Не могу описать чувство, которое испытывал, глядя, как Уна верхом на своей светлой пеллазийской кобыле болтала и смеялась с Пулло, который рассказывал про жизненный уклад диких фейри, сильно отличавшийся от остального цивилизованного мира. С другой стороны от Уны ехал Тирзель.
Когда какой-либо мужчина привлекал ее внимание, моей первой реакцией было раздражение. Но в тот момент я почувствовал нечто совершенно иное. Радость на ее лице, неторопливая беседа с Пулло и Тирзелем о кочевых привычках диких фейри и ее расслабленное поведение среди моих воинов доставляли мне такое удовольствие, что я и не осознавал, как сильно я этого желал.
Я ждал этого момента. Увидеть, как гармонично Уна существует в моем мире. Ибо она действительно ему принадлежала. В этом не было никаких сомнений.
В роли моей мизры она выглядела более естественно, чем любая призрачная фейри. В сером зимнем плаще с белой отделкой из меха мир-волка и прорезями для крыльев, который сшила для нее Хава, она вела свою лошадь среди моих воинов, словно она их лидер, а не я и так же заложено сравнение.
По правде говоря, они, вероятно, более преданы ей, чем мне. Если нам будет угрожать опасность, в первую очередь они будут защищать ее, чего я и хотел. Даже Сорин все время бросал взгляд назад, чтобы проверить ее.
– Она быстро заводит друзей, верно? – заметил Кеффа рядом со мной.
– Да.
– И король, похоже, доволен ею, – добавил он с легкой тоской. – Я рад за тебя.
Он продолжал смотреть вперед, но натянувшаяся вокруг его единственного здорового глаза кожа выдавала напряжение в его теле, разуме и сердце.
– Мне жаль, что я не смог ее спасти, Кеффа.
Мы редко говорили о Вейле, но я знал, что после недавнего откровения Уны он постоянно думал о ней.
Он резко покачал головой:
– Нет причин для сожалений, Голл.
Он часто называл меня по имени, когда мы были одни или с Сорином. Он был моим наставником в юности, как добрый дядя. Поскольку в детстве отец видел во мне лишь обузу, я всегда пробирался на тренировочные площадки, где Кеффа обучал меня, проводил со мной время.
– Все давно в прошлом, – добавил он. – И боги поступают так, как им угодно.
После того как я убил отца, собрал своих союзников и освободил Кеффу из темницы, где Закиль оставил его гнить, мы нашли труп Вейлы. Я никогда не думал, что ее держали рядом с Уной или что они когда-либо пересекались. Тем не менее их встреча казалась вещей. Пророческой.
– Перед смертью она отдала Уне остатки своей магии. – Я уже поведал ему об этой истории и словах, сказанных Вейлой Уне в подземелье, перед отъездом из Нэкт-Мера Он заслуживал знать. И тем не менее я чувствовал необходимость напомнить. – И это был прекрасный дар.
Он улыбнулся, все еще не отрывая взгляда от дороги.
– Такой была моя Вейла. Всегда помогала другим. Даже когда они этого не заслуживали. Хотя твоя мизра заслуживает.
– Так и есть, Кеффа.
– Я рад знать, что под конец они были вместе, и Вейла была не одна, когда ушла в загробный мир.
Некоторое время мы ехали молча. До нас долетел смех Уны и Хавы, когда Пулло сделал какой-то широкий жест руками, рассказывая одну из своих сумасбродных историй. Его лучший друг, Тирзель, застенчиво рассмеялся рядом. Наверняка Пулло говорил о непокорных и грубых диких фейри, с которыми ей вскоре предстоит познакомиться.
Кеффа улыбнулся, услышав их смех.
– Если моя Вейла умерла, нанося руны на лоб твоей мизры, значит, она действительно предназначена для тебя. Предназначена объединить наши королевства.
Мое тело наполнилось ощущением абсолютной уверенности.
– А как же эпоха ночи? Необходимость Нортгаллу усмирить лунных фейри до полной покорности?
Я был уверен, что Кеффа никогда не верил в эту старую присказку, как мой отец. Или не полностью. Но он никогда не говорил об этом, даже когда я отправился побеждать лунных фейри в нашей долгой, жестокой войне.
– Я верю, что эпоха ночи начинается с того, что призрачный король возьмет лунную фейри в качестве своей мизры. Своей пары.
Он наконец повернулся и посмотрел на меня.
