Мы прогуливались по садовой дорожке за рощей. Марагорды больше не плодоносили, и ухоженные вечнозеленые растения, окаймлявшие каменную дорожку, были единственным цветом на фоне сланцево-серого неба. Скоро наступит зима. Хава дружелюбно болтала рядом.
После ритуала сервиума прошло две недели. Две недели с тех пор, как я видела Голла. Моя меланхолия превратилась в гнев, но теперь он упрямо теплился в глубине сознания. Пренебрежение Голла уязвило – более чем уязвило – но я решила сосредоточиться на своей цели. Голл многократно повторял, что боги решили, что я должна стать его мизрой, но я верила, что боги хотят от меня большего. Я точно знала.
И сегодня я собиралась действовать.
Я оглянулась на Феррина и Мека, которые следовали за нами на почтительном расстоянии, и пошла прочь от сада.
– Куда вы идете? – спросила Хава.
– Я никогда не ходила в эту сторону.
На самом деле я уже бывала здесь – много лет назад. Я хотела увидеть тропу собственными глазами.
– Там нет ничего, кроме статуи Гозриэля.
– Правда? – Мне стало любопытно. – Покажи мне, Хава.
– Полагаю, она довольно красивая, – сообщила она, пройдя немного вперед по узкой каменной тропе, уходящей направо и плавно огибающей замок сзади.
– Гозриэль Наблюдатель. Так призрачные фейри величают его? – спросила я.
– О да. Он помощник Викса. Ну, для некоторых. – Хава рассмеялась, когда мы вышли во дворик, не слишком отличающийся от того, где стояла статуя Мизры. – Для других он – смутьян.
На железном постаменте стояла бронзовая статуя Гозриэля, долгое пребывание под открытым небом добавило ей слой зеленой патины. Он стоял на одной ноге, мышцы которой напряглись, вторая нога была согнута, как будто он разбегался, чтобы взлететь. За спиной он расправил крылья ворона, в которого превращался, когда странствовал по миру, выполняя поручения Викса и охраняя его владения. У него было два рога и свирепое выражение лица. Он навечно замер в процессе исполнения какого-то важного и срочного поручения своего господина.
Я задержала взгляд на его крыльях, почувствовав укол зависти, как это всегда бывало, когда я думала о своих, бесполезных. По его голой груди тянулась цепочка выгравированных демонских рун, значения которых я не знала.
– Хава, расскажи, что они означают.
Я указала на грудь статуи, последняя руна заставила сердце пуститься вскачь. Она была похожа на мою, но не совсем такая же. У моей на конце был завиток.
– Давайте посмотрим. – Хава подошла ближе. – «Страж темных фейри. Наблюдатель за врагом». А знак, похожий на крыло ворона, означает «приносящий кости».
Дойдя до последней, она оглянулась на меня, и в ее красных глазах мелькнуло узнавание. Я осторожно покачала головой, не желая, чтобы она упоминала при Меке и Феррине о метке, которую я теперь ношу на обоих запястьях. Я нервно потянула свои длинные рукава еще ниже, чтобы скрыть их. Она, казалось, поняла, снова обратив свой взгляд на статую.
– Я думаю, что последняя означает хранителя или, может быть, хозяина мира богов. Хм. Это не имеет смысла. Я не уверена, что значит последняя часть. Я не очень хорошо знаю древние демонские руны.
Она грустно пожала плечами. Мы уже обсуждали знак на моих запястьях, и она не смогла его перевести.
Мек и Феррин догнали нас и встали между нами и лесом эшеров, чьи голубые листья начали сереть и опадать. Слабые порывы ветра качали деревья, тонкие серые листья кружились и скользили по камням, окружавшим статую Гозриэля.
Мек подошел первым. Видимо, услышав Хаву, он ответил:
– Это значит «защитник сердца и дома богов». Последняя руна означает и сердце, и дом.
