– Ателин, с отцом все хорошо? – спросила я, входя в гостиную без окон, где содержался под стражей посол Изоса.
Мы с Голлом вернулись незадолго до рассвета. Я приняла ванну и заверила Хаву, которая не переставала суетиться вокруг меня, что совершенно здорова. Она думала, что Голл увез меня, чтобы побить. Но увидев след от укуса, когда я раздевалась перед ванной, она только улыбнулась, радуясь, что наказание было не слишком жестоким.
Голл действительно не был жестоким. Совсем наоборот. Он обращался со мной самым замечательным образом.
Хава нанесла на рану от укуса успокаивающее мятное масло, пообещав, что она заживет, но оставит шрам, как того, несомненно, хотел король. Мне следовало бы ужаснуться, но эта мысль только вызвала у меня улыбку. Хава помогла мне привести себя в порядок и подготовиться к встрече с послом.
Но Ателин не был послом. Он был командиром гвардии. Он выглядел как урожденный изосец, с длинными белыми волосами и фиолетовыми глазами. У него были бледно-голубые крылья, высокие и сильные.
– Состояние вашего отца прежнее, – сказал он с сочувствием. – Возможно, немного слабее, чем до вашего отъезда.
Я с трудом сглотнула. Он не сказал, что мой отец умирает, но в этом не было никаких сомнений.
– Зачем вы приехали? Что случилось? Вы ведь не посол моего брата.
На лице его отразилось еще больше сочувствия, когда он сделал шаг ко мне, затем бросил взгляд на дверь. Хотя мы были одни, он знал, что Голл и Кеффа стоят по ту сторону. Голл согласился оставить нас наедине, но сказал, что будет ждать меня, сверля Ателина убийственным взглядом.
– Теперь я его заместитель, – сказал Ателин. – И он доверил это поручение только мне.
– Какое поручение?
Он снова взглянул на дверь, прежде чем подойти ближе и прошептать:
– С вами правда все хорошо? Они… он… обращается с вами так, как должно обращаться с изосской принцессой?
Я едва не рассмеялась. Я точно знала, что еще ни одну изосскую принцессу не увозил на драконе, не затаскивал в пещеру и не доводил до наслаждения призрачный король. Ее призрачный король.
– Да, – честно ответила я с искренней улыбкой. – Все очень хорошо.
Ателин нахмурился:
– Вы уверены?
Тогда я действительно рассмеялась.
– Да. – И тут я вспомнила. – Если вы заместитель Бэлинна, то что случилось с Гэлом?
Гэл занимал эту должность с того момента, как мы стали соправителями королевства, с тех пор, как Бэлинну пришлось взять на себя командование армией, когда отец стал слишком болен, чтобы управлять ею самостоятельно.
Ателин стиснул челюсти, его губы сжались в угрюмую линию.
– Гэл оставил свой пост в Изосе. Он вернулся в свое родное поместье в Мевии, чтобы возглавить дом Райлин.
Я была ошарашена.
– То есть он бросил моего брата, когда тот больше всего в нем нуждался. Из-за меня.
Ателин, как настоящий дипломатичный изоссец, не ответил. Но этого и не требовалось.
– Его раны?.. – спросила я, не зная, как лучше выразиться.
– Он выздоровел. Дворцовый целитель сумел остановить кровотечение и залечить раны. – Ателин вздрогнул, вероятно, увидев, как я побледнела при воспоминании о том дне. – Прошу прощения, принцесса.
– Не стоит.
Пусть Гэл не заслужил увечий по тем причинам, по которым Голл отрубил ему пальцы, но то, что он бросил моего брата, вызвало обиду на человека, который мог бы стать моим мужем. Теперь я не могла себе этого представить. Я не могла представить, что отдалась бы кому-то другому, кроме Голла.
– Я больше не принцесса, Ателин. Теперь мой титул – мизра.
Он моргнул, его глаза удивленно округлились.
– Вы их королева? – спросил он тихим шепотом.
Я улыбнулась, в сердце всколыхнулась легкая грусть. Как и многие изоссцы, Ателин считал первую наложницу призрачного короля королевой. Но у нее была другая роль. Тем не менее я дорожила тем, кем стала для Голла, и тем, кем он стал для меня.
То, что произошло в той пещере, изменило нас обоих. Мы были не просто созданиями из плоти. Я не была лишь племенной кобылой, а он – деспотичным правителем, одержимым желанием произвести наследника. Теперь мы были связаны тем, что превыше слов и титулов. Прохладный укус в плечо напомнил мне, кто я на самом деле, прибавив уверенности насчет моего места в мире Голла.
– Как дела у Бэлинна? – мягко спросила я.
Меня охватило раскаяние, стоило вспомнить потрясенное лицо брата в храме Луны, когда меня забирали из храма Луны. В памяти отпечатался его взгляд, полный ужаса, сожаления и стыда, с которым он наблюдал, как меня уводят. Я как могла избегала мыслей о Бэлинне, пока пыталась привыкнуть к своей новой реальности, разобраться в новой жизни.
– У него все хорошо, – ответил Ателин, но его губы сурово сомкнулись. – Он беспокоится о вас каждый день.
Я прижала ладонь к сердцу. Мы с Бэлинном очень долго зависели друг от друга. Наша мать умерла, когда я была еще совсем маленькой. Когда папа заболел, мы во многом полагались друг на друга, ища помощи, утешения и поддержки.