Я не стал отрицать, что она – данная мне богами пара. Я знал это всем сердцем.
– Возможно, пришло наше время подняться, возглавить, Голлайя. Но это не значит, что нам нужно растоптать их, как планировал твой отец.
Я кивнул.
– Согласен, старый друг. С хорошими воинами на моей стороне я знаю, что мы не собьемся с пути.
Наконец он снова посмотрел вперед.
– И рядом с такой женщиной, как Уна, ты никогда не проиграешь.
Я был полностью согласен, но все еще не мог признаться, как много она значит для меня. Даже Кеффе.
Возможно, потому, что я не знал такой глубины эмоций по отношению к другой фейри, за исключением матери. После ее смерти я подавил любую потребность в привязанности. В любви. Я верил, что, пока у меня есть верные Кел Клисс, а я остаюсь их сильным королем, мне будет достаточно дружбы и братства.
Я ошибался. Мое влечение к Уне укоренилось очень глубоко. Я жаждал ее улыбок, ее запаха, ее смеха и, да, клянусь богами, ее любви. Я знал, что не заслуживаю ее, но, будучи эгоистичным ублюдком, все равно хотел.
Я смотрел, как она едет по-мужски, как женщины – призрачные фейри. Ее волосы были заплетены в длинную замысловатую косу, спускающуюся по спине между великолепными крыльями. Мое сердце забилось быстрее. Один взгляд на нее – и мне уже до боли хочется заключить ее в свои объятия. Она стала так дорога мне, что это пугало.
Сорин впереди резко свистнул, останавливая отряд. Вчера мы проехали Белладум, крупное поселение призрачных фейри. Я знал, что они будут рады мне и моим Избранным, но был готов к тому, что некоторые станут шипеть или злобно смотреть на новую мизру. Пусть прошло пять лет и город восстановили, все же ее отец напал на Белладум и убил много жителей. Хотя они вели себя настороженно, улыбок и приветствий было больше.
Но то были мои подданные, а не дикие фейри.
Мы с Кеффой пустили лошадей в галоп, чтобы догнать Сорина во главе отряда. Вдалеке показались остроконечные палатки Ванглозы.
Когда я остановился рядом с Сорином, он сказал:
– Они уже ждут нас.
Хотя нам оставалось еще несколько лиг пути, на широкой равнине было видно, что несколько диких фейри выстроились полукругом за пределами своей деревни. Некоторые сидели на мир-волках, некоторые стояли, но все они смотрели прямо на нас.
– Конечно ждут, – сказал я. – Наверняка их разведчики доложили, что мы выехали из Белладума в Мирланд.
Мы никогда не отправляли к диким фейри послов, если возникала необходимость взаимодействовать, что случалось редко. Их все равно завернули бы назад с предупреждением. Когда мы отправили весть, что король Конналл Изосский напал на Белладум, и в ответ мы начинаем вторжение, их высокомерный правитель сказал: «Беспокойтесь о себе, а не о нас. Если король посмеет прийти сюда, мы убьем его и всех его воинов, а затем скормим нашим волкам».
Это был последний раз, когда мы общались с правителем диких фейри.
– Медленно и спокойно, – приказал я, затем оглянулся, чтобы найти Уну. Ее сопровождали Пулло и Тирзель с одной стороны, Феррин и Мек с другой. Хава теперь ехала позади нее, а остальные Избранные окружали их. – Оставайтесь на своих местах.
Затем мы единым строем двинулись вперед по открытой равнине к Ванглозе. Среди ожидающих не было повелителя диких. Но, подъехав ближе, я узнал его военного вождя, Безалиэля.
Он стоял в центре полукруга, скрестив голые руки, демонстрируя многочисленные демонские руны на темной бронзовой груди. По обычаю диких фейри, на нем была только юбка из грубой кожи. С приближением зимы некоторые из них надевали сапоги и плащи из оленьей кожи, но не Безалиэль.
Он был высок, не уступая ростом мне или Сорину, четыре спиральных рога загибались назад, образуя более широкую корону, чем у большинства. Поскольку он не носил сапог, было видно его когтистые ступни, густо поросшие мехом. Его длинный, покрытый бурым мехом хвост с кисточкой на конце нервно подергивался. Полоса меха тянулась по центру живота, исчезая под кожаной юбкой.
– Сволочной дикий фейри, – прошептал Сорин себе под нос, несомненно, раздраженный тем, что Безалиэль отказался надеть хотя бы рубаху или плащ в такую зимнюю погоду. Я чувствовал запах снега в воздухе.
