Я не должен причинять ей боль.
Наблюдая из тени за Нэкт-Ликензелем, я старался держаться подальше, доверяя своему инстинкту, что с ней все будет хорошо. Что она та самая.
Я видел, как она решительно подошла к краю черного озера и вошла прямо в него, как будто смерть вообще не имела над ней власти.
Боги всевышние, она безумно красивая. И очень смелая.
Я прочитал все книги и расспросил каждого ученого о том, как проходили погружения мизр в черное озеро. Четверо умерли, а одна сошла с ума. Короли не сделали мудрого выбора. Викс наказал женщин и королей за их высокомерие, за то, что они не слушали его наставлений.
Уна моя. Она всегда была предназначена мне. Это факт, а не ощущение или мнение, порожденное чувством собственного превосходства. Да какой король выбрал бы этот путь, если бы им не руководила судьба? Она дочь нашего злейшего врага. И все же я никогда не испытывал желания заявить права на какую-либо женщину, какое-либо существо вообще, как это было с ней.
Когда Далья опустила ее в воду, мои внутренности завязались в узел. Инстинкт требовал бежать к ней, заключить в свои объятия. Но я не мог. Испытание должно быть настоящим. Чтобы гарантировать, что боги благословят этот королевский союз. Ритуал должен состояться. Чтобы мой народ принял и понял: не имеет значения, что она родилась лунной фейри. Теперь она моя. И поэтому будет их мизрой.
Одна ее тонкая рука забила по воде, но голова оставалась под водой. У нее было видение, это точно. Вокруг моего сердца обвилась нить спокойствия. Затем все ее тело содрогнулось, и из воды поднялась белая нога. Уна хватала ртом воздух.
Я больше не мог этого выносить. Я вышел из тени как раз в тот момент, когда Далья подняла ее голову. Уна закашлялась, выплевывая воду изо рта, а затем прохрипела:
– Викс. Это был Викс.
Ее тело обмякло на руках жриц, одновременно я подошел к краю озера и шагнул в воду. Несколько женщин ахнули.
– Мой король! – воскликнула Далья. – Вам нельзя здесь находиться. Никто не должен присутствовать при погружении, кроме меня и жриц. Вы должны уйти.
Я уже отодвигал их в сторону и поднимал безвольное тело Уны на руки. Они легко отпустили ее, так что я смог прижать ее к груди, ее голова легла мне на плечо, а теплое дыхание щекотало мою кожу.
– Я король, верховный оракул. – Я крепче прижал Уну к себе, моя тревога утихла. – Я могу менять правила. – Я развернулся к выходу и рявкнул через плечо: – И никто не скажет, что мне нельзя взять на руки свою мизру.
Я вынес ее из пещеры, поднялся по извилистой тропе и прошел через пустой дворец. В эту ночь все слуги, придворные и Избранные должны присутствовать в тронном зале в качестве свидетелей и ждать решения богов, изберут ли они мизру.
Обычно король тоже ждет, но я не мог позволить ей пройти через это в одиночку. Я молился Виксу с того момента, как увидел приближающиеся фонари с голубым углем.
Я пронес ее по пустым коридорам и положил на кровать в ее спальне. Ее глазные яблоки двигались, но она все еще была без сознания. Обнаружив на кушетке свой плащ из меха мир-волка, я быстро накрыл им ее тело. Ничего теплее не существовало.
Далья тихо вошла в комнату, пока я растирал ее руки поверх меха, чтобы кровообращение побыстрее восстановилось, мне нужно было увидеть ее глаза открытыми, нужно было знать, что она в порядке.
– Мой господин, – тихо отчитала Далья. – Пожалуйста, уходите и позвольте нам подготовить ее. У нас есть травяной чай, чтобы согреть ее и мягко разбудить. Но вам надо идти.
На этот раз я не спорил, но задержался еще на мгновение, чтобы взглянуть на ее прекрасное лицо. Я провел подушечкой пальца по линии роста ее волос и скуле, отметив мокрую косу.
– Обязательно высушите ее волосы как можно лучше.
– Голубой уголь справится.
Четыре жрицы внесли согревающие светильники и поставили их около ее головы по обе стороны кровати.
Я не мог остановиться, продолжая гладить шелковистую мягкость ее щеки, ее челюсти, осознавая хрупкость своей мизры.
Я не должен причинять ей боль. Я не должен причинять ей боль.
– Голл, – тихо взмолилась Далья.
Я встал и отступил назад, наконец повернувшись к Далье.
– Будьте с ней нежнее.
– Конечно, мой король.
Затем я вышел из комнаты, чтобы подготовиться к следующей части церемонии. Части, которую я одновременно жаждал и боялся больше всего. Если она не возненавидела меня до сих пор, то скоро возненавидит.