Я сидел, уставившись на голубое пламя. Мне следовало думать о своем следующем шаге на пути к прочному альянсу с Изосом, или о еще не проложенных торговых путях, или о восстановлении Люмерии, которое продвигалось не так быстро, как я ожидал. Жители Мевии и окрестных деревень отвергали любую помощь, угрожая посланным мной призрачным фейри, если те посмеют ступить на их землю.
Я ожидал некоторого сопротивления от части люмерийцев, но не такого отторжения, которое было бы сродни отказу от договора. Конечно, мои воины все еще занимали Мевию и не встречали никаких других препятствий, но было очевидно, что враждебность по отношению к нам все еще сохраняется. И вероятно, будет сохраняться еще некоторое время.
Как бы мне ни хотелось перейти в эпоху мира между Люмерией и Нортгаллом, я не был дураком. Ненависть все еще тлела – с обеих сторон. Но как бы я ни старался сосредоточиться на королевских обязанностях, мои мысли продолжали возвращаться к Уне. Будущей матери моего ребенка. Нашего ребенка.
Я хмыкнул от легкого укола совести за то, на что обрек ее. Боль и опасность родов. Мысль об этом наполнила меня ужасом, которого я не ведал раньше.
К тому же оставался еще ее собственный путь. Боги не просто так в пятнадцать лет призвали ее в Нортгалл, откуда она вышла искалеченной, только чтобы заново отрастить крылья цвета нашего мира, а затем отправили ее на очередную охоту за божественными текстами. Если она получит лекарство, которое поможет ее народу, нашему народу, то наше путешествие только начинается.
Полог шатра открылся, и я поднял голову, ожидая увидеть Далью, но вошел Пулло. Он выглядел встревоженным.
Я встал, внутри зародилось нехорошее предчувствие.
– Что случилось?
– Я не могу ее найти.
Некоторое время назад я отправил Пулло за Дальей.
– Что ты имеешь в виду? – спросил я, уже проходя мимо него к выходу из шатра.
Он последовал за мной к лагерным кострам.
– Я проверил ее палатку, повелитель, и костры в дальней части лагеря, потом сходил к палаткам тех, кто был ранен во время нападения волков. Ее нигде нет.
– Может, она с Уной и Хавой у ручья»?
– Нет, повелитель. Я видел, как Мек и Феррин сопровождали их, когда направлялся к палатке Дальи в самом начале.
Я прошел мимо ближайшего костра, где Кеффа пел старинную балладу. Дальи здесь не было. Сорин заметил выражение моего лица, положил свой точильный камень на бревно, на котором сидел, и подошел ко мне.
– Что случилось? – хрипло спросил он.
– Пулло не может найти Далью в лагере, – тихо сказал я. – Нам надо организовать поиски.
К этому моменту Кеффа перестал развлекать Избранных и тоже подошел к нам. Еще до того, как он задал вопрос, я сказал, что Далья пропала. Хотя пока не было никаких доказательств, я чувствовал, что что-то не так. Я четко велел Далье быть готовой к гаданию после того, как Огалвет подаст ужин. Она не пришла, поэтому я отправил за ней Пулло. Далья никогда не нарушала приказы, и у нее не было разумных причин покидать лагерь ночью.
– Надо обыскать каждую палатку и поговорить с каждым фейри, – велел я. – Я заберу Уну и…
Ночь разорвал громкий крик. Один из моих Избранных. Мы все повернулись на звук.
На мгновение я не поверил своим глазам. В лагерь ворвались упыри, напав на воинов у первых костров. Один из них схватил фейри сзади и вонзил острые клыки ему в горло, хлынула голубая кровь.
Я бросился в бой, как и все, кто был рядом. От страха внутренности превратились в камень. Заскочив в шатер, я схватил свой меч, который оставил у кровати, и бросился через лагерь к ручью.
Сорин, Кеффа и Пулло держались прямо за мной, отбиваясь от упырей. Единственный способ их убить – отрубить голову или сжечь. Я использовал фейский огонь, чтобы уничтожать тех, которых не обезглавили Кеффа и Сорин, и тех, которые преграждали нам путь, приближаясь со стороны ручья.
– Нет, – молился я, ускоряя бег, страх выжигал все в груди.
Их было очень много. Одни были крылатыми, некоторые с остатками разлагающейся плоти и погребальных нарядов, некоторые полностью бесплотные. Фейри теней не сжигают своих умерших на кострах, как мы. Они хоронят их в склепах в горах. И какой-то призрачный фейри вызвал этих тварей обратно к жизни.
Кто и почему? Среди моих воинов не было неклиамов. Насколько я знал.