– Мы слышим тебя, вождь, – отозвался Безалиэль своим глубоким голосом. Он знал, что Сорин мой заместитель и командир Избранных. – Стойте там.
Мои воины остановились, но я медленно поехал вперед. Они ничего мне не сделают. Они знают, что, если попытаются, я воспользуюсь фейским огнем, чтобы уничтожить любую угрозу. «Дикие» вовсе не значит «глупые».
– Нам надо посоветоваться с лордом Редвиром.
Безалиэль не ответил, его взгляд задержался на Уне и ее служанке; я позволил ему сделать выводы. Он понимал, что я не взял бы свою пару или уязвимых женщин на кровопролитное дело.
Выждав еще мгновение, он крикнул:
– Хаслек! Передай лорду Редвиру, что посетители просят разрешения на переговоры.
Дикий фейри с более темной кожей, мехом и хвостом повернулся и побежал обратно к палаткам Ванглозы. Со своего места мы не видели, чтобы между палатками кто-то ходил. Ничего удивительного. Наверняка всем велели оставаться внутри и не попадаться нам на глаза, пока не станет ясно, представляем ли мы угрозу.
Пока мы ждали, вокруг не раздавалось ни звука, лишь холодный ветер гулял по открытой равнине. Я оглянулся на Уну: она с интересом рассматривала диких фейри широко распахнутыми глазами. Заметив мое внимание, она улыбнулась, ее фиалковые глаза сияли от восторга.
Посыльный вернулся достаточно быстро, подбежав прямо к Безалиэлю и прошептав что-то ему на ухо. Безалиэль кивнул, а затем обратился ко мне:
– Призрачный король может войти с двумя своими стражами.
– Голл, – сказала Уна, снова привлекая мое внимание к себе.
Ей не обязательно было что-то говорить. Вчера ночью мы долго беседовали, укрывшись мехами в лагере за пределами Белладума. Она настаивала на своем присутствии при разговоре с повелителем диких, чтобы убедить его, если они откажутся помогать.
Я даже не был уверен, что они имеют представление, где и как искать этот второй текст, но видение из ее книги ясно говорило, что он находится среди кланов диких фейри.
Я кивнул ей, затем повернулся к Безалиэлю, который теперь хмурился.
– Я должен взять с собой свою мизру, поэтому мне потребуется больше воинов.
Мне не нужно было добавлять, что я позволю ей войти только под надежной охраной. Дикие фейри так же ревностно оберегали своих женщин, как и мы.
Желтые глаза Безалиэля снова обратились к Уне, его лицо смягчилось от любопытства. Через мгновение он сказал:
– Шесть стражей. Следуйте за мной. Лошадей оставьте.
Он развернулся и пошел обратно в деревню, остальные дикие фейри последовали за ним.
– Кеффа, Сорин, Пулло, Морголит, Мек и Феррин.
Я спешился и помог Уне. Остальные выстроились по бокам от нас.
Подобно любой деревне из кирпича и камня, Ванглоза делилась на районы, отделяющие рабочие зоны от жилых палаток, расположенных в глубине лагеря.
Кузница представляла собой простой навес из шкуры с открытыми боками для полной вентиляции: огромная железная печь, наковальня, металлические изделия висели на крюках над головой. Дальше стоял навес еще больше, в котором располагались маленькие железные печи над открытыми ямами, оттуда доносился запах хлеба и жареного мяса.
На открытой площадке между палатками выделывали шкуры. Несколько шкур благородного оленя были растянуты на вертикальных шестах, на маленьких столах лежали инструменты, очевидно, брошенные, когда в деревню вошли чужаки. Вероятно, они заготавливали меха и шкуры на зиму.
Хотя большую часть года они жили в Ванглозе, на зимовку уходили дальше к юго-востоку.
Когда мы приблизились к центру деревни, где палатки стояли плотнее, я понял, что мы подходим к месту, которое они называют келла’мер – сердце дома. Там проводят все важные события в общине диких фейри – брачные союзы, погребальные костры, празднования рождений. Дикие фейри немногочисленны по сравнению с призрачными и фейри теней, которые живут в изоляции в Сольгавийских горах.
Я нечасто общался с дикими, но знал, что их численность оставалась низкой. По какой-то причине они не размножались, как другие фейри. Возможно, из-за наложенного много лет назад проклятия, которое сделало их похожими на зверей и оставило только магию обостренных животных чувств и силы. Но каждый клан праздновал каждое новое рождение в своем келла’мере.
