Почему-то я больше не боялась. Я не дрожала, даже стоя перед огромными двустворчатыми дверями тронного зала, слушая ритмичный бой барабанов и тихое скандирование «Голл», как это было у моего дворца в Изосе.
Нет, то уже не мой дворец. Мой – этот.
Далья задержалась рядом со мной, пока я рассматривала черные обсидиановые створки, на которых были вырезаны призрачные короли древности: сидящие на троне, держащие в руках изогнутый меч, стоящие рядом с драконом. Даже на каменных барельефах они излучали силу и власть, которых я никогда не знала.
За этой дверью на своем троне сидит живой, дышащий король, который должен стать моим единственным супругом. Потому что я знала, что не приму никого другого даже после того, как рожу ребенка и он бросит меня. Я дала обет под светом Люмеры, и для меня это связь на всю жизнь.
– Проходите, как будете готовы, – прошептала Далья. – Или, – она замялась, – если таково ваше желание, вы можете не входить в эти двери. Вы можете вернуться в свою комнату и переодеться. Я помогу вам.
В ее голосе было столько искренности, когда она сказала, что поможет мне сбежать. Я повернула голову и встретилась с ее золотыми глазами. Меня потрясло ее предложение, ее готовность предать Голла. Ведь он наверняка сочтет это предательством.
Она сделает это ради меня или ради себя? Или ради своего королевства? Что произойдет, если лунная фейри Изоса родит наследника Нортгалла?
Я не была уверена в ее мотивах, но была уверена в другом, что укоренилось глубоко во мне.
– Мое место здесь.
На ее лице застыло беспокойство. Опустив глаза, она сделала реверанс и выскользнула в боковой коридор. Она объяснила мне, что не может войти через главный вход; этой ночью сюда входит только мизра. Перешагнув этот порог, я покажу, что принимаю народ Нортгалла и обещаю преданность призрачному королю. Далья говорила, что я должна быть уверенной, прежде чем войти, потому что пути назад не будет.
Очнувшись в своей постели, когда в голове раз за разом повторялось последнее видение Викса, я была уверена во всем. Через это странное видение бог дал мне свою память, свою волю, свое благословение.
– Я уверена, – прошептала я себе.
Даже стоя обнаженной в своей спальне, широко расставив ноги, чтобы жрицы могли покрыть мое тело от шеи до ступней мерцающей золотой краской, а затем с помощью перьев из драконьей гривы нарисовать черные демонские знаки вокруг груди, которой я буду кормить ребенка короля, вокруг живота, где ребенок будет расти, на мои руки и ноги, чтобы у меня были силы носить ребенка, я не боялась и не дрожала от того, что меня ждет.
Бой барабанов и скандирование продолжались, пока я готовилась толкнуть дверь. Моя длинная коса касалась ягодиц.
Ответом мне стал шепот бога: «Это исправит мир».
Я была частью этого. Я могла помочь исправить мир, войдя в эту дверь. Нас так долго терзали болезнь и война. Но это последнее видение говорило напрямую с моей душой. Это мое предназначение. Это моя судьба.
Я выпрямила крылья и спину. Положила ладони на ручки обеих дверей и толкнула, широко распахивая створки. Барабаны и голоса тут же смолкли.
Во главе длинного овального зала на гигантском троне в виде дракона, вырезанного из черного камня, сидел Голлайя.
Небесная богиня. Он выглядел великолепно.
На нем была только кожаная юбка до середины бедра. Без доспехов он выглядел еще мощнее, а не слабее. Большинство казались бы уязвимыми в таком обнаженном виде. Но не он. С золотыми украшениями на рогах, золотыми браслетами на запястьях, демоническими рунами, выжженными на груди и крутом лбу, его мощное мускулистое тело могло принадлежать только самому мужественному из королей.
Его льдисто-голубые глаза ярко вспыхнули, но он держал руки на подлокотниках трона, согнув когтистые пальцы, как будто старался удержать себя на месте.
Один барабан забил в медленном, ровном темпе марша. Вот тогда я наконец оторвала взгляд от Голла и посмотрела в зал. Придворные – призрачные фейри в обычной одежде, а не полуголые, как Голл, или полностью голые, как я, – стояли широким кругом в несколько рядов.
