Уна

Кошмарная тварь размером с трех пеллазийских коней, с черными глазами и капающей с обнаженных клыков слюной, осторожно приближалась. Она прыгнула слишком быстро, и Феррин вонзил меч ей в глаз. Зверь лишь отскочил назад, почесал лапой окровавленную, бесполезную глазницу и снова развернулся.

В воздухе вокруг него чувствовался нездоровый привкус. Тревожная рябь негативной энергии, но не от болезни. По крайней мере, не от естественной. Что-то магическое. Что-то злое.

Феррин пытался добраться до лошадей, чтобы увести нас подальше от лагеря, пока Голл и Избранные убивали волков. Но один из них настиг нас первым.

– Встаньте мне за спину, – приказал Феррин.

Мне не нужно было повторять дважды. Все мое тело задрожало при виде этого пускающего слюни существа, намеревающегося убить и сожрать нас. Без предупреждения волк снова прыгнул.

Я закричала и взмыла в воздух, примерно на высоту дерева. С изумлением я поняла, что лечу. Крылья инстинктивно подняли меня повыше и подальше от опасности. Феррин не заметил, в это время он вонзил меч в зверя, но тот развернулся и разорвал когтями его плечо.

– Нет! – ахнула я, но крылья удержали меня высоко.

Затем Феррин бросился вперед, полоснув волка по горлу. Он взвизгнул и отскочил. Кровь капала с плеча Феррина, доспехи разорвались.

В этот момент к бою присоединились Голл, Сорин, Кеффа и еще несколько диких фейри. Голл нашел меня взглядом, как и другие, прежде чем броситься на помощь Феррину. Крылья начали уставать, медленно опуская меня, пока воины добивали обезумевшего волка.

Голл развернулся и побежал ко мне, как раз когда мои ноги коснулись земли. Он притянул меня к себе, уткнувшись лицом в мою шею.

– Голл, я летала.

– Знаю, моя сладкая.

Его нежность согрела мое сердце даже больше, чем чувство полета, настоящего полета, впервые с тех пор, как крылья унесли меня через Люмерию в Нортгалл много лет назад.

– Магия вернула мне мой дар. – Слезы радости защипали глаза.

– Я так счастлив за тебя, – пробормотал он, продолжая обнимать меня еще минуту, прежде чем отстраниться. – С тобой все в порядке?

Он нежно коснулся моей щеки.

– Да.

Коротко кивнув, он сказал:

– Идем.

Он держал меня рядом, пока мы шли к остальным, собравшимся вокруг туши.

– О нет. – Я подбежала к Феррину, который придерживал свою руку. Мек осматривал рану на его плече. – Вам нужно показаться Далье.

Феррин распахнул глаза от удивления, когда я подошла и стала осматривать его рану.

– Она довольно глубокая. Вам нужно лечение. Срочно.

Его желтый взгляд был более напряженным, чем обычно, зрачки расширились от азарта боя, глаза потемнели. Он тепло улыбнулся.

– Не беспокойтесь обо мне, мизра. Я быстро поправлюсь. Бывало и хуже.

– Не спорьте со мной. Мек, – я повернулась к его брату, который с серьезным беспокойством смотрел на Феррина, – отведите его к Далье. Нужно немедленно обработать рану.

– Да, моя мизра.

Затем я присоединилась к Голлу и остальным вокруг поверженного зверя. Голл притянул меня за талию к себе.

– Ты думал, что мы их натравили, – проговорил Редвир.

– Это приходило мне в голову, – признался Голл, – что не имело смысла, поскольку вы уже помогли нам найти Гриндольвека.

Лицо и грудь Редвира были забрызганы голубой кровью волка, она же капала с его когтей. Я бы отпрянула, если бы не тот факт, что наши фейри выглядели ненамного лучше. Голл каким-то образом остался невредим.

Безалиэль уставился на мертвого зверя.

– Они были больны – безумны. Мир-волки не нападают на лагеря.

– Да, – заговорила я. – Я почувствовала, что с ними что-то не так.

– Почувствовала? – спросил Голл.

– Что-то вроде плохой магии, – попыталась объяснить я. – Темная магия. Она все еще витает в воздухе, – добавила я, вздрогнув от этого ощущения. – Ты не чувствуешь?

Фейри вопросительно посмотрели на меня. Голл нахмурился и покачал головой.

Редвир выглядел мрачным.

– В последнее время мы видели много странных вещей. Это лишь одна из них.

– Каких вещей? – спросил Кеффа.

Редвир переглянулся со своим вождем. Когда он не ответил, я спросила:

– Признаки безумия?

Дикий повелитель рыкнул, а затем ответил:

– Да. Обычно что-то или кто-то спускается с гор.