Я заметила, что Ателин опустил взгляд на пол. Что-то было не так.
– Чего вы мне не договариваете?
Он распахнул глаза.
– Простите?
– Вы что-то скрываете от меня, Ателин. Я требую сказать.
Привычка выполнять приказы королевской семьи не позволила ему отказаться, он тяжело вздохнул.
– У вашего брата проявляются первые признаки парвианской чумы.
Тяжелый камень рухнул в желудок, я резко вдохнула.
– Нет. – Я покачала головой. – Пожалуйста, скажите, что это не так.
Он стиснул челюсти, а затем добавил:
– Он по-прежнему может делать все, что и раньше. Еще очень рано.
На ранней стадии папиной болезни он просто замирал посреди какого-то дела и забывал, почему вообще находится в комнате. Для Бэлинна, всегда державшего все под контролем, одно это станет кошмаром.
Мне нужно найти божественные тексты. И быстро. Я не могу позволить, чтобы мой брат пал жертвой этой ужасной чумы, как мой отец. И хотя Ателин не произнес этого вслух, я знала, что дни отца сочтены.
Прочистив горло, я выпрямилась и сказала:
– Пожалуйста, заверьте Бэлинна, что все действительно хорошо. Передайте ему, что я уверена, меня направляют боги.
Хотя я больше не была уверена, что это делает наша богиня Люмера.
Ателин выдохнул от неподдельного облегчения.
– Я с радостью принесу ему такие новости. Он будет очень счастлив это услышать.
По крайней мере, я могу успокоить его, пока буду искать лекарство, чтобы спасти его, отца и всех заболевших.
– А как идет восстановление? – спросила я, зная, что задача предстоит грандиозная.
– Лучше, чем мы думали. Конечно, – усмехнулся он, – призрачные фейри крупнее нас, и это делает их гораздо лучшими строителями.
Нахмурившись в замешательстве, я спросила:
– Что вы имеете в виду?
– Рекрутов, которых прислал король Голлайя.
Я стояла, тупо уставившись на него. Ни лице Ателина отразилось удивление.
– Вы не знали, что король Голлайя отправил к нам рекрутов, чтобы помочь восстановить сожженные и разоренные деревни?
Король Закиль почти до основания разрушил многие города и деревни, оставив наш народ в крайней нищете, на грани выживания. Хотя Голл и закончил войну своей последней битвой под Изосом, мне никогда не приходило в голову, что он может заботиться о люмерийцах, которым его отец навредил за годы войны, до его правления.
– Нет, – ошеломленно ответила я. – Не знала.
Ателин посерьезнел, как будто давал отчет во дворце.
– Король Голлайя оставил свои гарнизоны не только в Валла-Локкере, он выделил Бэлинну дополнительных воинов, чтобы тот разослал их по всей Люмерии туда, где они нужны. Он отправил не только солдат, но и мастеров, чтобы помочь с восстановлением. Послы короля Голла передали его задумку, что помощь в восстановлении может уменьшить ненависть между Люмерией и Нортгаллом.
Мое горло перехватило от эмоций, и я хрипло спросила:
– Король Голл сказал, почему так щедр к Люмерии? Он уже выиграл войну. Мы сдались. – И он взял меня в качестве трофея. – Он мог не предлагать эту помощь.
Ателин сцепил руки за спиной и опустил взгляд в пол.
– Посол Нортгалла сказал Бэлинну, что король хочет настоящего союза между темными и светлыми фейри. Это не может произойти лишь по воле короля, даже если он выиграл войну и занял территорию. Король Голлайя понимал, что после того, как вас заберут из Изоса, может возникнуть враждебность, но его усилия направлены на мир между нашими народами раз и навсегда. Точные слова, переданные Бэлинну, звучали так: «Король Голлайя не намерен оставаться тираном, как его отец. Он хочет быть королем Нортгалла и Люмерии и чтобы его новое, более обширное королевство процветало».
Немного переварив его слова, я прочистила горло, но смогла произнести только:
– Понятно.
– Это медленный процесс, но восстановление продвигается.
– Это приятно слышать. – Я поражалась фейри, с которым связала свою жизнь, понимая, что он совсем не такой, как я думала в начале. – Идемте, Ателин. Голл приказал устроить пир сегодня вечером, и, как наш гость, вы приглашены.
Его брови удивленно поднялись.
– Теперь я гость? Я был уверен, что пленник.
– В Сильвантисе это может означать одно и то же. Но я обещаю, что завтра вы сможете уехать, как только убедитесь, что у меня все хорошо, и сможете доложить моему брату.
И надеюсь, успокоить его.
Мой желудок снова сжался при мысли о том, что брат заболел. Необходимость торопиться подгоняла меня отправляться к водопаду Драгул. Я должна поговорить с Голлом.
Ателин кивнул и последовал за мной. Хотя моя жизнь в Сильвантисе до сих пор не была легкой, теперь я уверенно прокладывала свой собственный путь. И я хотела, чтобы брат был спокоен, зная, что я приняла верное решение. Что, хотя у Люмерии и появился новый король – проницательный, хитрый и властный, – теперь он союзник, а не враг.
Боги часто подшучивали над нами, простыми фейри, но я все равно была уверена, что иду правильным путем. Если я смогу вылечить чуму, то буду точно знать, что боги не ошиблись и что мои мучения здесь, в Нэкт-Мере, не были напрасными.