И именно там ожидал дикий повелитель Ванглозы, когда мы вошли в открытый круг. Он сидел на возвышении под гигантским дубом. Черный мир-волк, один из самых крупных, которых я когда-либо видел, развалился справа от хозяина.
Вокруг возвышения стояло около пятидесяти фейри – самые свирепые из его воинов, судя по рунам, украшавшим их голую кожу. За ними из-за ближайших палаток выглядывали женщины и дети. Некоторые набрались храбрости и подошли поближе, чтобы посмотреть на пришельцев.
Рука Уны дрогнула в моей, она замедлилась. Я остановился и повернулся к ней, но ее ошарашенный взгляд остался прикованным к помосту.
– Все хорошо, мизра, – тихо пробормотал я. – Он тебя не тронет.
Она прижалась ко мне и прошептала:
– Его зубы длинной с мою руку.
Она преувеличивала, но он был чудовищно огромным фейри.
– Доверься мне, милая Уна. Тебе не причинят вреда.
Наконец она подняла взгляд на меня и тяжело сглотнула.
– Ты мне доверяешь? – спросил я.
– Конечно, – ответила она, не задумываясь, мое сердце пропустило удар.
Она доверяла мне. Это чуть не сбило меня с ног. Я крепче сжал ее руку и, притянув ближе к себе, повел к подножию помоста.
– Приветствую, лорд Редвир. Мы принесли тебе подарок.
Пулло шагнул к возвышению. Гигантский черный волк Редвира зарычал. Пулло замедлил шаги и положил на помост прекрасный короткий меч из черной стали.
Однако внимание лорда было приковано не ко мне и не к дару. Оно было приковано к Уне. Я этого ожидал. Еще ни один призрачный король не брал в качестве мизры или пары фейри другого вида.
– Какую интересную гостью ты привел в мой дом, Голл.
Меня не удивило и не оскорбило его обращение не по титулу. Хотя призрачный король контролировал всю торговлю Нортгалла с остальным цивилизованным миром, дикие фейри и фейри теней не признавали моей власти над Нортгаллом. По крайней мере, над землями, в которых они жили. И возможно, я не имел власти над ними. Но это не означало, что они не процветали благодаря прибылям, которые я принес Нортгаллу вместо них.
Даже сейчас я видел, что некоторые их женщины одеты в яркие шелковые ткани. Эти шелка доставляли из Хелламера в Белладум через Пограничье. Мне удалось наладить связи с некоторыми более открытыми крупными торговцами в Хелламере, пока я скрывался, задолго до окончания войны.
Это еще одна причина, по которой Хелламер остался нетронутым во время долгой войны с Люмерией. Но, хотя дикие фейри наслаждались шелками, элем и даже мевианским вином, лорд Редвир никогда не признается, что они нуждаются в нас. Или хотят нашей помощи.
– Это моя мизра, Уна Хартстоун из Изоса.
Позади воинов послышались женские возгласы и шепотки.
Редвир ухмыльнулся, длинные клыки делали его больше похожим на зверя, чем на фейри. Он резко встал, и мои воины мгновенно вытащили мечи из ножен, клинки со свистом взметнулись в воздух.
– Спокойно, призрачата, – сказал Редвир, подняв ладони.
Его руки были достаточно большими, чтобы целиком обхватить череп фейри, и достаточно сильными, чтобы раздавить его.
Сорин выругался, услышав оскорбительное «призрачата», как будто мы маленькие дети. Мы совсем не маленькие. Но дикие фейри выше, шире и массивнее. Они самые крупные среди всех народов.
Редвир направился к ступеням. Его мир-волк тоже встал, но хозяин поднял руку. Огромный зверь рыкнул и сел на задние лапы, не сводя с нас настороженных серебристых глаз.
Повелитель диких фейри поднял короткий меч и вытащил его из ножен, рассматривая широкое полированное лезвие с зазубренной кромкой с одной стороны. Он хмыкнул, затем вложил клинок обратно в ножны и, спустившись с помоста, непринужденно направился к нам.
Я слегка заслонил Уну собой, понимая, что он хочет рассмотреть ее поближе. Тем не менее я должен был предупредить его для ясности.
– Единственная причина, по которой я позволяю тебе подойти так близко, заключается в том, что я могу обратить тебя в пепел, если ты будешь представлять какую-либо угрозу для нее.
