Уна

Вдалеке на дворцовом парапете взревел рог. После ночевки в лагере прошло почти две недели, утром Голл доставил меня обратно во дворец и уехал, не сказав ни слова.

Я понимала, почему он считал важным проделать путь до Сильвантиса, столицы Нортгалла, верхом. Это был способ показать своим верным солдатам и своему народу, что он один из них.

Но это не так. Он не был простым солдатом или обычным призрачным воином. Он выделялся, будучи потомком королевского рода, отмеченного драконьей кровью.

Со своего места на ступенях храма Викса я видела, как Дракмер кружит вокруг шпилей дворца. Он летал там с моего возвращения, больше не сопровождая своего короля. Я задавалась вопросом, приказал ли Голл Дракмеру присматривать за мной, или, может быть, его притягивала моя странная магия. Когда я впервые прикоснулась к нему, я попыталась проникнуть в его разум силой, которая заменила целительную магию, но он как будто не пустил меня. До этого ни одно крылатое существо так не делало. Но драконы очень разумны.

Хава стояла рядом со мной на широкой белокаменной террасе, резко контрастировавшей с самим храмом, сделанным из того же черного обсидиана, что и дворец. К террасе и входу в храм вел полукруг ступеней, на котором молча выстроились жрицы.

– Они будут здесь с минуты на минуту, – прошептала мне Хава, указывая на главную улицу, начинавшуюся от южной границы города.

Она могла бы и не говорить. Я их слышала. Цокот копыт по камню и приветственные крики призрачных фейри, заполнивших улицы Сильвантиса, сообщали о прибытии их короля и возвращающейся армии.

Слева от меня стояла черная мраморная статуя высотой в два этажа. Их могущественный бог, четырехрогий Викс, восседающий на своем драконе Сильвантисе, в честь которого и был назван город. Викс высоко поднимал меч, словно размахивая им в бою, их свирепый защитник и самый почитаемый бог.

Шум и ликование становились громче. И вот они показались на широкой площади перед храмом, и у меня перехватило дыхание.

Голл ехал впереди на гигантском черном пеллазийце с длинной гривой. Рядом с одной стороны ехал Сорин, а с другой – Кеффа, тот воин со шрамами. Толпа ревела, выкрикивая его имя, но Голл мгновенно нашел меня взглядом и не отводил его.

Я стояла неподвижно, высоко подняв подбородок, пока он останавливал коня, спешивался и поднимался по ступеням мимо верховной жрицы и остальных прямо ко мне. Все они опустились в реверансе, когда он проходил мимо.

Еще больше радостных возгласов раздалось, когда он появился в поле зрения фейри, заполнивших улицы. Я смотрела, как он приближается, но реверанса не сделала. Я не была готова поклониться своему королю, пока внутренне еще кипела от гнева. Но я держала себя в руках, пока он рассматривал меня.

Из-за более холодной местной погоды я надела одно из платьев с высоким воротником. Оно было темно-синего цвета, цвета моего семейного герба.

Губы Голла дрогнули в раздражающе самодовольной улыбке.

– Здравствуй, Уна. Хорошо ли провела время в мое отсутствие?

– Да, хорошо. Почти не заметила, что тебя не было.

Его улыбка стала шире, и он отошел от меня навстречу верховной жрице, которые теперь стояли перед статуей Викса.

Жрица рядом с главной держала красную бархатную подушечку, на которой лежали золотые браслеты. Как и остальные, фэйри была в черном полупрозрачном одеянии со свободными рукавами. Служившая головным убором серебристая вуаль накрывала длинные черные волосы, четыре серых рога элегантно загибались назад.

– Добро пожаловать домой, принц Голлайя, – сказала верховная жрица.

Я нахмурилась и посмотрела на Хаву с немым вопросом: не оскорбила ли она Голлайю?

Хава покачала головой и наклонилась, чтобы прошептать:

– Это его титул, но он скоро изменится.

