Уна

Нам сказали взять своих лошадей, но не добавлять воинов и следовать за Безалиэлем. Военный вождь ехал впереди верхом на сером мир-волке, посадив перед собой свою пару, ту самую лесную фейри, с которой я, уверена, уже встречалась однажды. Нашим пеллазийцам не нравился запах волка, и они держались от него на приличном расстоянии.

Вождь держал свою пару в защитном кольце своих рук, накрыв ладонью ее круглый живот. Я улыбнулась при виде такой нежности. Мне также показалось интересным, что она была единственной светлой фейри, которую я видела среди них. Хорошо ли ее приняли здесь?

Я с нетерпением ждала встречи с ней. Мы не успели поговорить до того, как отправились по открытой равнине от Ванглозы к роще деревьев впереди. Безалиэль сказал, что в ней протекает ручей и именно там живет Гриндольвек. Кто бы он ни был.

Не доезжая до деревьев, Безалиэль остановил волка и помог своей женщине спуститься. Затем послал зверя рысью по большой дуге вокруг нас обратно к Ванглозе. Мы шестеро тоже остановились и спешились.

Безалиэль и его пара подошли к нам.

– Только один или двое из ваших воинов могут пойти с нами в рощу, – сказал Безалиэль. – Гриндольвек стесняется незнакомцев. Он не выйдет, если вас будет слишком много. Особенно воинов.

Голл повернулся к Сорину:

– Ты и Кеффа со мной.

Мек хмыкнул от досады, но Голл повернулся к нему с ухмылкой:

– Я могу защитить ее сам. Не стоит беспокоиться.

– Да, повелитель, – натянуто сказал Мек.

Рядом с ним брат тоже заиграл желваками.

Я улыбнулась им, успокаивая. Они стали очень серьезно относиться к моей защите.

Пулло стоял рядом с Морголитом, с раздражением глядя на рощу.

– Мы будем ждать здесь.

С этими словами мы встали рядом с Безалиэлем и его парой. Я тут же подошла к ней.

– Я Уна.

Она повернулась ко мне, широко улыбаясь:

– Я знаю, кто вы. Мы встречались раньше. Я Тесса.

– Я так и думала. Осеннее равноденствие в Мерковерском лесу. Но это было много лет назад.

– Да.

Она шла, положив руку на живот в оберегающем жесте.

– На каком ты сроке, если не секрет?

– Пять месяцев.

– Значит, полдела сделано, – радостно сказала я. – Какое благословение.

– Насчет полдела еще посмотрим. Если моя беременность продлится как у диких фейри, то впереди может быть еще семь месяцев.

Действительно, беременность темных фейри длилась целый год, а не десять месяцев, как у светлых. Это заставило меня задуматься, ждет ли меня то же самое.

– Интересно, – спросила я, понизив голос, – как ты оказалась так далеко на север от своего дома в Мерковере?

Она нерешительно взглянула на меня, но потом ответила:

– После последнего равноденствия наш клан переселился к югу от Пограничья. Наш верховный лорд хотел быть подальше от сражений.

– Понятно. А твоя сестра? Встречу с ней я тоже помню.

Ее видение под лунным светом все еще ярко горело в моей памяти все эти годы.

Тесса замялась, ее взгляд был устремлен вперед, когда она тихо сказала:

– Она все еще там. Когда я встретила Безалиэля, я хотела забрать ее с собой, но… – она покачала головой, – сестра не захотела.

Узнав ее эмоции, я сказала:

– Ты беспокоишься за нее, скучаешь по ней.

– Очень сильно. Я понимаю, почему она не пожелала ехать жить с кланом диких фейри. Здесь все очень отличается от того, как мы росли. Но я не могла оставить свою пару, а теперь переживаю, как она там одна.

– Но с ней ваш отец, верно? Хозяин гостиницы?

Ее лицо напряглось, она взглянула на меня, но ничего не сказала, только резко кивнула. В этот момент Безалиэль остановился под деревьями и повернулся к нам. Он действительно был крупным фейри. Я чуть не ахнула вслух, когда впервые увидела Редвира. Дикие фейри были сложены как великаны.

– Гриндольвек – дикий фейри, – спокойно произнес вождь, – независимо от того, как выглядит.

Мы с Голлом с любопытством переглянулись.

– Чтобы вы понимали, его мать рожала здесь, у этого ручья. Наяда услышала ее крики и помогла. Какая-то часть крови наяд передалась Гриндольвеку при рождении, изменив его. – Он замолчал, снова нахмурившись. – Его мать умерла во время родов, и наяда, ставшая повитухой, вырастила его. Он решил остаться и жить здесь, вдали от Ванглозы, хотя мы по-прежнему считаем его одним из нас.

– Когда это было? – спросила я.

– Мы точно не знаем, – серьезно ответил он. – По крайней мере тысячу лет назад.