Мое сердце забилось быстрее. Присутствовало как минимум двести человек. Может, больше. Собравшись с духом, я шагнула вперед под ритм барабана, и стала обходить круг позади, как и проинструктировала Далья. Никто не издавал ни звука, пока я, высоко подняв подбородок, держа спину прямой, а крылья высоко поднятыми, совершала обход мизры, представляя себя королевскому двору призрачных фейри, ожидая их принятия.
Я мазнула взглядом по совету, не желая видеть неодобрение в их глазах, высматривая в толпе Избранных. Мое сердце наполнилось облегчением, когда я увидела Кеффу, он смотрел только на мое лицо, искренне и гордо улыбаясь. Сорин рядом с ним выглядел серьезным, как всегда, но кивнул мне в знак одобрения, что вызвало неожиданную искру счастья в моей душе. Мне было нужно их одобрение. Я хотела его. Это было странное открытие.
– Мизра, – произнес Пулло, молодой воин с бритыми висками и косой по центру спины. И повторил с широкой улыбкой: – Мизра.
Стоявший рядом Тирзель начал повторять за ним, пока я продолжала свой обход по залу под ритм одного барабана. К ним присоединились еще двое.
Мой взгляд упал на Мека и Феррина. Они тоже смотрели выше моих плеч. Они были мужчинами, и я уверена, что они наблюдали за мной, как и все остальные в зале. Но когда я встретилась с ними взглядом, они всматривались исключительно мне в глаза.
Мек широко улыбнулся. Но Феррин обеспокоенно хмурился, вероятно из-за того раза, когда ему пришлось практически нести меня в мою комнату. Но затем он поклонился, низко опустив рога в знак почтения.
Затем вступили другие.
– Мизра. Мизра. Мизра.
Тихое скандирование медленно набирало силу.
Мой взгляд нашел Хаву, она стояла ближе к трону вместе с другими дворцовыми слугами. Я часто заморгала от эмоций, слушая, как они скандируют «мизра» в знак того, что жители Сильвантиса и весь Нортгалл приняли меня. По личику Хавы в форме сердца текли слезы.
Я подошла к трону, но не повернулась лицом к Голлу, как наставляла Далья. Я должна обойти весь зал, прежде чем предстать перед ним. Я прошла мимо Дальи по другую сторону трона, ее глаза блестели от эмоций, на лице сияла искренняя улыбка. Она была сложной, но я чувствовала всем своим существом, что она искренне счастлива в этот момент. За меня, за Голла или за свой народ – я не знала.
Когда я обогнула другую сторону, мой взгляд остановился на некоторых членах королевского совета, большинство из которых повторяли мой титул. Но не все. Седовласый старейшина Бозлин скандировал вместе со всеми, почтительно опустив глаза в пол. Но другой старейшина, Келлок, этого не делал. Его глаза впились в мои, челюсти сжаты, неодобрение было ярким и очевидным.
Но никто не обращал на него внимания. Все остальные скандировали мой новый титул снова и снова, пока я продолжала замыкать круг. На их лицах отражались самые разные эмоции: счастье, волнение, безразличие, даже замешательство. Некоторые, казалось, были озадачены тем, что принцесса лунных фейри действительно вот-вот станет мизрой их короля. Но Келлок был единственным, кто явно выражал свое недовольство.
Не обращая на него внимания, я завершила круг у входа в тронный зал. Скандирование и барабанный бой продолжались, когда я повернулась лицом к Голлу, а затем стали быстрее и громче, когда я пошла по центру зала. Большая белая подушка лежала в центре очерченного черным мелом круга с демонскими рунами по периметру.
Я медленно опустилась на колени в центр белой подушки, держа спину прямо, а руки по бокам, и, подняв подбородок, посмотрела на Голла.
Хор и барабанный бой мгновенно смолкли. Не было слышно ни звука, даже шепота, пока Голл рассматривал меня, все еще сидя на своем троне. Он был воплощением силы, его магия уже гудела в воздухе, окружая меня.