Она показала на них. Голлайя опустился на колено перед верховной жрицей. Толпа мгновенно притихла, когда она взяла золотые браслеты и повернулась к статуе Викса, подняв их над своей рогатой головой. Ее серебристая вуаль соскользнула на плечи, когда она обратилась к небу.

– Властью Викса, чье могущество и сила благословили меня вручить эту корону, я призываю его божественное благословение.

Она повернулась к Голлайе, который все еще стоял на одном колене, я видела его серьезный и бесспорно красивый профиль.

– Сим короную тебя, Голлайя Вербейн, – она надела браслеты на два его больших рога, сдвинув их к основаниям, где они идеально сели, – королем народа Нортгалла и первым призрачным королем народа Люмерии.

Добавляя этот титул, верховная жрица улыбнулась.

Толпа разразилась овациями и ликующими криками, мой желудок сжался, а голова закружилась от тошноты. Хава крепко сжала мою руку и сочувственно улыбнулась. Внешне она была совсем не похожа на мою подругу Мин, но все равно напоминала мне ее. Мин всегда знала, когда я нуждалась в утешении или участии. Я пожала ее руку в ответ, затем отпустила и посмотрела вперед, как раз когда Голлайя поднялся, теперь официально их новый коронованный король.

Он склонил голову перед верховной жрицей, а затем повернулся к другой.

– Добро пожаловать домой, мой король, – сказала та, сложив изящные руки перед собой и присев в глубоком реверансе.

– Спасибо, верховный оракул Далья. Встань.

Она выпрямилась с грацией высокородной призрачной фейри.

– Кто она? – спросила я Хаву.

– Это Далья. Она провидица душ. Она втайне была его провидицей с тех пор, как он вернулся в Сильвантис год назад. Теперь она станет верховным оракулом короля. Это очень важная должность.

– Рада видеть вас дома и в добром здравии, мой король, – сказала Далья с искренней симпатией и теплой улыбкой, с которой затем повернулась ко мне. – Вы представите меня, повелитель? – Она кивнула в мою сторону.

Голл повернулся и вместе с ней подошел ко мне.

– Далья из Дрейвенкорта, верховный оракул Сильвантиса, это Тиарриалуна Эльзабетанин Хартстоун. Моя мизра.

Далья сделала реверанс.

Я ответила тем же.

– Приятно познакомиться, оракул Далья.

Я умела быть вежливой, даже когда мое сердце разрывалось от осознания, что Люмерия окончательно проиграна стоящему передо мной королю, моему псевдомужу.

– И мне, мизра.

Она, казалось, была искренне рада нашей встрече.

– Я надеялся, что ты станешь ее наставницей, – обратился он Далье. – Пока она привыкает к новой жизни в Нортгалле.

– Конечно, повелитель. А когда готовить ритуал сервиума? – спросила Далья, обратив на него свой золотистый взгляд.

– Через три дня.

Я напряглась, никогда не слышав об этом ритуале, но чувствуя его важность.

Далья удивленно моргнула.

– Это быстро. Разве не стоит дать принцессе время привыкнуть, подготовиться…

– Три дня, Далья, – резко, даже фамильярно для обращения к оракулу на публике, приказал он.

– Как пожелаете, повелитель.

Она поклонилась, а Голл положил руку мне на середину спины и мягко подтолкнул вперед.

Жители Сильвантиса снова взорвались ликованием, когда он вывел меня лицом к толпе. Я невольно подняла на него взгляд, отметив гордость на его лице. Он получил то, что хотел: корону, оба королевства и, по-видимому, меня.

Пока мы спускались по ступенькам и он подводил меня к своему коню, я понимала, что всего лишь пешка в его планах, предназначенная обеспечить его правление над Люмерией и укрепить будущую власть через нашего ребенка – его наследника. Но мне хотелось быть большим, чем просто средством достижения цели, чтобы моя жизнь значила для него больше, чем роль племенной кобылы.