– Ему больше тысячи лет? – поразилась я. Фейри может прожить триста, может быть даже четыреста лет, но не тысячу.

– Полагаю, это из-за крови наяды. – Он бросил взгляд через плечо, затем снова повернулся к Голлу. – Лучше всего, если пойдете только вы и ваша мизра. Остальные двое могут следовать на расстоянии.

– Ты не идешь? – спросил Голл.

Безалиэль притянул Тессу ближе, словно защищая.

– Мы подождем здесь.

Его настороженность усилила нарастающее напряжение.

Голл кивнул Кеффе и Сорину, затем взял меня за руку, и мы вошли под полог деревьев. Листья начали желтеть и краснеть; те, что уже опали на тропинку, хрустели у нас под ногами. Прохладную тишину небольшой рощи нарушало журчание ручья.

Это было похоже на оазис лесной красоты посреди бескрайних равнин. И тут я почувствовала. Магия богов.

Я сжала ладонь Голла.

– Чувствуешь?

– Да.

Она была мощной, словно поток прохладного ветра, который проносился через это место, пронизывая его живой энергией. Мне казалось, что могу вдохнуть ее, мои легкие расширились для глубокого вдоха.

– Гриндольвек, – позвала я, остановившись перед ручьем.

Хотя деревья в роще начали опадать, густые заросли зеленых лилий и других растений у кромки воды оставались такими же, словно в самом разгаре лета. Прозрачный ручей впадал в довольно глубокий водоем, дна которого не было видно, но затем я увидела что-то у поверхности воды. Голубовато-зеленый проблеск. Оно поймало луч солнечного света, пробившийся сквозь деревья, сверкнуло под водой и исчезло. Наяда.

Я раздумывала, мог ли это быть Гриндольвек, когда Голл сжал мою руку и притянул меня ближе к себе.

Я подняла глаза и увидела существо, стоящее под деревом, ствол которого был полностью покрыт зеленью. Существо так хорошо сливалось с мхом и заросшим плющом деревом у себя за спиной, что я не сразу разглядела его. Затем оно сделало шаг в сторону и стало заметнее на более темном фоне рощи.

Оно было сложено как дикий фейри – великан с рогами, когтями и хвостом. Но оно было зеленым. Его кожа была цвета весенней травы, глаза сверкали в темноте зелеными самоцветами. На нем была только юбка из какой-то коричневой шкуры, которая доходила ему до колен. На его груди и руках не было никаких рун.

Гриндольвек вышел из тени и уставился прямо на меня. То, что я приняла за вплетенный в его волосы плющ, оказалось частью его самого, которая, закрывая виски, спускалась по лицу вдоль линии роста волос и дальше по шее. Он походил на наяду или дриаду тем, как лес врос в его плоть. Выражение его лица оставалось спокойным и безобидным, он пошел вперед, пока меня не заслонил Голл.

Гриндольвек остановился, взглянув на Голла, а затем снова на меня.

– Ты та самая.

Его голос звучал спокойно и хрипло, как будто он редко им пользовался.

Я чувствовала, что остальные с любопытством оглядываются, но мягко отодвинула Голла в сторону, сказав:

– Он не причинит мне вреда.

Затем я снова посмотрел на Гриндольвека.

– Да. Я та самая. У тебя есть нужные мне слова?

Он резко вдохнул, и в тот же миг его зеленая кожа засветилась, словно внутри него засиял фонарь. Кеффа за спиной издал удивленный звук, но я не могла отвести глаз. Подсвеченные этим внутренним сиянием, под кожей Гриндольвека плавали слова на темном языке.

– Подземные боги, – пробормотал Кеффа.

На мгновение я потеряла дар речи, осознавая, что слова плавают в его крови. Гриндольвек просто с интересом разглядывал меня.

Он смотрел широко раскрытыми глазами, больше похожий на ребенка, даже в своем гигантском теле.

– Я ждал тебя. Я никому не давал этих слов, как наставляла богиня леса.

– Эльска дала тебе эти слова? – изумленно спросила я.

Он кивнул.

– Она дала их мне при рождении. Но она приходила ко мне во снах. Она хочет, чтобы они были у тебя, темная госпожа с белыми волосами. Тогда мое бремя уйдет.

И снова я поразилась этому описанию. Я родилась лунной фейри, в правящей семье главного королевства светлых фейри. Но я была явно отмечена миром темных. Видимо, не просто так. Таково мое предназначение.

– Я не понимаю, – сказала я. – Как мне забрать у тебя слова?

– Ты должна их выпить, – просто сказал он.

Голл зарычал:

– Она не станет пить твою кровь.

Гриндольвек перевел свои невероятные глаза на Голла.

– Она должна.

Голл развернул меня к себе, его лицо было хмурым.

– Ты не можешь пить кровь другого существа. Она может быть отравленной и зараженной. – Он резко мотнул головой. – Я не позволю.