Редвир остановился в нескольких футах от нас, снова ухмыльнувшись:
– Зачем мне вредить такой хорошенькой маленькой лунной фейри?
Он скрестил руки на груди, внимательно разглядывая Уну, его брови хмурились, а хвост плавно двигался из стороны в сторону.
– Черные крылья, – изумился он.
Уна все еще держалась обеими руками за мое предплечье, всем телом прижимаясь к моему боку. Тот факт, что она искала у меня защиты, немного успокаивал мое беспокойство из-за стоящего так близко огромного дикого фейри. Редвир действительно был гигантским, больше и шире любого из собственных соплеменников. Или моих.
Редвир втянул носом воздух, и его клыкастая усмешка стала шире, когда он подмигнул мне.
– Похоже, ты был занят, Голл.
Я резко мотнул головой, предупреждая не касаться этой темы. Уна посмотрела на меня в замешательстве, но я не был готов к этому разговору. Редвир хохотнул, явно поняв мой намек.
– Похоже, твой вождь тоже неравнодушен к светлым фейри, – прокомментировал Сорин, к счастью, отвлекая внимание всех, включая Уну.
Я проследил за его взглядом. Сбоку от помоста стоял Безалиэль, собственнически обнимая за плечи лесную фейри с длинными темными волосами и круглым животом.
Хвост Редвира раздраженно дернулся.
– Похоже, скоро мы начнем спариваться с дриадами и рождать деревья.
– Ред, – укорил Безалиэль, притягивая свою пару ближе и нахмурившись еще сильнее.
Редвир фыркнул.
– Довольно любезностей, Голл. Зачем вы пришли?
– Мой господин. – Уна выступила вперед, хотя я продолжал крепко держать ее за талию. – Это я попросила Голла привести меня сюда.
– Вы, госпожа? – Выражение его лица сменилось на изумление, голос стал тише. – Чем я могу быть полезен прекрасной новой мизре Нэкт-Мера?
Проклятье, он флиртует с ней. Ему нравится моя мизра. Да и как она может не нравиться?
Хуже того, он заставил ее покраснеть. Я крепко сжал челюсти, сдерживая обещание, данное Уне. Вчера вечером я сказал ей, что Редвир – своенравный, высокомерный ублюдок, который вряд ли нам поможет. Она была убеждена, что сможет уговорить его помочь нам.
И, клянусь Виксом, она была права. Он выглядел так, словно собирался встать на колени у ее ног, хотя она произнесла всего несколько слов.
Она скромно сложила руки перед собой в умоляющем жесте.
– Прошу прощения за то, что мы явились в ваш дом без предупреждения, но это крайне важно. Мы ищем кое-что очень особенное, что, как я знаю, находится в ваших владениях.
– И что это может быть, госпожа?
– Это некий особый текст. Он отмечен богами. В нем остались следы божественной магии. Я знаю, что это туманное описание, и вы, вероятно, думаете, что я сумасшедшая, но я уверена, что…
– Он здесь, – перебил ее Редвир.
Я выпрямился, вглядываясь в его напряженное лицо.
Уна тихо ахнула, ее лицо озарилось волнением.
– Важно, чтобы я нашла текст. Вы можете показать нам, где он?
Редвир повернулся к своему вождю, который коротко кивнул в ответ. Затем он снова посмотрел на нас, его золотые глаза мерцали, как у хищника ночью.
– Безалиэль отведет вас к нему.
– К нему? – одновременно спросили мы с Уной.
Затем Уна добавила:
– Нет, мой господин. Мы ищем слова, написанные или оставленные богом или богиней в каком-то тексте. Предмет.
– Безалиэль, – окликнул Редвир вместо объяснения и подозвал его рукой.
Вождь слушал свою пару, которая яростно жестикулировала и показывала на Уну. Через мгновение он кивнул, взял ее за руку и повел к нам.
– Отведи их к Гриндольвеку, – приказал Редвир.
– Кто такой Гриндольвек? – насторожился я.
Редвир на мгновение закрыл глаза, словно обдумывая ответ. Это было одновременно и увлекательно, и тревожно. Затем он наконец ответил:
– Гриндольвек – это божественные слова, которые вы ищете.
После этого он свистнул своему волку, который спрыгнул с помоста и последовал за хозяином, удалявшимся обратно в лагерь и подергивающим хвостом, с новым клинком в руках.