– А что значит «приносящий кости»? Он несет смерть? Тоже мне защитник, – беспечно сказала я.
Мек рассмеялся, на фоне серого неба его желтые глаза казались темнее.
– Нет, не смерть. На самом деле, как раз наоборот. Гозриэль первый, кого Викс наделил даром неклии.
Я взглянула на Хаву, которая уже подошла поближе, чтобы поддержать меня.
– Неклия, – добавил Феррин, встав рядом с братом, – это дар поднимать мертвых. Подземный дом Викса дал ему особую связь с мертвыми.
– Я знаю, что такое неклия и что она может создать. – Я вздрогнула, вспомнив царапающихся, рычащих тварей. – Вы говорите об упырях.
Хава взяла мою руку в свои ладони и сжала, потому что знала мой парализующий страх перед ними. Я держалась за нее.
– Да, – подтвердил Феррин. – Легенда гласит, что Викс слышал, как души переходят в мир мертвых, но иногда плоть не была готова уйти. Поэтому он дал плоти и костям цель.
– Убивать невинных? – обвиняюще спросила я, потому что именно для этого король Закиль использовал свою армию.
Меня трясло от одного воспоминания о той яме в подземелье много лет назад.
– Так им распорядился король Закиль, – сказал Мек с серьезным выражением лица. – И мне жаль, что вы повстречались с его упырями, мизра.
Я сжала губы и снова перевела взгляд на статую Гозриэля, смущенная тем, что слухи о моих испытаниях распространились так широко, что дошли и до них.
– Это была не просто встреча.
– Отец Голла был жестоким королем, – добавил Феррин. – Изначально упыри создавались не для этого.
– Какая польза может быть от армии мертвецов? – спросила я, не скрывая разочарования и огорчения. – Эта неклия – злой дар.
Мек вздрогнул.
– Она предназначена для помощи призрачному королю, который владеет ею. Хорошему призрачному королю.
Острая паника никак не отпускала меня.
– И Голл владеет этой силой? – спросила я едва слышным шепотом.
Я не могла и не хотела называть это даром, несмотря на то что он дан их величайшим богом.
– Нет, – ответил мрачный Феррин. – Голлу не дарована неклия.
– Но он очень могущественный зифер, – добавил Мек. – Самый могущественный из всех, кого знал Нортгалл. А также наездник дракона, что само по себе редкость.
Мое тело затопило облегчение, настолько сильное, что у меня подогнулись колени. Я оперлась на Хаву, но не упустила из виду, как Мек и Феррин напряглись, готовые прийти на помощь.
Они по-прежнему хотели позаботиться обо мне, несмотря на то, что я только что оскорбила их народ. Я не видела в неклии ничего хорошего. Мысль о ней лишь разжигала глубоко укоренившийся страх и мучительную ярость оттого, что любой призрачный король может использовать ее против своих врагов. И не только врагов, но и против невинных, таких как я, пойманных на их территории.
Я вспомнила, как дрожала от холода у небольшого костерка возле водопада Драгул, где водная фея столкнула меня в ледяную воду. Затем в лесу послышался топот тяжелых сапог, и я попыталась улететь, но меня успели поймать.
Отогнав этот кошмар, я выпрямила крылья и посмотрела на статую, нуждаясь в срочной смене темы.
– Почему у него два рога? Почему у некоторых из вашего вида два рога, а у некоторых четыре? – спросила я.
Хава, у которой было два маленьких изящных, заговорила первой:
– Четыре рога – признак благородного происхождения темных фейри. Я слышала, что у некоторых бывает даже шесть.
– Это неправда, – фыркнул Феррин. – Это слухи, которые распространяют фейри теней, чтобы позлить нас. Они не лучше и не сильнее нас.
– У некоторых их вообще нет, – добавил Мек, бросив обеспокоенный взгляд на Хаву. – Хоть это и означает, что у них нет высокородной крови, они ничем не хуже любого из нас.