Улыбнувшись, я приложила ладонь к его щеке, распознав за его грубостью страх за меня. От моего прикосновения напряжение в его теле немного ослабло.

– Голл, такова воля богини. Воля богов. Я не ослушаюсь их. – Я поднялась на цыпочки ближе к его лицу. – Мы должны доверять им. В конце концов, они свели нас вместе. Это не может быть ошибкой.

– Мне это не нравится, – прорычал он.

– Неважно, что тебе нравится, – сказал Гриндольвек, его голос вибрировал от магии.

Внезапно меня уже не было рядом с Голлом, я стояла всего в футе от Гриндольвека, словно исчезла в одном месте и появилась в другом. Мое зрение затуманила зеленая пелена.

– Уна! – проревел Голл у ручья, озираясь. В его раскрытых ладонях ожил фейский огонь.

Его голос звучал приглушенно, но он стоял на этой же поляне. Мир словно окутала тонкая зеленая сеть, из-за которого все вокруг как-то странно исказилось.

Кеффа и Сорин встали спиной к спине с Голом, когда мимо Сорина молнией пронеслось какое-то зеленое существо, полоснув его по лицу, и скрылось на дереве. Сорин вскрикнул и зарычал, взмахнув рукой, но поймал только воздух.

Еще одна наяда пролетела мимо Кеффы, ударив того по колену. Голл метнул фейский огонь, попав в куст, который тут же вспыхнул. Из ручья вырвалась струя воды, погасив горящий куст.

Я сделала шаг к ним, но Гриндольвек схватил меня за руку.

– Они не причинят им вреда. Идем со мной.

Затем он отпустил меня, повернулся и скрылся в роще.

– Сюда, – спокойно позвал он.

– Уна! – закричал Голл, сражаясь вместе с Сорином и Кеффой против необычайно быстрых и юрких наяд, чей смех эхом разносился под сенью деревьев. Голл выстрелил еще одним потоком фейского огня в сторону ветвей.

Затем я увидела прибежавших Пулло, Мека и Феррина с обнаженными клинками и дикими выражениями лиц.

Я поняла, что наяды каким-то образом сделали меня невидимой, скрыв магическим тонким щитом.

Вздохнув, я последовала за Гриндольвеком по узкой тропе, которая вилась вдоль ручья и выходила на открытую поляну, полностью скрытую густой листвой. Несмотря на то что деревья на краю рощи сбрасывали листья к осени, на этих деревьях они оставались зелеными и густыми. Это был его дом, сохранявшийся неестественно свежим, прохладным и зеленым, как дом настоящей наяды.

Напротив толстого ствола лежала подстилка из гигантских листьев лилий, которые росли вдоль ручья. Листья были примяты, видимо, именно там он спал. Но Гриндольвек остановился посреди пространства, которое служило ему домом, и сел, скрестив ноги. Я последовала за ним и села так же, лицом к нему.

Впервые с тех пор, как мы вошли в его маленький мир, Гриндольвек улыбнулся, показав острые изогнутые клыки, остальные его зубы были острыми, как у дриады или наяды.

– Ты очень красивая, – сказал он. – Ты уникальное создание.

Его взгляд скользнул по моим крыльям.

Удивленная, я тихонько рассмеялась, разглядывая зеленый оттенок его кожи, драгоценный блеск его глаз.

– Ты тоже.

– Да, – согласился он без хвастовства, но искренне.

Эта детская непосредственность заставила меня снова улыбнуться.

Без всякого предупреждения он поднял руку, наклонил голову и вонзил клыки себе в предплечье. Затем он протянул руку мне, кровь его была голубой, как у темных фейри, а не зеленой, как у наяд. Слова по-прежнему скользили под его кожей, словно живые.

– Сколько мне надо выпить? – спросила я.

– Во снах про это не говорилось, – откровенно ответил он. – Думаю, столько, сколько скажут боги.

Наклонившись вперед, я взяла его за руку, опустила голову и прижалась губами к ране. Язык защипало от металлического привкуса его крови. Мое сознание затопил шепот, и я вообще перестала ощущать что-либо, кроме него. Только шепот богов.

Размытое видение Эльски, прекрасной в зеленом платье. Длинные каштановые волосы развевались на безмолвном ветру. Она смотрела прямо на меня, ее глаза сверкали зелеными звездами, и улыбалась.

«Верные победят. Верные победят смерть и обретут сладкую жизнь. – Она протянула мне золотую чашу, наполненную голубой кровью. – Подношение наполнит твою душу и запечатает твой путь к праведности».

Кровь обожгла мне горло, дико промчавшись по телу. Я оторвалась от руки Гриндольвека и закричала, запрокинув лицо к кронам деревьев. Зеленая пелена исчезла с моих глаз и с моего тела, и я соскользнула во тьму и боль.