Голл

– Теперь ты понимаешь? – прорычал я, когда мы подошли к нашим покоям.

– О чем ты? – Она остановилась в коридоре и повернулась ко мне.

– Вот почему, – я показал в сторону обеденного зала, – я не могу таскать тебя по Нортгаллу без защиты.

Она фыркнула.

– Потому что какой-то пьяница сделал слегка непристойное замечание? Это ерунда.

– Это не ерунда. – Я подошел ближе. – Пьяный или нет, то, что он так легко позволил себе неуважение, значит, что он не единственный, кто думает о тебе так.

– Он не хотел проявлять неуважение.

– Да. Я знаю.

Она нахмурилась в замешательстве:

– Тогда почему ты так сердишься? И какое это имеет отношение к тому, что я покину Нэкт-Мер?

– Выпивка развязала ему язык, и в этот момент я понял, что он не уважает тебя, как положено призрачному фейри. Он не считает тебя истинной мизрой, заслуживающей должного отношения к твоему положению. И если он так относится к тебе, значит, скорее всего, есть и другие. Другие солдаты и кавалеристы делятся своими мыслями с семьями и друзьями в Сильвантисе, распространяют слухи среди своих родственников за пределами Сильвантиса и дальше по Нортгаллу.

При мысли о слухах кровь закипела от ярости. Представляю, что они могут говорить. Она просто его шлюха. Красотка, которую он заполучил, победив Изос. Она не призрачная фейри, поэтому не истинная мизра. И их дитя не будет истинным наследником.

– Это правда, – сказала она. – Я не одна из вас.

– Теперь одна, – практически взревел я в тишине коридора. – Уна. Если они не примут тебя как мою мизру, то не примут и нашего ребенка как наследника. Если я вдруг умру, эти неверующие могут…

Я замолчал, не в состоянии произнести, что они сделают.

Предатели могут убить и убьют нашего ребенка, чтобы он или она не занял свое законное место. Они убьют и Уну для пущей верности.

От этих мыслей моя кровь заледенела с ужасающей скоростью.

Уна не стала спрашивать, что я недоговариваю. Она просто спокойно заявила:

– Значит, им потребуется время, чтобы принять меня.

– Именно. И именно поэтому ты не покинешь Нэкт-Мер, чтобы искать тексты, о которых говорится в пророчествах. Здесь ты в безопасности. За пределами этих стен риск слишком велик.

Она сжала губы, ее спокойствие растаяло, спина и плечи напряглись.

– Голл, без этого лекарства мой народ умрет. Мой отец. – Ее губы задрожали. – Мой брат.

Я потянулся к ней, но она вздрогнула и сделала шаг назад. Неожиданный отказ ранил, словно кинжал, который всадили глубоко под ребра. Я опустил руку и сжал кулак.

– Я найду тексты для тебя. И принесу их тебе сюда.

Она раздраженно фыркнула:

– Ты не понимаешь. Их должна найти я. Не ты. Ты можешь никогда их не найти. Потом будет слишком поздно. И все из-за твоего глупого упрямства.

– Я не стану рисковать.

Я не стану рисковать тобой.

– Даже если это означает спасение сотен, даже тысяч жителей Люмерии?

– Да, даже тогда, – спокойно ответил я. Она злобно прищурилась, но я добавил: – И ты не знаешь наверняка, что только ты можешь их найти.

Она взмахнула своими черными крыльями, как будто чтобы напомнить мне, что и сама отмечена богами.

– Нет, Голл. Знаю.

Затем она развернулась и ушла в свою спальню, громко хлопнув дверью и решительно отгородившись от меня.

Уна

Невозможный мужчина. Я ударила подушку, все еще пытаясь найти удобное положение, чтобы уснуть. В сотый раз сбросила с себя одеяло и повернулась лицом к окну, снова переживая свой спор с Голлом. Точнее, оба спора.

Я понимала, что он хочет уберечь меня, но он отказывался меня слушать. Некоторые вещи стоят риска. Например, спасение целого народа. Хава даже рассказала мне о слухах, что среди призрачных фейри в небольшой деревушке недалеко от Пограничья может быть несколько случаев парвианской чумы.

Со стороны моего гардероба раздался тихий свистящий звук, затем на фоне окна мелькнул силуэт обнаженного Голла и направился ко мне.

