Сидя во главе стола в военном кабинете, потому что не желал принимать нашего неожиданного гостя в тронном зале, я пристально смотрел на лунного фейри, стоящего у противоположного конца стола, недалеко от двери. Это было не лучшее место для приема иностранных послов, но я не мог ступить ногой в свой тронный зал. От одной только мысли об этом желудок наполнялся кислотой.
После ритуала сервиума я проводил советы за этим столом – я не покидал этот кабинет уже несколько недель, поэтому нового гостя пригласил тоже сюда. Я был почти благодарен высокомерному глупцу из Изоса, который смотрел на меня непроницаемым взглядом.
Впервые за две недели я почувствовал не только жгучую ярость или отвращение к себе. За исключением тех кратких, иллюзорных мгновений между сном и бодрствованием, когда я ощущал ее сладкие губы на своих и погружался в горячую плоть, я не испытывал ничего, кроме чистого гнева. Каждое утро я желал вернуться в те приятные сны, в которых она хотела меня, в которых я не видел слез, льющихся из ее глаз, пока трахал ее.
Так что теперь я был рад обратить свой гнев на кого-то еще, кроме себя. Когда он изложил причину своего прибытия в Нортгалл, я долго молчал, после чего заговорил негромко и ровно.
– Принцесса Уна здорова и довольна, – холодно сообщил я ему. – Вы можете вернуться и передать это ее брату.
– Простите, милорд…
– Обращайтесь «повелитель» или «король Голл», – рявкнул Кеффа, стоявший справа от посла. – Перед вами не простой лорд.
Светловолосый посол выпрямил спину, его бледно-голубые крылья напряглись.
– Прошу прощения, король Голл, – заново начал он, – но мне дали четкие указания поговорить с принцессой Уной наедине, чтобы убедиться, что ее не принуждают говорить то, что велено.
– Что я не принуждаю, – уточнил я.
Ему хватило ума промолчать, стиснув зубы. Он держал руки сложенными за спиной, собранный и официальный.
Я раздумывал, стоит ли встать, пересечь кабинет и ударить посла по лицу или вызвать Уну, чтобы встретилась с ним в моем присутствии. У меня не было никакого желания позволять ей оставаться наедине с любым мужчиной, тем более с этим щеголем в красивом наряде и с еще более красивым лицом.
Но от мысли о том, что она придет и объявит меня отвратительным чудовищем, в чем она убедилась лично, моя кровь закипела, а сердце судорожно сжалось.
Внезапно дверь резко распахнулась, заставив меня вскочить на ноги, положив руку на кинжал у пояса. Пулло с мрачным видом стремительно ворвался в кабинет, за ним быстро последовали Феррин и Мек.
– Что такое? – рявкнул я.
Мельком взглянув на посла, Пулло прошел мимо него прямиком ко мне, его длинная коса болталась за спиной. Мек и Феррин не отставали. Оказавшись передо мной, все трое опустились на одно колено и склонили головы, словно ожидая наказания.
– Что? – прорычал я.
Пулло подошел ко мне и прошептал на ухо, слишком тихо, чтобы не слышал посол:
– Ее нет.
От этих двух слов меня ослепила паника.
– Мы ищем ее повсюду во дворце и садах, но не можем найти.
Мой взгляд метнулся к послу, на его суровом лице читалось любопытство. Он знает? Поэтому прибыл? Помочь принцессе сбежать и вернуть ее домой? Бессмыслица.
И все же она наверняка ненавидит меня достаточно, чтобы бросить. Она как-то связалась с ними? За все это время, что я избегал ее, она сумела передать весточку своим сородичам?
Пулло сделал шаг назад, склонив голову. Я чувствовал, как моя магия переполняется яростью, заряжая воздух вокруг меня.
– Кеффа. Отведи посла в комнату без окон. Я не хочу, чтобы он улетел.
– Вы собираетесь заточить меня в тюрьму? – возмутился посол.
– Немедленно, Кеффа, – рявкнул я, мой голос эхом отразился от черных каменных стен.