Я поняла, что Мек не хотел задеть чувства Хавы, поскольку у нее было всего два рога.
– Ну, у меня ни одного, – заметила я с легкостью, – и я совершенно уверена, что довольно замечательная.
Хава хихикнула. Мек и Феррин улыбнулись.
– Это точно, госпожа, – согласился Феррин, скользнув взглядом по моим крыльям. – И теперь вы одна из нас.
Я удержалась от прикосновения к новым отметинам на запястьях под рукавами и ничего не сказала, испытывая весьма противоречивые чувства. Да, я была мизрой короля Голла, но все еще не чувствовала себя одной из них, даже с метками Викса на коже. Мои скрытые амбиции были больше связаны с народом Люмерии и больным отцом. Мне нужно было выяснить, только ли люмерийцы страдают от мора.
Еще мне нужно было добраться до тропы за спинами Мека и Феррина и выяснить, была ли я права много лет назад или напрасно потеряла свои белые крылья и целительную магию. Нестерпимая жажда заполучить доказательства и узнать правду едва не заставила меня просто пройти мимо них.
Но я знала, что они не позволят мне покинуть территорию дворца без разрешения Голла. И пусть богиня поразит меня прежде, чем я пойду умолять его о чем-либо. Он даже не хочет меня видеть. Ярость вскипела с новой силой.
– Знаете, – сказала я, подпустив в голос усталость, – я немного утомилась. Я хотела бы вернуться в свою спальню и отдохнуть.
Поскольку единственным, что я могла контролировать, была моя собственная маленькая армия – в которой все были слугами, друзьями и защитниками одновременно, – мы немедленно отправились во дворец.
Сегодня во дворце было оживленно, слуги сновали туда-сюда, а Избранные патрулировали коридоры. Я улыбнулась про себя, зная, что это не имеет значения, даже если все они будут охранять мою дверь. У меня был план. Я обдумывала его некоторое время и наконец набралась смелости осуществить. Но мне все еще требовалось согласие Хавы.
Как только дверь спальни закрылась, я метнулась к своей кровати и опустилась на колени.
– Что вам нужно, мизра? – спросила Хава, поспешив за мной. – Я могу вам помочь. Что это?
Я уже вытащила из-под кровати свою толстую книгу с предсказаниями.
– Иди. Садись рядом. Хочу тебе кое-что показать, – прошептала я.
Мек и Феррин стояли по ту сторону закрытой двери. Вряд ли сквозь толстую дверь можно было что-то расслышать, но я осторожничала.
Я без проблем устроилась на серебристом ковре перед камином. Мне нравились эти темные брюки с сапфирово-синей верхней юбкой, которые сшила для меня Хава. Лиф с серебристой шнуровкой до самого верха и длинными рукавами до запястий был скромным, но шел мне.
Единственным плюсом похолодания была возможность легко скрывать новые отметины на моих запястьях. Хава раз сто уговаривала меня показать их Голлу, но я ни за что не собиралась идти к нему. Если он не счел достаточно важным хотя бы поинтересоваться моим самочувствием после ритуала сервиума, то мне вообще ничего от него не нужно.
Сев, скрестив ноги, я положила книгу себе на колени. Хава села напротив, тоже скрестив ноги.
– Что это? – снова спросила Хава, округлив глаза. – Похоже на что-то важное.
– Так и есть, – заверила я, затем взяла ее за руку и серьезно добавила: – То, что я собираюсь тебе показать, – священные видения оракулов Изоса. А именно оракулов храма Луны в Валла-Локкере. Все видения – от провидцев мира.
– Но как вам удалось забрать такую важную книгу? Наши жрицы никогда не позволили бы книге видений покинуть храм.
– Наши тоже, – признала я, усмехаясь. – Я сама записала их после многих посещений храмов Изоса, Мевии и даже одно, которое королевский писец привез из Мородона.