– Уходи, – сказала я, но он продолжал приближаться. – Я не хочу с тобой разговаривать.

– Хорошо, – прорычал он в темноте, посылая по моему телу мурашки. – Я не хочу говорить.

– Убирайся из моей спальни, – прошипела я, когда он подошел к изножью кровати.

Он сдернул с кровати покрывало и обхватил длинными пальцами мои щиколотки.

– Голл, я серьезно!

Игнорируя мои протесты, он сильнее сжал мои щиколотки, его драконьи глаза светились в темноте серебром.

– Я тоже, мизра.

Резким движением он подтянул меня к краю кровати, моя сорочка задралась. Отпустив одну лодыжку, он задрал подол к талии, обнажив мое лоно. Тело мгновенно вспыхнуло жаром и возбуждением, хотя я продолжала кипеть от гнева.

– Голл!

Я попыталась ударить его ступней, но лишь скользнула по его плечу.

Он зарычал и обхватил ладонью внутреннюю сторону моего бедра, теперь прижимая оба моих колена к матрасу.

– Я сказала, я не хочу… – начала я и задохнулась, растеряв все слова, когда его горячие губы приникли к моим складочкам.

Я застонала и схватилась за его рога, гнев подбивал оттолкнуть его, а глубинное желание велело удерживать там, где он ублажает меня.

Потом его язык оказался внутри меня, и я откинула голову на подушку.

– Ты не слушаешь, – пробормотала я, сердясь на себя и предательство собственного тела, одновременно подаваясь навстречу его жадному рту, который жестко сосал меня.

Конечно, он не ответил, только низко заурчал от удовольствия прямо мне в клитор, вылизывая и щелкая языком, а затем проник внутрь.

– Я злюсь на тебя, – прошептала я в темноту.

Я почувствовала на груди его руку, пальцы почти до боли сжали тугую вершинку.

– Ах!

Я сильнее толкнулась вверх, потираясь о его горячий рот, стремясь к вершине наслаждения, которое все нарастало и нарастало.

– Я кончаю, – пробормотала я и кончила.

Он снова зарычал и навалился на меня. Не успела я перестать дрожать от оргазма, как он глубоко вогнал в меня свой член.

– Голл! – вскрикнула я от напористого и резкого вторжения.

Я толкнула его в грудь, потом впилась пальцами в тело, желая причинить ему боль и одновременно обнять. Это выводило из себя.

Глядя мне в глаза, он ловко перехватил оба моих запястья и прижал их к матрасу над моей головой, удерживая одной рукой. Затем он схватил мое бедро, сгибая мне ногу, пока мое колено не оказалось над его плечом.

– Я злюсь на тебя, – прошипела я, хотя мои слова звучали уже не так убедительно после пьянящего оргазма, который он только что подарил мне.

– Я знаю, сладкая. – Его голос был низким и хриплым, глаза превратились в щелки серебристо-голубого цвета. – И я собираюсь вытрахать эту злость из тебя.

Он вышел из меня, оставив внутри только головку, и врезался обратно, моя грудь подпрыгнула от его напора. Я обхватила его талию свободной ногой, практически согнувшись пополам, когда он начал сильно и глубоко вбиваться в меня.

Я застонала, когда он задел особенно приятную точку внутри, злясь на него и на себя за то, что это так хорошо.

Комнату наполнили влажные звуки его движений вместе с моими задыхающимися всхлипами и хнычущими стонами.

Он накрыл мою грудь поверх тонкой ткани своей большой ладонью, все быстрее лаская сосок, а затем зажал его большим и указательным пальцами. Мое лоно сжалось от удовольствия, смешанного с болью.

– Чувствуешь? – тихо проурчал он. – Ты можешь ненавидеть меня, Уна, но твоя киска меня любит.

Я зажмурилась, а мои стеночки затрепетали и снова стиснули его. Как будто мое тело подчинялось только ему, а не моей воле.

– Вот так. – Его хриплый голос окутал меня. – Закрой глаза, моя мизра. Можешь продолжать злиться на меня, пока я трахаю твою сладкую киску. – Он снова ущипнул меня за сосок, моя грудь подпрыгивала с каждым толчком. – Пока твой жидкий мед пропитывает мой член.

– Нгх.

Приближался второй оргазм, и я не могла этого понять.

Затем его рот оказался напротив моего, слегка касаясь, пока я часто дышала. Он сменил толчки на медленное скольжение, заполняя меня еще глубже.