Затем он встал и медленно, но уверенно двинулся ко мне. Остановившись передо мной, он обхватил мой подбородок. Наши взгляды встретились на бесконечно долгое мгновение. Затем еще одно, время замедлилось, пока он вглядывался в мое лицо, не скрывая желания. Золотая окантовка вокруг его змеиных зрачков сияла ярче, чем я когда-либо видела, а льдисто-голубые глаза горели потусторонним пламенем. Я утонула, потерялась в глазах моего короля.
Да, моего короля. Теперь я была уверена больше, чем когда-либо.
– Викс здесь, – произнес он громким, зычным голосом, чтобы слышали все, – в стенах Виксет-Крона. Он защищает и хранит царство своего демонического рода. – Все так же обхватывая мой подбородок, он провел большим пальцем по линии моей челюсти, в его пристальном взгляде горела жажда обладания. – Он дает королю возможность править. Он дарует ему его любимое, плодородное сокровище. Мое сокровище, – повторил он тише.
Затем его голос снова загремел:
– Я выбираю Тиарриалуну Эльзабетанин Хартстоун, дочь лунных фейри Изоса.
Затем снова тише, только для меня, не отводя от меня сияющих глаз:
– Я выбираю тебя, Уна.
Сердце заколотилось в горле, наполняя все мое тело диким волнением, восторгом и страхом перед предстоящим публичным действом. Я несмело улыбнулась ему, выражая готовность и согласие.
Он отпустил мой подбородок, сделал шаг назад и раскинул руки в стороны ладонями вверх, его бицепсы напряглись.
– Etheline!
В его ладонях загорелся фейский огонь, затем перекинулся на каменный пол и побежал по периметру нашего маленького круга, заключив нас внутри. Пламя усиливалось, как и рев толпы, собравшейся под куполом тронного зала.
Когда стена огня поднялась выше едва различимых силуэтов, Голл шагнул ко мне. Он схватил меня за плечи и поднял на ноги, выражение его лица было жестким и диким, но в глазах светилась тревога. Он прижал меня к своему телу, а я обхватила его голую талию.
– Я выбираю тебя, Уна, – повторил он, опуская голову.
Я впилась пальцами в его кожу, не подозревая, что он собирается меня поцеловать. Все мои мысли были заняты совокуплением на глазах у всех, и я не ожидала, что он захочет целоваться.
Но когда его губы нежно коснулись моих, в крови вспыхнуло желание. Он раскрыл мой рот своими теплыми губами, вырывая из моего горла тихий стон. Когда я раскрыла рот шире, он приник к моим губам, скользнув языком внутрь.
Внезапно мой разум стал легким, все мое существо погрузилось в этот поцелуй, по телу разлилось сладостное тепло. Он скользнул руками по моей спине и талии, все крепче прижимая к себе, и опустил голову ниже, чтобы дотянуться до меня.
Я провела языком по его губам, задев клыки и вызвав у него стон. Он завибрировал внутри, и я почувствовала его своей грудью, соски напряглись и заныли. Я заскулила, когда он оставил мои губы и переключился на шею.
И тут я вспомнила.
Я напряглась, гадая, укусит ли он меня сейчас, и боясь боли. Вместо этого он наклонился еще ниже и провел губами по одной груди, размазывая демонский знак и посасывая упругую вершинку. Я застонала, удовольствие, горячее и влажное, пружиной свернулось между ног.
Затем он подхватил меня на руки и уложил спиной на подушку, напомнив, где я нахожусь и что должно произойти в тронном зале. Я посмотрела на высокую огненную стену, заметив очертания кричащих призрачных фейри, барабаны снова громко забили. Их даже не было видно с нашей стороны, но они все равно находились там, в зале. От неловкости я вся задеревенела.
– Уна, – окликнул Голл.
Я снова сосредоточилась на нем, в его потемневших глазах застыло мучительное выражение. Он снова наклонился ко мне, увлекая в еще один жадный поцелуй, его губы – испачканные золотом – поймали мои. Он прихватил мою нижнюю губу своими клыками и чуть-чуть прокусил. Слизнул металлическую каплю и зарычал, вновь спускаясь поцелуями по моей шее.