Кеффа быстро вывел посла из кабинета, закрыв за собой дверь и оставив меня с Пулло, Меком и Феррином.
– Объясните, – потребовал я, холодная ярость леденила кровь.
– Повелитель, – начал Мек, подняв голову, – сегодня утром она гуляла по саду с Хавой, затем вернулась с ней к себе в спальню. Мы не отходили от двери. Служанка принесла обед, как обычно, но вернулась из комнаты с подносом в руках и спросила, где мизра.
Феррин наконец тоже встретился со мной взглядом.
– Мы немедленно обыскали комнату и никого не нашли. Мы не покидали свой пост, король Голл. Клянусь, не покидали.
Я вылетел из кабинета, все трое следовали за мной. В коридоре нам встретился тяжело дышавший Сорин, по-видимому бежавший в кабинет.
– Мы учуяли ее запах, а также запах Хавы. Они пошли по восточной тропе через Эшервуд. Избранные сейчас седлают коней.
Эта тропа заканчивается у реки, вдоль которой можно двигаться на юг до самой границы с Люмерией. А оттуда домой, в Изос.
Я думал, что знаком с яростью, но ничто не подготовило меня к горящему в крови жидкому пламени, которое сжигало меня изнутри.
– Сорин, поведешь Избранных за ними.
Он нахмурился сильнее:
– Вы не едете?
– О, я еду, – прорычал я. – Хавалла скоро останется одна. – Если они действительно одни и им не помогает какой-нибудь другой посланник Изоса. – Верни ее. Я позабочусь о своей мизре.
Не говоря больше ни слова, я развернулся к дворцовым кухням – ближайшему выходу в сады. На мгновение подавив ярость, но не скрывая срочности, я мысленно связался с Дракмером. «Надо лететь, брат. Будь готов».
Все разбегались с моего пути, когда я пронесся по коридору и через кухни к выходу. Дракмер раскатисто зарычал, ожидая меня на поляне за марагордовой рощей, где он отдыхал, когда не странствовал по небу или не охотился в Мирланде.
Поддерживая нашу ментальную связь, я показал ему, куда лететь, пока взбирался по его плечу в седло.
– Лети, Драк!
Мгновенно мы поднялись в воздух, устремившись к Эшервуду и восточной тропе. Сорин и все Избранные выезжали верхом из конюшен справа от дворца, но я сосредоточился на тропе.
Я не верил, что она сделает это. Даже после ритуала сервиума я не думал, что она возненавидит меня настолько, что попытается вернуться на родину. Она знала, что, если нарушит свои обеты, я могу наказать ее народ. Мои гарнизоны все еще стояли по всей Люмерии. Я мог бы уничтожить их всех силой фейского огня, живущей во мне.
Особенно сейчас, сгорая от горечи и предательства, что она поступила так мной. Что она оставила меня.
Ярость свилась в спираль боли, которая чуть не задушила меня. В грудь ударил порыв холодного ветра. Вдалеке раздался раскат грома, отражая бурю, нарастающую внутри меня. На мгновение я закрыл глаза и позволил ощущению полета охладить пылающую кровь. Это почти не помогло, и огонь разгорелся вновь, когда Драк низко зарычал.
Они шли по тропе, почти добравшись до реки. Драк знал, куда мне нужно. Он нырнул к протоптанной тропе и сделал вираж, хлопая крыльями, чтобы сбавить скорость, а затем приземлился, преградив им путь.
Уна и Хава вздрогнули от удивления. Глаза Хавы расширились от страха. Так и надо. Уна, однако, выглядела рассерженной, что только сильнее распалило меня.
Как только Драк коснулся земли, обломав телом и хвостом нависшие над тропой ветки, я за считанные секунды вылез из седла, спрыгнул на землю и направился прямо к Уне. Вот теперь ее глаза распахнулись от страха. То, что она увидела в моих глазах, заставило ее сделать несколько шагов назад, ее черные крылья беспомощно трепетали.