– Думай, что хочешь, – прошептал он мне в губы, задев клыком. – Но эта киска моя. – Он сильнее вжался в меня. – Ты моя.

Я снова застонала, отвечая на поцелуй, скользнув языком в его рот, желая получить его вкус, желая получить от него больше. Он застонал в наш поцелуй, снова прикусив мою нижнюю губу, и отстранился, при этом глубоко проникая в меня членом.

– Уна, открой глаза.

Я открыла, на меня с диким исступлением смотрел дракон. Голл переместил руку с моей груди на горло, сжав нежно, но крепко.

– Ты же понимаешь, да? Можешь злиться, сколько хочешь, но ты всегда будешь моей.

Я не знала, чем было вызвано его собственническое поведение: то ли королевская гордость требовала заявить свое право победителя, то ли он доказывал, что я теряю волю, когда он полностью контролирует мое тело. В любом случае он был прав. Я принадлежу ему телом и душой. Даже если пытаюсь делать вид, что это не так.

Он крепче сжал мою шею, но не настолько, чтобы помешать дыханию.

– Теперь кончай на моем члене так, как, я знаю, ты этого хочешь.

Он начал двигаться с беспощадной медлительностью, растягивая удовольствие, как будто точно знал, что делать, чтобы заставить мое тело ответить ему.

Я открыла рот, оргазм стремительно приближался к пику, мои запястья все еще были прижаты над головой, а тело придавлено к матрасу его членом.

– Ах-х-х! – воскликнула я, достигнув кульминации.

Губы Голла на секунду изогнулись в самодовольной полуулыбке. Затем его рот открылся от удовольствия, веки опустились, и он со стоном кончил. Его член сильно пульсировал, изливая семя глубоко в меня.

Я должна была разозлиться. Я должна была закричать и оттолкнуть его от себя. Он знал, что я не в настроении. Я кипела от злости на него, когда он явился в мою темную спальню и заставил мое собственное тело предать меня, соблазнив, не обращая внимания на мой гнев.

Но сейчас я испытывала только удовлетворение и принятие того, что этот упрямый, невыносимый призрачный король действительно моя пара. По кистям, запястьям и предплечьям прокатилось покалывание, как будто богиня услышала меня.

Не выходя из меня, Голл отпустил мои запястья, затем приложил одну ладонь к моей, переплетя наши пальцы. Он уставился на них, как и я, заметив, что светящаяся нить лунной связи по-прежнему яркая и крепкая, как в тот день, когда старейшина Лелуин соединил нас под светом Люмеры.

– Да, Голлайя, – тихо призналась я, пока его член все еще пульсировал во мне. – Я твоя. Но и ты тоже мой. – Я взглянула на светящиеся нити, затем поймала его сияющий взгляд. – Я больше не буду с тобой бороться. – Я грустно вздохнула. – Хотя ты и неправ.

Он отпустил мою руку и с хрипом вышел из моего тела. Я стянула подол сорочки вниз, все еще тяжело дыша, лежа на спине.

Он молча лежал рядом, прикрыв глаза рукой и тяжело дыша. Он выглядел побежденным, а не торжествующим.

– Ладно, – тяжело вздохнул он.

Я приподнялась на локте:

– Что?

– Проклятье, – пробормотал он, затем убрал руку с глаз и повернул голову ко мне. – Я отвезу тебя к водопаду Драгул.

Я набросилась на него и поцеловала в губы, широко улыбаясь его хмурому лицу.

– Спасибо.

И снова поцеловала.

Сначала он отказался отвечать, но, как и я не могла ему противиться, он тоже не смог сопротивляться и наконец открыл рот, чтобы поцеловать меня глубже, а его рука обхватила мой затылок. Когда я наконец отстранилась, улыбаясь еще шире, он нахмурился еще сильнее.

– Но ты будешь слушаться меня и не станешь бродить со своей служанкой. Мы сделаем по-моему.

– Конечно, – согласилась я, расплываясь в улыбке.

– Уна, я серьезно.

– Я вижу.

Он гневно фыркнул и уронил голову на подушку, притягивая меня ближе, я положила голову ему на грудь.

– Виксов сын, я, должно быть, сошел с ума.

Я засмеялась, глядя в окно. Удовлетворенная во всех отношениях, я наконец уснула.