На этот раз я подалась грудью навстречу ему, стремясь снова испытать это удовольствие. Он лизал и кружил языком, затем втянул сосок, отчего я схватилась за два его больших рога, чтобы удержать его там.
Еще один рокочущий рык вырвался из его груди, прижатой к моему телу. Он отвел в сторону мое левое бедро, держа крепко, но не причиняя боли. Я не могла не заметить, что когти на двух пальцах его правой руки подпилены. Причина быстро выяснилась, когда он провел этой рукой по моему бедру и погладил мои складочки.
Когда он присосался к одной груди и провел пальцем по тугому бугорку у меня между ног, моя голова откинулась на подушку, губы распахнулись на вдохе. Конечно, я трогала себя раньше ради удовольствия. Но никто другой этого не делал. Оттого, что этот гигантский темный фейри, призрачный король, нависает надо мной, сосет мою грудь и гладит меня там, по всему телу прокатился поток горячего желания.
Я извивалась от его прикосновений, подмахивала бедрами, чтобы получить больше. Он перестал ласкать мою грудь и поднял голову, чтобы смотреть на меня, его пальцы продолжали медленно кружить, разжигая сводящее с ума пламя внутри меня.
Если раньше я думала, что его взгляд был диким, то теперь он был совершенно необузданным. Он скользнул рукой под мое плечо, чтобы обхватить затылок, фактически поддерживая его, кончики его когтей погрузились в мои заплетенные волосы.
– Покажи мне, – прошептал он. – Покажи, сколько радости я могу подарить тебе, моя мизра.
Его слова прозвучали странно и словно издалека, и все же мое тело откликнулось на них, когда он скользнул кончиками этих двух пальцев к моему входу и сделал несколько неглубоких толчков, прежде чем вернуться к чувствительному бутону, скользкому и теплому, надавливая и кружа с неумолимой настойчивостью.
Я задыхалась, все еще держась за его рога, сжимая их и подаваясь тазом вверх, навстречу его ищущим пальцам. Я испуганно вскрикнула, оргазм закручивался все сильнее и сильнее с такой скоростью, что мне пришлось закусить губу, чтобы не закричать.
– Покажи мне, – приказал он. Попросил.
Я удерживала его взгляд, пока он все быстрее обводил и ласкал мой клитор, и наконец взорвалась в мощном оргазме, запрокинув голову и сотрясаясь всем телом. Он вновь припал губами к моей груди, яростно посасывая, заставляя сокращаться еще сильнее. Он накрыл мой холмик ладонью, слегка скользнув этими двумя пальцами внутрь.
Я сжималась и пульсировала вокруг его пальцев, а он продолжал ласкать мою грудь, пока я спускалась с высоты своего восхитительного удовольствия. Реальность быстро возвращалась обратно. Высокое пламя все еще закрывало придворных, не показывая ничего, кроме размытых теней, чьи голоса накладывались друг на друга, заглушая барабаны.
Некоторые скандировали имя Голла, некоторые – мой титул.
Кто-то крикнул:
– Покажи нам, мой господин!
А еще кто-то громко хохотал.
Я напряглась, понимая, что мы все еще перед публикой, даже если они не могут нас рассмотреть. Голл скрыл нас своим фейским огнем.
Он скользнул вверх по моему телу, заперев меня в клетке своего мощного тела, его ладонь все еще обхватывала мою шею, когти утопали в волосах. Я отпустила его рога и схватила за плечи.
– Еще чуть-чуть, – сказал он, прежде чем засунуть эти два пальца себе в рот и пососать.
Закрыв на мгновение глаза, он снова проник в меня пальцами. На этот раз он вошел глубже, резкая боль заставила меня громко закричать и впиться ногтями в его кожу.
Новый взрыв криков и ударов в грудь. Еще больше искреннего смеха.
Я поняла: они празднуют, что их король лишил меня девственности. Эта мысль всколыхнула иное чувство, совершенно отличное от тех, что я испытывала до сих пор, – стыд.
