Ликующий рев и удары кулаков в грудь приветствовали Голла и Уну, когда он впервые сопровождал ее в большой зал. После возвращения армии король не присутствовал ни на одной трапезе.
Мои маленькие шпионы среди слуг рассказали, что после возвращения король и его будущая мизра ели вместе всего один раз. Но после ритуала сервиума они ни разу не оставались в одной комнате. Насколько всем было известно.
Следом за королевской парой шел посол Изоса, но мне было все равно. Меня волновало только то, что происходит между Голлом и Уной. Взгляд, которым они обменялись, был полон напряжения, как я надеялся и ожидал.
Вчера она сбежала из дворца и была поймана в лесу на пути к границам своей родины. Когда Избранные догнали их, из леса появился Голл и затащил расстроенную мизру на спину своего дракона.
После случившегося я ожидал увидеть высохшие следы слез, ярость и кипящий гнев на короля за то наказание, которому он ее подверг.
Но она выглядела невредимой. На самом деле, она выглядела абсолютно прекрасной. Сияющей. Как всегда. Видение, настоящая блистательная богиня. Но когда она посмотрела на короля, ее лицо напряглось.
Хорошо.
Я рассмеялся над шуткой Ликеля справа от меня, хотя все мое внимание было приковано к паре, направляющейся к помосту. Я хороший притворщик. Я хлопал и приветствовал короля и его новую мизру, когда они поднялись на небольшое возвышение, когда Голл выдвинул для нее стул, когда он наклонился и что-то прошептал ей на ухо. Она обменялась с ним непроницаемым взглядом, но не улыбнулась.
Посол сел рядом с Голлом, которого, как всегда, окружали остальные его любимчики.
Плевать. Скоро я буду сидеть на этом помосте. В королевском кресле. Я буду устраивать приемы для своих подданных. А Уна будет улыбаться моему шепоту и краснеть от моих прикосновений.
Я сжал кулак под столом, впиваясь когтями в ладонь, чтобы боль облегчила мои муки.
Я и так ждал слишком долго. Я почувствовал прилив триумфа, когда узнал, что она недовольна королем, и ее гнев на его высокомерие и самодовольство только усилился. Ее несчастье подстегнуло меня, но я хотел королевство немедленно. Я хотел ее немедленно.
Мой пульс внезапно подскочил, когда она наклонилась к нему, и ее наряд сдвинулся по плечу, обнажив самый край следа от укуса. Ярость разъедала желудок, словно кислота.
Как всегда, король Голл взял то, что хотел. Он убил короля Закиля и украл трон, хотя должен был умереть в том проклятом подземелье. Если бы он погиб там, как и должен был, я бы вознесся естественным образом, когда мое происхождение стало бы известно. Этот трон принадлежит мне.
«Да-а-а, – прошептал Голос. – Она твоя. Трон твой».
Я наслаждался его присутствием. Голос всегда давал мне необходимую поддержку. Я смотрел на чернокрылую королевскую принцессу. По крайней мере, мне не придется искать способ выкрасть ее из Люмерии. Закиль сделал это. Теперь мне остается только убить короля.
– Что с лицом? – спросил Ликель, запихивая в рот кусок кабана. – Не смотри так кисло. Этот посол скоро уедет.
– Ага, – согласился я, поднимая свой эль. – Мне не нравятся такие, как он, в нашем дворце.
– Мизра такая. Ее ведь ты принимаешь? – нерешительно спросил Ликель, поскольку все знали, что Голл не потерпит никакого недовольства присутствием Уны здесь. Но на этот вопрос было легко ответить.
– Конечно, – честно ответил я. – Принцесса Уна там, где должна быть.
– Мизра Уна, – поправил он. – И это так.
Я улыбнулся и глотнул эля. Заиграли барабаны. Танцовщицы, облаченные в прозрачный шелк, не скрывавший их женственных фигур, выступали перед двором, извиваясь и поворачиваясь в ритме барабанов. Их рога были обвиты красными лентами, которые развевались в воздухе, когда они прыгали и кружились.
Далья отвела взгляд, проявляя скромность, когда дело касалось сладострастных зрелищ на пирах. Я улыбнулся про себя, вспоминая прошлую ночь. Она не всегда скромная. Из нее выйдет хорошая наложница, когда я стану королем.
Придворные смотрели на танцовщиц, как и Голл с Уной, о чем-то перешептываясь. Но я не мог оторвать от нее глаз. Я откинулся на стену позади себя, чтобы еще больше скрыться в тени, потягивая эль и планируя следующие шаги. Мне нужен только удобный случай.
Посол встал и вышел из-за стола, поклонившись Голлу и Уне. Пир продолжался, выпивка лилась рекой. Некоторые из танцовщиц начали садиться на колени к Избранным, всегда предпочитая их остальным.
В конце стола, где смеялись кавалеристы, один из них, подняв кружку, сказал:
– Мой король! Ваша мизра должна станцевать для нас, раз мы пропустили представление во время сервиума!
Затем он пьяно повернулся к своему соседу, сжимая член под столом. Глаза соседа округлились от страха, устремившись к возвышению.
Внезапно смех стих. Музыка тоже. Все замерли.
– Прошу прощения, повелитель, – невнятно пробормотал кавалерист. Он быстро понял свою ошибку. Но недостаточно.
Уна неподвижно застыла, уставившись в тарелку, ее щеки полыхали от стыда. Голл, однако, вперил в обидчика убийственный взгляд.
Один из сидящих за столом кавалеристов что-то пробормотал грубияну. Тот быстро вскочил на ноги и, едва не упав, встал на колени перед помостом, склонив голову и ударив кулаком в грудь в знак почтения.
– Простите меня, мой король.
Голл медленно встал, больше не глядя на него, но обводя взглядом весь зал, в котором собралось примерно три сотни придворных, советников и дам, пехотинцев, кавалеристов и Избранных.
– Слушайте меня, – произнес он тихим убийственным голосом. – Да будет известно всем. – Его голос зарокотал от тихой ярости. – Мизру Уну следует уважать. Как законный сосуд моего наследника, она священна. Неприкосновенна. Моя. Скажете о ней плохо – пожалеете. Прикоснетесь – умрете.
Затем он осторожно поднял ее под локоть и вывел из зала. Я проклинал кавалериста, которому друзья помогали встать. Не за его глупые пьяные слова, испортившие атмосферу пира и заставившие всех разбежаться из-за столов, а за то, что Голл увел ее с глаз долой.
Неважно. Скоро она будет моей. А король Голл умрет.