– С Сольгавийских гор, – уточнил Сорин.

Редвир кивнул.

– Эти существа, должно быть, жили там, но спустились, поскольку погода меняется.

– Голл, – прошептала я. – Пророчество.

– Что за пророчество? – рявкнул Редвир, его хвост дернулся. Так же как и хвост Безалиэля.

Голл быстро пересказал, что боги предупредили о распространении безумия в видении, которое я нашла в Изосе.

Редвир снова переглянулся с Безалиэлем, который сказал:

– Значит, в этом году мы не будем зимовать так далеко на севере.

– Да, – согласился повелитель диких фейри. – Возможно, мы отправимся немного дальше на восток. Я предлагаю тебе вернуться в Нэкт-Мер, король Голл. Забирай свою хорошенькую мизру обратно в безопасное место из этих диких земель.

С этими словами он и остальные дикие фейри развернулись и пошли прочь.

Голл вел меня обратно в лагерь, в голове бурлили тревожные мысли. К сожалению, в центре нашего лагеря лежали два мертвых волка, но мы не могли уйти, не говоря уже о том, чтобы бежать, пока раненым оказывали помощь. Не говоря уже о том, что Пулло сообщил о двух погибших во время атаки. Для них нужно было устроить погребальный костер, прежде чем мы продолжим путь.

– Мы не можем возвращаться в Нэкт-Мер, – сказала я Голлу, как только мы остались вдвоем в своем шатре. – Нам надо идти к Сердцу Солзкина и найти последний текст.

Я думала, что он станет спорить и отмахнется не раздумывая, но он опять удивил меня:

– Я знаю.

– Знаешь?

Я шагнула ближе и положила ладони ему на грудь, нуждаясь в его тепле после такого кошмарного испытания.

– Я не буду игнорировать богов, Уна. Они поручили тебе это задание. Очевидно, что мы почти у цели. Но мы будем осторожны, направляясь дальше на север к Сердцу Солзкина.

– Конечно. Мы так близко.

– Я знаю. – Он провел своими когтистыми пальцами по моим волосам, а затем обхватил мой затылок. – Мы найдем его. А потом вернемся домой, где я смогу тебя уберечь.

Он притянул меня к себе, крепко обняв. Несмотря на опасность, которая, казалось, окружала нас, я чувствовала себя в безопасности в его объятиях.

* * *

Когда я шла с Хавой проведать Феррина, мысли не давали мне покоя.

На закате мы зажгли погребальные костры для двух погибших Избранных. Одним из них оказался тихий напарник Пулло, Тирзель. Было больно видеть обычно веселого призрачного фейри таким мрачным, со слезами на глазах, когда мы прощались с его дорогим другом.

Я обняла Пулло после того, как мы проводили Тирзеля в загробный мир, вознеся молитвы Виксу. Я слишком хорошо помнила боль и горе от жестокой потери Мин. Пулло принял мое утешение и поблагодарил за него.

Второго призрачного фейри я не знала. Но оба были верны Голлу и добры ко мне в последние недели. Их потеря глубоко ранила нас.

Кеффа спел песню о том, как души обретают покой в загробном мире, встречая там других потерянных близких. Это было печально, но в воздухе вместе с оставшейся после волков тьмой витала и другая эмоция. Страх.

Голл сказал мне, что не видел, чтобы животные вели себя подобным образом. Мир-волки – стайные хищники, но их основная добыча – олени и дикие кабаны. Они могли напасть на фейри только от голода или отчаянья, и он никогда не слышал, чтобы кто-то, даже стая, нападал на целый лагерь. С этими зверями действительно было что-то не так.

«Болезнь, мятеж и безумие возьмут верх».

Болезнь – чума – уже свирепствует по всей Люмерии. Сегодня мы увидели первый случай безумия. Но если оракулы правы, а они почти всегда правы, то нас ждет еще больше этого безумия, прежде чем все закончится. Не говоря уже о восстании. Мы только что закончили долгую, изнурительную войну. Кто захочет устроить еще больше беспорядков, пока воины Голла занимают все города и помогают восстанавливать Люмерию?

Возможно, восстание поднимут фейри теней? Голл и его воины не раз говорили, что фейри теней не любят призрачных. Возможно, кто-то из них пойдет против нового короля-призрака.

– Против Голла.

– Что? – спросила Хава. – Что против Голла?

– Ох. Ничего.

Я плотнее закуталась в плащ, когда мы обходили палатки, кивнув группе Избранных у костра.

Все они почтительно встали и поклонились нам, и мое сердце сжалось еще сильнее. Мы пришли сюда по моему настоянию. Тирзель и второй Избранный погибли из-за меня. Тошнотворное чувство вины тяжестью легло на сердце.