Внезапная догадка пробудила ужасающую тревогу. Видение Дальи более года назад предупредило меня о предателе. Я очень долго был слишком осторожен, ожидая предательства от кого-то из королевского совета или даже от бывшего союзника моего отца в Сильвантисе. Не среди моих Кел Клисс, моих верных воинов. Фейри, которых я считал братьями.
Паника охватила все мое существо, пока мы пробивались сквозь свирепых упырей, использующих клыки, когти и рога. Когда я схватил череп нападающего упыря, превращая его в пепел, страх усилился.
Это не имело смысла. Упыри не могут меня убить. Зачем предателю натравливать их на меня? Причин может быть только две: отвлечь или задержать. Возможно, обе.
Плотная волна существ наступала со стороны ручья.
– Etheline! – прорычал я.
Они вспыхнули, но продолжали идти. Взмахом руки я превратил их в осколки дымящихся костей. Не останавливаясь, мы пронеслись дальше.
На земле рядом с водой лежало маленькое тело.
– Нет!
Я подбежал к Хаве. Кеффа опустился на колени рядом. Я проверил пульс у нее на шее.
– Жива, – сказал я Кеффе.
В отчаянии я вскочил и вошел в воду.
– Уна!
Мое собственное сердце колотилось, пытаясь вырваться из груди, чтобы найти ее.
– Мой король! – крикнул Пулло.
Он стоял на коленях в тени рядом с телом, лежавшим на мелководье наполовину в воде.
– Нет.
Я не мог дышать, пока спешил к нему, но сразу же понял, что это не она. Это был Мек.
Голубая кровь блестела на его доспехах под лунным светом, собираясь на груди. Еще больше крови стекало изо рта. Я рухнул на колени с другой стороны от него и приподнял его голову.
– Что случилось? – потребовал я, одновременно осматривая рану и понимая, что ее нанесли мечом, а не когтями или зубами упыря.
– Простите, мой король, – прохрипел Мек, и слеза скатилась из одного глаза. – Я должен был вам сказать.
– Сказать что, Мек?
Я почувствовал присутствие Сорина, но не мог отвести взгляд.
– Я пытался его остановить.
Закрыв глаза, я пытался отогнать рушащуюся реальность. Я не мог в это поверить, но знал правду еще до того, как он ее произнес.
– Феррин болен… головой. – Он задохнулся, его лицо исказилось от боли. – Далья пыталась его исцелить.
– Где Уна? – спросил я, уже зная ответ.
– Он забрал ее. – Мек закашлялся, испачкав голубой кровью нижнюю губу. – Это я виноват. Я не думал, что он… должен был сказать вам, повелитель.
Я сжал руку Мека, видя стыд и боль в его стекленеющем взгляде. Собственный брат убил его. Ибо без целителя Мек наверняка умрет от своей раны.
– Куда он ее забрал?
Я крепче сжал его руку, стараясь удержать его внимание. Его сознание уплывало.
– Не знаю… должен был…
Меня охватило горе от потери, от предательства, которое он претерпел от своего брата, от того, что он не доверился мне. Я мог бы ему помочь.
– Спи спокойно, кузен.
Он перевел взгляд на меня.
– Нет, повелитель. Не кузен… брат.
Затем его глаза поднялись к небу и потускнели, когда дух покинул его тело; еще одна слеза скатилась по его лицу, бледно-серому в лунном свете.
Я осознавал, что задыхаюсь, паника тисками сжимала меня.
Мой брат. Мой незаконнорожденный брат.
Моему отцу доставило бы омерзительное удовольствие соблазнить сестру моей матери. Или, что еще хуже, изнасиловать ее и зачать с ней сыновей. Теперь я понял, почему мать выглядела грустной и встревоженной при упоминании о сестре.
В памяти зазвучало видение Дальи.
«Две стороны одной монеты. Демон-фейри. Один истинный, второй – нет. Остерегайся спины ворона, ибо он жаждет занять твое место… во всем».
Мек – истинный. Его брат – мой брат – Феррин жаждал занять мое место. Он забрал мою мизру. Мою дорогую Уну. Дарованную мне богами пару.
Я медленно поднялся на ноги, сжимая кулаки так, что когти впились в ладони. Я наслаждался болью. Сорин стоял передо мной с ошарашенным лицом. Кеффа держал на руках бессознательную Хаву. Пулло уставился на меня в ужасе от того, что мы все только что осознали.
– Убейте остальных упырей. – Я судорожно выдохнул, меня трясло от ярости, когда я потянулся к своему товарищу. – Потом веди отряд на поиски.
Я развернулся и пошел к открытому полю.
– Где вы будете, повелитель? – спросил Пулло.
Но я не ответил. В этом не было необходимости, поскольку в ночном небе раздался раскатистый рев, и Дракмер быстрой тенью закружил над нами. Он чувствовал мою ярость, мой страх и мою спешку.
Я найду ее. А потом я разорву своего брата на куски.