– Да, Уна. Давай. – Хищный азарт разлился в крови, заставляя сердце биться быстрее. – Беги.
Словно не в силах сопротивляться заложенным в ней инстинктам выживания, она побежала. Мое тело гудело от магии и желания, наливаясь напряжением при виде того, как она со всех ног убегает в лес.
Я последовал за ней, отпуская водоворот эмоций, которые испытывал с ночи сервиума, подстегивающий меня поймать свою добычу и вернуть себе, в свои объятия, где ей и место. Дикое желание повалить ее на траву и оттрахать до бесчувствия затуманило мое зрение темной потребностью заставить ее понять, что она никогда не сможет оставить меня, что она принадлежит мне.
Даже без своих крыльев она была быстрой, ее длинные ноги пожирали лесную землю, пока она петляла между деревьев, хрустя опавшими листьями, ее дыхание становилось громче, белые волосы развевались за спиной. Я медленно настигал ее; из ее горла вырвался хныкающий звук, похожий на тот, который она издавала, когда извивалась и кончала подо мной в тронном зале.
Я был в ярости и был чертовски тверд, когда сделал последний шаг, сокращая расстояние, и обхватил ее талию обеими руками. Ее крылья зажало между нами, она брыкалась и вырывалась.
– Голл, отпусти меня! Прекрати!
Ее извивающееся тело и гипнотический запах только раздували разгорающееся внутри пламя. Я расставил ноги для устойчивости и уткнулся губами в распущенные волосы возле ее уха.
– Ты посмела сбежать от меня? Моя мизра? Та, кого выбрали для меня боги. Ты поклялась, Уна.
– Я не сбегала, – пропыхтела она.
– Просто прогуливалась к реке, где можно поймать проплывающего лодочника, который отвезет тебя прямо в Люмерию, я полагаю.
– Что? Нет.
Она снова начала дергаться и вырываться, явно чувствуя, как мой вставший член вжимается в ее задницу. Если бы я не злился на Хаву, то поблагодарил бы ее за то, что сшила эти штаны для своей госпожи.
Быстрым движением я развернул Уну, закинул на плечо и зашагал обратно к тропе.
– Только не это, – проворчала она. – Голл! Я не сбегала.
Я фыркнул, не удостоив ее ответом.
– Ты можешь поставить меня. Я не убегу.
– Это точно, не убежишь. Больше никогда.
Я об этом позабочусь.
Она замолотила кулачками по моей спине, что только сильнее распалило меня.
– Я не сбегала, идиот.
– Точно. – Я все быстрее возвращался по нашим следам обратно к тропе. – Ты тайно выскользнула из дворца без своей охраны, потому что хотела просто прогуляться по лесу совсем одна со своей служанкой.
– Я шла к водопаду Драгул.
– Зачем? – рявкнул я, огибая дерево и выходя на более широкую охотничью тропу. Мы почти вернулись на восточную тропу, где я нашел их с Хавой.
Она не ответила. Ее молчание разозлило меня больше, чем гневные слова. Я остановился у большого эшера и поставил ее на ноги. Она отшатнулась назад, упираясь ладонями в широкий ствол. Я прижал ее к себе и зарылся обеими руками в ее невыносимо мягкие волосы, касаясь головы костяшками пальцев.
Прижавшись вплотную к ее телу, я приподнял ее лицо, чтобы видеть эти прекрасные глаза, широко раскрытые и обвиняющие.
– Ты думаешь, что можешь так легко нарушить свои клятвы мне? – прошипел я почти ей в губы. – Ты думала, я просто отпущу тебя?
Ее руки оторвались от ствола и обхватили мои предплечья, округлые ногти впились в плотную ткань моей зимней рубахи.
– Я искала то же, что искала, когда мне было пятнадцать. Тогда я не успела ничего найти, меня забрали в подземелье Нэкт-Мера и пытали почти до смерти, – сердито выплюнула она. – Я думала, что смогу найти это сейчас, когда имею право находиться на этой территории.
Я не мог понять, что именно она искала много лет назад и все еще ищет, в голове вертелись другие вопросы.