Даже не спрашивая, он обхватил меня за талию, приподнял и усадил боком в седло. Я схватилась за луку, чтобы удержать равновесие, пока он взбирался позади меня. Затем он развернул своего коня к дороге, ведущей в Нэкт-Мер.

– Ты могла бы помахать людям, Уна, – прошептал он мне на ухо, когда горожане приветствовали нас. – Тебе не помешает быть с ними приветливой.

– Они чествуют не меня. Это твое королевство – не мое.

Он раздраженно выдохнул, и всю оставшуюся дорогу до дворца мы молчали.

Дорога, ведущая к цитадели Дворца Черного Стекла, с обеих сторон круто обрывалась в пропасть, когда-то бывшую кратером вулкана Виксет-Крон. Зато вдалеке виднелись пышные деревья с голубыми листьями. От Хавы я узнала, что они называются эшерами.

Эшеры росли только в Нортгалле, их глянцевитые голубые листья, густые, с серебристым отливом, сверкали под полуденным солнцем. И хотя солнце сейчас было затянуто серой пеленой, света хватало, чтобы увидеть, что эшеровый лес за дворцом сказочно красив.

Мне было любопытно, потому что я никогда раньше не видела белых стволов с отслаивающейся корой. И поскольку эти голые деревья ассоциировались у меня с побегом из этого места, когда они, словно часовые, охраняли нас, их вид вселил в меня надежду. Я улыбнулась.

Быстрый стук копыт, рысью приближающихся позади, заставил меня обернуться. Нас догоняли Сорин, Кеффа с Хавой, сидящей у него за спиной, и несколько избранных, включая Мека и Феррина. Выстроившись цепочкой, мы петляли по извилистой тропе к очередным воротам.

Дорога впереди заканчивалась широким обрывом в ужасающую пропасть внизу. Голл остановил коня.

Раздался звук во́рота, черные железные врата открылись, и мост медленно опустился.

Где-то высоко громко проревел рог, эхом отразившись по всей крепости, возвещая о возвращении их короля.

Голл повел отряд по железному мосту. Стражники приветствовали его, короля со сторожевых башен по обе стороны от ворот.

Я понятия не имела, чего ожидать от подданных здесь, в Сильвантисе. Я бы оба опустила, повторы Его воины относились ко мне исключительно с уважением. Жители же деревни смотрели подозрительно и настороженно.

Внутри крепостных стен скалистый обсидиан уступил место растительности. Я даже удивилась, увидев ухоженные кусты и лужайки, широко раскинувшиеся позади дворца. По-видимому, только вход был предназначен для запугивания посетителей.

Я изучала очертания замка, устремляющиеся в небо замысловатые, изысканные шпили. Арочные окна с декоративными узорами – призрачные фейри, нимфы и феи среди виноградных лоз и деревьев.

Главный вход был достаточно широким, чтобы в него плечом к плечу могли пройти десять мужчин-фейри, каменные ступени из серого мрамора вели к черным дверям, украшенным резьбой с призрачным королем. Нет, он больше походил на статую Викса перед их храмом. С одного бока от него был вырезан дракон, а с другого – прекрасная фейри с острыми ушками. Его главная наложница Мизра? Наверное.

Я нахмурилась, недоумевая, почему ее изображение украшает вход во дворец. В конце концов, она была не его королевой, а всего лишь женщиной, которую он выбрал для рождения своих детей.

У подножия главного входа стояли в ряд семь призрачных фейри. Они были одеты в мантии из черного, серого и красного шелка, разные по дизайну и украшениям, но торжественные одеяния объединяли их в группу.

Четверо мужчин и три женщины, все с четырьмя рогами, кроме одной женщины, у которой было два. Я никогда не выясняла, почему у некоторых темных фейри четыре рога, а у некоторых два, но была полна решимости узнать разницу и имеет ли она значение.

Голл быстро спешился, подхватил меня за талию и поставил на ноги, после чего повернулся к своему совету. Затем он протянул мне руку. Выпрямив крылья, я положила на нее ладонь и позволила проводить меня к ожидающим фейри в мантиях.