В Изосе так не принято. Пара создает лунную связь под путеводным светом Люмеры, приносит обеты, а тела соединяются в уединении спальни.
Здесь же я зрелище – фейри, которой король должен овладеть, которая должна выносить его ребенка. Стать сосудом для его наследника, а не его сердцем или любовью. Это осознание заставило меня похолодеть, несмотря на то что тело пульсировало от недавнего удовольствия и еще более недавней боли.
Голл уловил что-то в моем взгляде, что заставило его лицо напрячься. Он вынул пальцы из меня и приподнялся, чтобы взглянуть вниз. Я почувствовала слабую теплую струйку. Голл с силой вытер окровавленные пальцы о белую подушку и пробормотал:
– Довольно.
Затем он подхватил меня на руки и понес к стене пламени. Он произнес команду, которую я не столько услышала сквозь шум тронного зала, сколько почувствовала прижатым к его груди боком. Пламя погасло, наполняя пространство дымом, пока он быстро нес меня прочь из зала.
Он не оглядывался и не говорил ни слова, шагая по призрачным коридорам, по-прежнему пустым. Я прятала лицо у него на груди, мысли беспокойно метались. Это неправильно. Так не должно быть. Он не взял меня. Не до конца. Что это значит?
Но не успела я задуматься, как мы уже оказались в моей спальне, в очаге тихо потрескивал огонь. Голл закрыл дверь ногой и отнес меня на кровать.
– Голл? – спросила я, не зная, что сказать, когда он уложил меня на перину.
– Тс-с. – Он развязал юбку и отбросил ее в сторону, затем лег на меня сверху. – Скоро все закончится, Уна.
– Ох.
Он собирался закончить здесь. Я раздвинула ноги и приготовилась к новой боли. Я прекрасно понимала, что в первый раз будет больно. Хава, у которой были любовники, достаточно мне рассказала.
Я посмотрела вниз между нашими телами и, хотя большую часть скрывало покрывало, все же различила в полумраке внушительную длину его члена. Вспомнив, что даже его пальцы причинили боль, я засомневалась, что готова к этому. Но я должна.
– Уна, посмотри на меня.
Я послушалась. Его неземной взгляд светился в темноте, он обхватил свой член, прошелся по моему входу головкой, задевая тугой комочек, который доставлял мне столько удовольствия, и вдавился внутрь. Я раздвинула ноги, готовясь к боли, когда он проник глубже.
Жжение вернулось, не такое острое, но достаточно сильное. Я заскулила.
– Ты справишься, Уна. – Его голос был хриплым и глубоким. – Еще чуть-чуть.
– Голл, – только и сумела ответить я, тело горело от его большого вторжения.
Закрыв глаза, он входил все глубже и глубже, пока не оказался полностью внутри. Я тяжело дышала, впиваясь пальцами в его спину, мои широко разведенные бедра прижимались к матрасу, чтобы принять его.
– Недолго, – прорычал он, его голос дрожал от напряжения. – Я обещаю.
Он начал двигаться, болезненное жжение усилилось, когда он входил и выходил из меня. Однако, где-то в глубине начало нарастать удовольствие. Его магия проникала в мою кожу томительной лаской. Его глаза снова встретились с моими, непроницаемые, но горящие голубым пламенем.
Я могла только представить, что он видел в моих, меня полностью поглотила значимость этого момента, когда я вручила себя Голлайе Вербейну во всех отношениях. Потому что это была уже не просто физическая близость, а передача моей души в его руки. Я не могла позволить ему войти в мое тело, не отдав при этом частичку себя.
И я отдавала ее охотно, с радостью. Жгучая боль, которую испытывало мое тело, несла глубокое понимание, что теперь он навсегда часть меня. И я была рада этому.
Величие момента, осознание того, что я хочу его, хочу быть его мизрой и его парой, обрушилось на меня головокружительным водоворотом. Из уголка глаза скатилась слеза и впиталась в волосы.
Голл заметил это и вздрогнул, продолжая двигаться внутри меня.
– Проклятье, – пробормотал он, отводя глаза, и начал входить глубже и быстрее, закрыв глаза и нахмурившись.