Хава моргнула красными глазами и озорно улыбнулась, обнажив клыки, отчего стала еще красивее. Странно, ведь раньше это меня напугало бы.
– Вы поделитесь со мной своими секретами? – взволнованно спросила она.
– Да. Потому что мне нужна твоя помощь.
Ее улыбка погасла.
– У нас будут неприятности из-за этого?
Я не могла ей лгать.
– Возможно. Но послушай, позволь мне показать тебе нечто захватывающее. Доказательство того, что боги разместили дар прямо здесь, в Нортгалле.
Я открыла книгу на самом первом видении, которое записала, когда мне было пятнадцать. То, которое привело меня сюда в первый раз.
– Я нашла это в личной библиотеке моего отца.
Она ахнула и прошептала:
– Втихаря?
– Да, втихаря. И до сих пор рада, что сделала это, потому что я твердо уверена, что это важно.
Хава пересела справа от меня.
– Извините. Я говорю на высоком языке, – смущенно призналась она, хмуро глядя на страницу, – но не умею читать или писать на нем.
– Я тебе прочитаю. Это я нашла в ящике стола моего отца. Пергамент был сложен и помят, очевидно, его часто читали. Должно быть, он перечитывал его снова и снова. Видишь имя здесь. – Я показала на страницу справа. – Это оракул, который изрек видение. Ее звали Вейламорганалин.
– Вот это имечко, – хихикнула Хава.
Я улыбнулась.
– Брат рассказывал, что когда-то она была очень почитаема. Очень важная жрица храма Луны. Я ее не помню, но он говорил, что раньше она была верховным оракулом Валла-Локкера.
– Что с ней случилось? – спросила Хава.
– Мой отец изгнал ее.
– За что?
– За то, что произнесла это пророчество, – показала я на книгу.
Красные глаза Хавы расширились.
– Боги всевышние, – прошептала она. – Что там написано?
Она придвинулась ближе, чтобы смотреть через мое плечо на слова, хотя и не могла их понять.
– Здесь говорится: «Луна, круглая, прекрасная и яркая, благословляет свой род везде и всюду. Но скоро наступит новая ночь, и луна уйдет. Воцарятся тень, огонь и зверь. Дети Луны падут от чумы. Только избранные богами отыщут путь. Только помазанники спасут всех».
Я замолчала, вспомнив момент, когда обнаружила это предсказание в отцовском столе. Он не был в своем кабинете уже месяц, заболев в самом начале парвианской чумы.
– Когда я прочитала это и спросила у брата про Вейламорганалин, он сказал, что был еще маленьким, когда ее изгнали. Сказал, что она отказалась признать свое видение ложным. Я имею в виду, как видение может быть ложным, если оно от богов?
– Это правда, – сказала Хава. – Почему ваш отец хотел, чтобы она сказала, что это ложь?
– Потому что пророчество слышал весь двор. И в нем говорится о падении лунных фейри. О том, что народ Люмерии будет страдать.
Хава нахмурила лоб.
– И теперь ваш народ страдает.
– Отец возмутился, ведь видение предсказывало, что однажды темные фейри получат верховную власть над королевствами. Но меня больше беспокоила чума.
– И что вы сделали?
– Я посетила жрицу в храме Луны и выяснила, что в библиотеке хранится много записанных видений Вейламорганалин. Так что я прокралась туда, когда никто не видел, и взяла их.
Глаза Хавы округлились от восторга, и я не удержалась от улыбки. Тогда это было захватывающе – тайком самостоятельно искать ответы. Но в итоге это привело меня к водопаду Драгул и потере лунной магии и крыльев.
– Я прочитала их все и нашла одно, очень важное. – Я показала на следующую страницу. – В нем говорится про три божественных текста, которые могут исцелить землю. Хотя во всех своих видениях она упоминала только о первом тексте, этого было достаточно, чтобы привести меня сюда. Это видение… – Я постучала по странице, которую читала бессчетное количество раз. – В нем сказано о ледяных водах в северном королевстве, где сталкиваются ручьи и река падает. Я просмотрела все карты, и, похоже, описание указывало на водопад Драгул.