– Почему ты просто не пришла ко мне? Не спросила у меня? Я бы отвел тебя.
Теперь настала ее очередь фыркать, насмешливо изогнув тонкую бровь.
– Когда бы я могла поговорить с тобой? Я не видела тебя уже несколько недель.
Она была в ярости, ее лицо пылало от гнева. На меня.
– Ты получил то, что хотел, – сказала она тише, в ее словах звучала боль, а не гнев. – А потом исчез. Полагаю, так поступают все мужчины. Или только короли используют своих женщин, а потом бросают их? Ты уже нашел новую, повелитель?
В ее голос вернулась насмешка, но теперь она смешивалась с острой, горькой болью. Я вздрогнул. Это я виноват. Я стал причиной этой горькой печали.
Я сжал ее волосы в горстях, баюкая затылок.
– Каждый день я только и делал, что желал, чтобы ты была рядом. Мне постоянно хотелось послать за тобой, но я заставлял себя этого не делать, – процедил я сквозь стиснутые зубы. – Хочешь знать почему?
Она молчала, быстро моргая, темные ресницы стали влажными от подступивших к глазам слез.
– Потому что я боялся того, что сделаю, если снова останусь с тобой наедине. Я знаю, как сильно ты презираешь меня за то, что я принудил тебя к этому союзу. И я видел боль и горе на твоем лице, когда трахал тебя. Но, спаси меня Викс, – прорычал я, удерживая ее неземной взгляд, – все это не имеет значения, когда ты рядом со мной. Все, что я хочу, это погрузиться глубоко в твое тело и навсегда забыться в нем. Когда ты рядом, мне не важно ничего, кроме желания снова испытать это выворачивающее душу ощущение, когда я глубоко внутри тебя. Эта жажда – чистое безумие, – прошептал я ей в губы и закрыл глаза.
Она не произнесла ни слова, позволяя мне касаться ее губ своими, и даже от этой малости мое сердце забилось быстрее. Я прикусил ее нижнюю губу своим клыком. Она ахнула, открыв рот. Я воспользовался этим и поймал ее губы своими, погружаясь в ее сладость.
Я застонал от опьяняющего ощущения. Она не протестовала, поэтому я проник языком глубже. Она заскулила и откинула голову назад, позволяя мне пробовать ее вкус. Я вдавился твердым членом в развилку ее бедер, вызвав тихий горловой стон.
Она тоже этого хочет? Невозможно.
Я упивался ее шелковистым ртом, борясь с желанием раздеть ее и взять здесь, на лесной земле. Боги, она бесподобна.
Топот копыт неподалеку вырвал меня из транса. Я отстранился, Уна смотрела на меня с бесстрастным выражением лица. Я медленно разжал кулаки, отпуская ее волосы, затем схватил ее за запястье и потянул за собой. К счастью, она не сопротивлялась.
Мы вышли на тропу как раз в тот момент, когда Избранные окружали Хаву, которая не двигалась с того места, где мы ее оставили. Драк поднял голову, почувствовав меня. Не заговаривая ни с Сорином, ни с Кеффой, я обогнул Драка и поднял Уну за талию.
– Забирайся, – приказал я, но она уже подтягивалась за петли кожаного ремня, обхватывавшего его туловище. Я поднялся за ней и скользнул в седло позади нее.
– Драк, – рявкнул я.
Он отвернулся от круга лошадей и, сделав несколько шагов по тропе, взмыл в воздух. Мы поднялись над извилистой рекой и водопадом Драгул и повернули обратно к Нэкт-Меру.
Когда темные тучи нависли ближе, я заметил молнию между нами и дворцом и прикинул, успеем ли мы до того, как нас застигнет дождь. Это, без сомнения, будет ледяной шторм, надвигающийся с севера. Затем мое внимание привлекло кое-что другое – отчетливый запах женского возбуждения.
Я стиснул талию Уны и прижался губами к ее шее. Она издала этот восхитительный скулящий звук и выгнулась в моих объятиях, ее задница уперлась мне в пах.