Я крепче обняла его, чувствуя, как увеличивается его член, удовольствие становилось ярче, не превосходя боль, но приближаясь. С животным стоном он сделал несколько сильных и глубоких толчков и замер, его член пульсировал, когда он освобождал свое семя.
Ощущение было потрясающе прекрасным. Я закрыла глаза, цепляясь за его тело, прижавшееся к моему, дрожа от его кульминации. По виску скатилась еще одна слеза. Когда его член перестал пульсировать, его жесткое тело расслабилось, мы оба тяжело дышали в темноте спальни.
Я не знала, что сказать, но отчаянно хотела услышать от него слова поддержки, что я ничего не испортила, потому что большую часть церемонии он казался разочарованным и раздраженным. И это впечатление усиливалось от того, как он смотрел на меня сейчас.
Я открыла рот, чтобы спросить, когда он вышел из меня, бросив взгляд вниз, между наших ног. Но он быстро встал с кровати и схватил кожаную юбку, завязывая ее вокруг талии резкими, нервными движениями.
– Я пошлю за Хавой, чтобы она позаботилась о тебе. – Его голос звучал холодно и бесчувственно.
Я села, натянув простыню на грудь, вспомнив, что все еще покрыта краской.
– Голл, почему ты?..
– Не переживай, я не буду навязывать тебе свое внимание в ближайшее время. Я дам твоему телу время восстановиться, прежде чем вернусь в твою постель. Я не побеспокою тебя до времени, благоприятного для зачатия.
Он быстро направился к двери, а мое сердце сжалось от отчаяния.
Да, зачатие. Конечно, именно это заботило его больше всего. Даже когда я открыла ему свою душу и отдала больше, чем свое тело, все, чего он на самом деле хотел, – это наследник.
Открыв дверь, он остановился, но не для того, чтобы поговорить со мной. За дверью кто-то стоял.
– Ей понадобится горячая ванна, – сказал он.
– Да, повелитель, – раздался тихий голос Хавы. – Придворные обеспокоены тем, что не стали свидетелями присвоения.
На что последовал резкий ответ:
– Любой, у кого есть претензии к церемонии, может обратиться напрямую ко мне. Ее крови было достаточно для доказательства. Если королевскому совету потребуются еще, пусть посмотрят на ее простыни.
– Да, мой король, – быстро согласилась Хава.
– Стоит им напиться и набить животы, им станет все равно, – отрезал он перед уходом.
Хава вбежала в спальню и подошла ко мне.
– Мизра, все хорошо?
Я свернулась калачиком под одеялом спиной к ней.
– Мне нужна минутка, Хава, – прошептал я.
– Конечно, мизра.
Она тихонько принялась что-то делать. Я слышала, как она тянет ванну к камину, но не шевелилась, закрыв глаза.
Боль, которую я почувствовала, когда он вошел в мое тело, не шла ни в какое сравнение с болью, которую я испытала, когда он покинул его. Не думала, что после всего буду чувствовать себя так.
На короткое мгновение меня переполняли только дикий восторг и радость от ощущения, что я отдаю ему свое тело. Но внезапно все изменилось, и меня поглотили разочарование и печаль из-за его пренебрежения.
Это все моя собственная глупость. Его отказ не означал, что я ошиблась. Внутри все еще звенело яркое ощущение правильности сегодняшней ночи, моя магия пела, что мы на верном пути. Мне придется отбросить надежды стать настоящей парой с Голлом и сосредоточиться на своем истинном предназначении.
Острая боль пронзила оба моих запястья. Я ахнула и резко села. Хава вышла, вероятно за горячей водой, поэтому только я увидела новые метки, выжженные на моей коже. Крошечная зигзагообразная руна, которую я не знала, одна и та же на обоих запястьях.
Я стерла золотую краску, мешающую рассмотреть знаки. Я понятия не имела, что лунная фейри может получить от богов демонские руны.
– Такого никогда раньше не случалось, – прошептала я, глядя на крошечные неровные отметины прямо поверх тонких вен.
Да. Я на верном пути. Став мизрой Нортгалла, я все исправлю.