с меня глаз. – Торопись, мизра.
Меня не надо было подгонять. Я побежала. Упыри идут за мной. Мысль об их скрежещущих зубах и костлявых пальцах, схвативших меня, заставила меня бежать быстрее, прижимая запястье к груди.
Впереди показался край леса, но, не успев добежать до него, я услышала далекое клацанье костей и топот ног. Я побежала еще быстрее.
Выйдя из леса, я оказалась у подножия высокого холма. Я не останавливалась, работая ногами все быстрее и быстрее, потому что знала: топот за спиной мне не мерещится. Дриада была права. Упыри быстро приближались.
Оказавшись на вершине холма, я на секунду оглянулась. Тонкие деревья и яркая луна позволили разглядеть движение в лесу. Я снова побежала вперед по открытому полю к темному силуэту Виндолека.
Я старалась не думать о существах, которые подбирались все ближе и с которыми наверняка был Феррин. Вместо этого я думала о Голлайе. Вспомнила, что он сказал мне сегодня в Виндолеке, на парапете, который я видела отсюда. Вспомнила, как он отдал мне платок своей матери – пусть он никогда мне этого не говорил, но то был дар великой любви. Его рассказы о том, как он играл на этих самых полях летом, когда цвели фиолетовые цветы.
Тогда-то я и почувствовала сильный толчок в мое сознание. Обычно я вторгалась магией в чужое сознание, когда пыталась соединиться. Но кто-то хотел войти. И я знала кто.
Не останавливаясь, я закрыла глаза и глубоко вдохнула, открывая телепатическую дверь для Дракмера – и для Голла. Они оба резко ворвались в мое сознание, создав связь, больше похожую на удушающий захват.
Я не сердилась на их жесткость. Эмоции Голла текли через узы, напитывая меня его лютой яростью, глубокой тревогой и острым страхом одновременно. Они бились во мне, как новый пульс.
Открыв глаза, я показала им обоим приближающийся Виндолек. Мне нужно было перелететь через закрытые ворота. Сил не осталось, но я должна была это сделать. Когда я взмахнула крыльями, по телу пронеслось покалывание магии. Уставшие и больные, они сильно бились и поднимали меня, пока я бежала.
Мои ноги оторвались от земли, крылья поднимали меня все выше и выше, прямо к воротам. Я еле-еле перелетела их, задев сапогом острие наверху, и тяжело упала на землю, но на этот раз удержалась на ногах. Баюкая запястье, я смотрела сквозь прутья ворот на открытое поле и давилась ужасом от увиденного.
Теперь их было больше. Больше, чем я ожидала. Сотни крылатых упырей маршировали по полям к Виндолеку. Целая армия. А сзади, по центральной линии, верхом на лошади скакал Феррин. Рядом с ним бежал мир-волк. Нет, упырь мир-волка. Почти полностью костяной, с оставшимися кое-где клочьями меха.
Я заскулила, но по мне снова прокатилась волна ярости. Не моей. Это была ярость Голла, все еще смотрящего моими глазами. Его присутствие, даже в гневе, успокаивало меня. Он и Драк со мной. Они скоро будут здесь.
Мне нужно было спрятаться. Отвернувшись от ворот, я побежала через двор, толкая двери в одной из надворных построек. Все оказались запертыми.
Конюшни. Я поспешила к ним, толкнула тяжелую дверь и закрыла ее за собой. Я бросилась вглубь, в самый конец бокового прохода со стойлами. Здесь все еще витали запахи старого сена и кожи и слабый запах лошадей. Я распахнула предпоследнее стойло и забилась в угол, тяжело дыша и пытаясь выровнять дыхание.
Потом я услышала их – далекий голос Феррина, выкрикивающий приказы, и скрежет металла. Они гнут прутья ворот? Я не знала, что упыри обладают сверхъестественной силой.
Я закрыла глаза и собрала всю свою смелость, успокаивая учащенное дыхание. Мне нужно быть тихой, как мышка.
Я ждала, звуки давно прекратились, и я засомневалась, что им все-таки удалось проникнуть в замок. Затем дверь конюшни с грохотом распахнулась.
Я вздрогнула и прижала ладони ко рту. Что-то прошло внутрь конюшни. Большое, намного больше костяного упыря. Оно понюхало воздух и подошло ближе. Мир-волк. Я задрожала всем телом.
Затем я почувствовала присутствие Феррина. Завладевшая им тьма теперь практически выплескивалась из него. От ее силы меня затрясло, но я оставалась неподвижной и молчала, как убитая.
– Уна-а-а-а, – сладко пропел он. – Я скоро найду тебя, дорогая.
Мой желудок скрутило от интимного тона его голоса и ласкового обращения, на которое он не имел права.
– Я обещаю, что буду хорошо заботиться о тебе, милая Уна. – Его голос раздался ближе.
Другое существо шло по второму проходу, не по тому, в котором сидела я. Я слышала его тяжелые шаги. Они обыскивали правую сторону. Я пряталась в левой.
– Сначала ты ненавидела Голла. Я помню тот день, когда ты плакала и опиралась на меня. Я был рядом. Ты помнишь?
Меня затошнило от мысли, что я когда-то доверяла ему.
– Но ты изменила свое мнение о нем, не так ли? – Теперь его голос был пронизан гневом. – Я видел, как ты лебезила перед ним на пиру той ночью. Изменила свое мнение о короле. – Я не просто слышала его гнев, я его чувствовала. В воздухе сгустилась гнетущая тяжесть. Его эмоции влияли на окружающий мир. – Уверен, ты позволяла ему трахать себя каждую ночь, да?
Я прикусила губу, чтобы не заскулить от перемены в воздухе, магия ударом хлыста обвила мою грудную клетку и сжала. Агрессия и гнев подпитывали как его ярость, так и его магию. Это был новый уровень страха. Понимал ли он, что может влиять своими эмоциями на окружающий мир?
Он вдруг замолчал. Его существо возвращалось по проходу. Следующим оно обыщет второй проход и найдет меня.
На четвереньках я медленно подползла к двери и в щели между досками посмотрела на заднюю дверь. Я знала, что во внутреннем дворе упыри, но у меня не было выбора.
Если собрать достаточно сил, я могла бы взлететь на парапет и ждать Голла. Я чувствовала, что он приближается, в этом не было никаких сомнений. Он точно знал, где я, и шел за мной.
Эта надежда придала мне смелости.
Не теряя ни секунды, я медленно выползла из стойла и тихонько подкралась к двери. Мне придется взлетать, как только я окажусь снаружи.
Успокаивая дыхание, я слушала, как большой зверь обнюхивает землю с моей стороны конюшни. Затем я открыла дверь и выскочила наружу, сделала шаг к стене замка и расправила крылья.
Но тут меня схватили сзади. Я вскрикнула, когда вокруг меня обвились сильные руки и грубо прижали к твердому телу. Феррин.
Его дыхание касалось моего уха, руки крепко сжимали мою талию и грудь.
– Но теперь моя очередь, Уна. Думаю, я ждал достаточно долго.