Хава взяла меня под руку и держалась рядом, чтобы согреться, пока мы приближались к последней палатке на южной стороне лагеря. Как нам сказали, именно там находились Мек и Феррин.

– Я так рада, что у вас снова есть крылья, – тихо сказала Хава. – Ну, они у вас уже давно есть, но вы понимаете, о чем я.

– Да, Хава. Я тоже. Хотя надо сказать, что им требуются тренировки. Я с трудом продержалась в воздухе, пока Феррин сражался с тем волком.

– Ну, они сделали свое дело и подняли вас в безопасное место. Это чудесно, Уна.

– Так и есть, – согласилась я, обнимая ее руку и прижимаясь к ней, желая, чтобы это странное, ужасное чувство ушло. Оно не покидало меня с момента нападения. Возможно, это просто последствия травмы.

– Все, что нам нужно, это последний божественный текст, и я уверена, что верну магию, которой лишилась, – добавила я.

– Целительную магию, – сказала Хава. – Очень особенную, если она позволит вам лечить чуму.

Я очень на это надеялась. Мои мысли обратились к отцу, которому, я была уверена, недолго осталось. И к Бэлинну. Сердце сжалось при мысли о потере дорогого брата. Я просто не могла допустить его сметь.

Я должна найти этот последний текст. Боги, я была уверена, что смогу помочь своему народу. Всем, кого поразила эта болезнь. Голл сказал, что ходят слухи, будто чума теперь коснулась и некоторых темных фейри. Я отчаянно хотела остановить это.

Голл обещал немедленно сопроводить меня в Изос и в Валла-Локкер, как только мы найдем последний текст. Он не был тираном, каким я его когда-то считала. Он мог бы отказать мне в возвращении в Изос. Он действительно хотел мира между нашими народами, как и я.

На подходе к палатке Мека и Феррина мы услышали тихие спорящие голоса. Я остановила Хаву, заметив у входа Мека и Далью. Далья выглядела расстроенной, а Мек громко прошептал:

– Хватит. Уходи.

Я никогда не слышала, чтобы Мек говорил так сердито. Он всегда был дружелюбным.

– Я пытаюсь помочь, – отчаянно сказала Далья, ее глаза блестели от слез под полуденным солнцем.

– Ты сделала достаточно, – резко бросил Мек. – Уходи.

Меня охватила уверенность, что он имел в виду не палатку. Казалось, он хочет, чтобы она вообще покинула лагерь. Как странно.

– Феррин не выздоравливает? – спросила я, шагнув вперед.

Оба резко обернулись от неожиданности. Я не хотела и дальше подслушивать этот бурный личный разговор, но, если состояние Феррина хуже, чем мы думали, я должна вмешаться. Врожденная потребность исцелять, несмотря на отсутствие магии, все еще сильно и истово билась глубоко в моем сердце.

Выражение лица Мека вернулось к привычному для меня послушному.

– Мизра. Вам не о чем беспокоиться.

Я шагнула вперед, Хава была рядом, хотя я больше не держала ее за руку. Далья почтительно уставилась в землю и скромно держала сцепленные руки перед собой, как всегда, хотя я видела, что они дрожат.

– Конечно я беспокоюсь. Феррин был ранен, когда защищал меня. Его рана хуже, чем мы думали?

Я не хотела обвинять Далью в том, что у нее недостаточно сильный дар, но факт оставался фактом: некоторые целители сильнее других. Возможно, ее магии оказалось недостаточно, чтобы исцелить Феррина.

– Я сделала все, что могла, – сказала Далья, затем сделала реверанс, бросив на меня взгляд, в котором промелькнуло что-то похоже на сожаление, и ушла.

– Мек, позвольте мне увидеть его.

Меня охватила паника: вдруг Феррин получил смертельную рану, защищая меня. Мек сжал челюсти, словно хотел возразить. Но затем откинул полог, чтобы мы с Хавой вошли.

Палатку озаряли блики голубого угля, горящего в маленькой печке рядом с постелью, сложенной из мехов. Как обычно для исцеления фейри, на рану не накладывали ни повязок, ни бинтов. Магии исцеления нужен открытый доступ.

Я нахмурилась, опускаясь на колени рядом с Феррином, чьи глаза были закрыты. Рана затянулась и казалась почти зажившей. Полностью.

– Что тебя беспокоит? – спросила я Мека, сбитая с толку его разговором с Дальей. Я ожидала увидеть гноящуюся рану.

Мек стоял с другой стороны постели, стиснув челюсти, и смотрел на брата. Он не ответил.

– Кажется, он отлично исцеляется.