– Ты никогда не сможешь оставить меня, – пробормотал я, вспоминая абсолютный, ужасающий страх, который испытал в тот момент, когда Пулло сказал, что ее нет.
Я провел губами по ее тонкой шее, облизывая и наслаждаясь сладким вкусом ее кожи.
Ее руки легли на мои бедра и крепко сжали, она наклонила голову, чтобы мне было удобнее целовать ее шею. Я провел ладонью вниз по корсету к шнуровке штанов и медленно распустил ее.
– Ты никогда не уйдешь, – снова пробормотал я, словно безумец.
– Не уйду, – выдохнула, извиваясь, когда я просунул руку в ее штаны.
Мои пальцы скользнули по мягким волоскам и раздвинули скользкие складки, нежно поглаживая. Она тихо всхлипнула.
Другой рукой я обхватил ее грудь.
– Никогда, Уна, – приказал я.
Ее руки сжали мои ноги.
– Не уйду, – повторила она, закрыв глаза, я продолжал целовать и лизать ее шелковистую кожу.
Я медленно обвел ее тугой бутон, наслаждаясь пьянящими звуками ее тяжелого дыхания и чувствуя медленные движения ее бедер навстречу мне.
Резкий раскат грома заставил ее дернуться в моих руках, вырывая нас из дурманящего возбуждения и возвращая к стремительно надвигающейся опасной буре. Но я не собирался ждать. Она была нужна мне прямо сейчас.
– Держись, – крикнул я сквозь внезапный порыв ветра и первые капли ледяного дождя.
Уна ахнула, когда я вытащил руку из ее расстегнутых штанов и крепко обнял за талию, мысленно связываясь с Драком и показывая ему, куда лететь.
Он взревел и тут же резко повернул вправо, рассекая стену ледяного дождя, полоса фиолетовой молнии осветила небо.
Уна закричала и прижалась ко мне спиной, ее пальцы все еще сжимали мои бедра. Меня охватило первобытное удовлетворение оттого, что она ищет моей защиты, пусть даже неосознанно. Я обнял ее обеими руками и прижал к себе.
– Я тебя держу, – пообещал я.
Дракмер взмахнул крыльями, а затем широко расправил их, позволяя воздуху нести нас к скалистому выступу, оставшемуся после извержения Виксет-Крона тысячи лет назад. Эти низкие горы, окружавшие Сильвантис сзади, не имели названия, но служили убежищем для многих зверей. Как раз эта пещера, где только что приземлился Драк, была нашим любимым убежищем, когда мы вместе охотились и в первые годы, когда я скрывался.
Вход в пещеру был достаточно широким, чтобы Драк мог свернуться и укрыться от непогоды, но я добавил кое-что для собственного удобства дальше, в более узкой части маленькой пещеры. Дождь и ветер продолжали обрушиваться на нас у входа, когда я помогал Уне спуститься, не поскользнувшись.
– Сюда, – позвал я ее вглубь пещеры, а затем зажег на ладони шар фейского огня.
Драк тяжело вздохнул и лег у входа, защищая нас от непогоды своим гигантским телом. Он свернулся в клубок, согнув длинную шею и положив голову на хвост.
Увидев, что соломенная подстилка все еще на месте, я убедился, что ни одно другое существо не решило поселиться в этой пещере в мое отсутствие. Как всегда, запах дракона отпугивал диких животных. Вытащив фонарь с голубым углем, я зажег его. Сухое тепло мгновенно наполнило пещеру. Я погасил фейский огонь в ладони и поставил фонарь на пол пещеры рядом с подстилкой.
Расстегнув плащ из мир-волка, я расстелил его на подстилке мехом вверх и наконец повернулся к Уне.
На ее лице сверкали несколько капель дождя, волосы были влажными, но не мокрыми насквозь, хотя их растрепал ветер. Я никогда не видел никого прекраснее.
– Уна, – окликнул я, снова привлекая ее внимание, поскольку ее взгляд блуждал по пещере. – Раздевайся.