– И вы отправились сюда, – перебила Хава.
– Отправилась. И меня схватили прежде, чем я смогла по-настоящему поискать божественный текст. – Я пристально посмотрела ей в глаза. – И теперь у меня есть шанс поискать снова. И на этот раз найти.
На лице Хавы застыло беспокойство.
– Мек и Феррин никогда не пустят нас туда без разрешения Голла.
Я кивнула:
– Знаю. Мы пойдем без них.
– Без их защиты?
– Для защиты у меня есть ты. Ты же хороший зифер, верно?
Словно оскорбившись, она фыркнула и, вытянув руку, прошептала:
– Etheline.
В ее ладони взметнулось ярко-оранжевое пламя высотой с меч.
Широко улыбнувшись, я заверила ее:
– Для защиты нам достаточно тебя. К тому же, здесь совсем недалеко. Я хорошо запомнила это с прошлого раза.
– Вы правы. – Она задумчиво моргнула. – Это довольно близко.
– Как думаешь, мы успеем туда и обратно до ужина? – спросила я.
– Да, но как нам обойти Феррина и Мека?
Улыбнувшись, я встала, затем подошла обратно к кровати и убрала книгу в тайник. Хава не отставала.
– Смотри.
Я позвала ее за собой за ширму для переодевания.
После ритуала сервиума я много времени проводила в спальне, слишком смущаясь, чтобы часто выходить. Мне не хотелось наткнуться на кого-нибудь из придворных и видеть их ухмылки. Или, что еще хуже, столкнуться с Голлом и его ранящим безразличием.
Однажды ночью после купания, когда Хава ушла спать, я вспомнила, как Голл провел меня через свою спальню к потайной лестнице, которая ведет в сад. Его спальня располагалась по соседству с моей. Это заставило меня задуматься кое о чем, и я оказалась права. Две ночи назад я ее нашла.
– Что такое? – спросила Хава. – Вам надо переодеться?
– Нет, – засмеялась я и, пройдя мимо гардероба, в котором хранилась моя одежда, подошла к стене, за которой находилась спальня Голла. – Смотри сюда.
Я ощупывала стыки дерева, пока не наткнулась на узкую бороздку. Когда я ее нажала, стена бесшумно отворилась.
Хава ахнула. Заглянув внутрь, чтобы убедиться, что Голла нет, я шагнула вперед и молча поманила Хаву за собой. Теперь мы стояли в его спальне. Нажав на панель, я закрыла потайную дверь за нами.
– Здесь есть еще один потайной ход, – сказала я Хаве, подтолкнув ее к двери, через которую Голл водил меня той ночью.
При воспоминании в груди сдавило от острой тоски. Он был таким добрым и внимательным тогда. Все это оказалось лишь уловкой, чтобы успокоить мои нервы перед ритуалом сервиума.
Я быстро пересекла комнату, бросив взгляд на огромную кровать с черным шелковым покрывалом. Сердце упало при мысли, что он спал здесь каждую ночь и ни разу даже не заглянул ко мне. Отбросив эту мысль, я толкнула скрытую панель, за которой начиналась темная лестница.
– Хава, лестница крутая и извилистая. Нам понадобится твой огонь, чтобы спуститься. Затем мы окажемся в глубине сада.
Хава прошептала заклинание, и в ее ладони вспыхнуло пламя, осветив озорную ухмылку.
– Следуйте за мной, – прошептала она.
Затем мы в молчании спустились по потайной лестнице, сбежав из замка. Сердце колотилось от предвкушения, что я наконец вернусь к водопаду Драгул, чтобы найти то, ради чего так многим пожертвовала во время первого путешествия в Нортгалл.