Мек кивнул, не сводя глаз с близнеца.

Затем Феррин пошевелился, его желтые глаза распахнулись. Он улыбнулся, увидев меня.

– Мизра, – сонно пробормотал он. – Вы пришли ко мне.

Я улыбнулась, сложив руки на коленях.

– Я должна была убедиться, что с вами все в порядке. И хотела поблагодарить вас за защиту.

– Всегда, – пробормотал он. – Защищать вас – моя обязанность.

Он поднял ближайшую ко мне руку, непострадавшую, и положил ладонь поверх моей.

Я вздрогнула от такой фамильярности, но поняла, что он, должно быть, еще под влиянием магии исцеления, которая иногда оказывает наркотическое действие. Освободив свою руку, я похлопала по его ладони и вернула ее на постель.

– Мек заставил меня поволноваться, – непринужденно добавила я. – Я подумала, что вы плохо исцеляетесь, но, похоже, магия Дальи делает свое дело.

Феррин усмехнулся так, что у меня по коже побежали мурашки.

– Далья, – пробормотал он, его глаза немного остекленели. Они казались темнее обычного, более глубокого золотого цвета, а не ярко-желтого, к которому я привыкла.

– Мизра, – сказал Мек, – ему нужно больше спать и отдыхать.

– Конечно.

Я улыбнулась Меку, на лице которого было знакомое мне дружелюбное выражение, но что-то в его глазах меня обеспокоило.

– Спасибо, моя мизра. – Речь Феррина стала невнятной. – Я знал, что вы придете ко мне.

– Мизра, – поторопил Мек.

Хава оказалась рядом со мной, помогая мне встать на ноги. Не то чтобы мне это было нужно. Казалось, Хава хочет уйти, и я ее не винила. Мек вел себя странно. Феррин тоже, но он под воздействием магии исцеления. Но почему Мек так сердито разговаривал с Дальей? А теперь ему срочно понадобилось выставить меня.

– Хорошего дня, мизра, – сказал Мек, откидывая полог и больше напоминая себя. – И спасибо, что пришли. Мы оба ценим вашу заботу.

– Хорошего дня.

Мы с Хавой вышли и молча направились обратно к своим палаткам, пока не оказались достаточно далеко.

– Что это было? – прошипела Хава. – Почему Мек так разозлился на Далью?

– Не знаю. Феррин хорошо выздоравливает. Это не имеет смысла.

– Вам следует рассказать королю Голлу.

Именно это я и сделала ночью, когда мы разделись и накрылись мехами.

– Это было просто странно. Мек как будто злился на Далью. Но рана Феррина, похоже, хорошо заживает.

Голл провел теплой ладонью по моей спине. Я лежала, положив голову ему на грудь и обнимая рукой за талию.

– Мек очень заботится о своем брате. У них не было отца. Не то чтобы мой был примером. Но у меня были Кеффа и другие такие, как он. Их мать, сестра моей матери, родила их в Сильвантисе, но потом перевезла в Белладум. – Он замолчал, погрузившись в мысли, но потом добавил: – Я думаю, Мек просто боится за брата. Я должен заботиться о них, как старший родственник.

Я положила подбородок на руки, чтобы смотреть на него.

Его драконьи глаза светились серебром в темноте палатки. Они были прекрасны.

– Ты знал их, когда рос? – спросила я.

– Нет. Они младше. – Он играл с прядью моих волос, которая падала ему на грудь. – Родились, когда я был в гильдии Галла. Я встречался с ними несколько раз, когда они гостили у моей матери. До того, как она умерла. Потом нет. До тех пор, пока я не занял трон отца и не стал искать верных союзников.

– Я понимаю твою преданность, но мне не понравилось, как Мек был суров с Дальей. Я знаю, каково это – быть целителем и не иметь возможности помочь кому-то.

Он заправил прядь мне за ухо.

– Ты думаешь о своем отце и брате.

Я кивнула.

– Завтра мы отправляемся к Сердцу Солзкина, – сказал он. – Я отправил вперед Морголита с Сорином и Пулло, он встретится со своим другом из фейри теней. Они будут ждать нас у Сердца Солзкина завтра на закате.

– Мы так близко, что доедем за один день?

– Мы возьмем Дракмера. Остальные Избранные поедут верхом. – Его губы слегка приподнялись в улыбке. – А завтра я хочу отвезти тебя кое-куда перед встречей.

– Куда?

– Это сюрприз. – Он положил ладонь мне на щеку и погладил ее подушечкой большого пальца. – А теперь поспи.

Вздохнув, я прижалась к нему и попыталась заснуть, хотя мысли мои возвращались к суровому лицу Мека и полным слез глазам Дальи.