– С возвращением, мой король, – произнес стоявший во главе шеренги четырехрогий мужчина с бледно-желтыми глазами, заметив коронованные рога Голла. Он поражал своей копной седых волос, которые спускались далеко за плечи. Он поклонился, как и все остальные, прижав кулак к груди в знак приветствия.

– Благодарю, Бозлин. – Голл склонил голову в знак приветствия, а затем кивнул и остальным. – И благодарю вас всех за встречу. Позвольте представить вам Тиарриалуну Эльзабетанин Хартстоун. Мою мизру.

Они с любопытством уставились на меня.

– Приветствую, – только и смогла выговорить я, гордясь тем, что мой голос прозвучал твердо и уверенно.

Они опустили головы в знак приветствия, а не в глубоком поклоне, как перед королем, за исключением одного, который не сделал и этого. У него были пряди седых волос на висках и свирепые красные глаза, верхние клыки длиннее, чем у большинства его сородичей.

– Официально она еще не ваша мизра, мой король.

Рука Голла под моими пальцами напряглась, но внешне он выглядел спокойным, когда я взглянула на него. Я услышала, как Избранные спешились и выстроились позади нас. Мек и Феррин встали справа от меня и чуть впереди.

Внутри нашего маленького круга гудела магия призрачных фейри. Она заметно отличалась от магии светлых, которая казалась невесомой, как прикосновение ласкового летнего ветерка. Магия призрачных фейри несла в себе подспудные агрессию и доминирование, почти как предупреждающий удар кнута в воздухе.

Я замерла, глубоко дыша, пока напряжение нарастало.

Голл убрал руку, отпустив мою, и пугающе медленно прошел вдоль ряда, остановившись перед посмевшим заговорить. Голл был выше ростом, шире в плечах и мощнее и, разумеется, выше по положению, но демон-фейри с вызовом смотрел в глаза своему королю.

– Ритуалы пройдут через три дня, Келлок, – холодно отчеканил Голл. – Официально. До этого времени и после к ней будут относиться с уважением, как к любой мизре.

Внезапно я узнала его. Он присутствовал в тронном зале, когда Голл убил своего отца.

Глаза Келлока сузились, лицо напряглось.

– Изосская королевна? – усмехнулся он.

– Если совет не согласен с моим решением закрепить законную власть нашего королевства над Люмерией, то поднимите этот вопрос на заседании, Келлок. – Голл шагнул еще ближе к нему, сжав руки в кулаки. – Но это ничего не изменит. Я ваш новый король. И договор подписан.

Взгляд Келлока метнулся ко мне, зловеще вспыхнув, но он промолчал.

Магия в воздухе сгустилась сильнее, заставив мой пульс участиться. Тишина только усилила нарастающую ярость, исходящую от Голла.

– Советую, – сказал Голл с леденящим спокойствием, – привыкнуть к этой мысли, поскольку все уже решено.

– А если я этого не сделаю? – нагло возразил он.

– Тогда ты покинешь мой совет.

Келлок фыркнул от отвращения, оскалив зубы.

– Я откажусь. Вы не можете меня заставить.

– Но я могу насадить твою голову на пику у ворот, – отрезал Голл.

Всех окутала жуткая тишина. Никто не двигался, кажется, даже лошади.

– Келлок подчинится, повелитель, – тихо сказал стоявший во главе ряда Бозлин.

Голл сверлил взглядом Келлока, который наконец опустил глаза на каменный пол. Только тогда Голл отступил на шаг.

– Проследи за этим, – прорычал он во всеуслышание. – Проследи, чтобы мои желания выполнялись, иначе последствия будут ужасны.

Затем он повернулся ко мне и снова протянул руку, как будто не угрожал только что обезглавить своего советника.

Я быстро поняла, что Голл правит железным кулаком и окровавленным мечом, и внутренне содрогнулась. Я думала, что его люди уважают его, но, возможно, я ошибалась. Возможно, только страх заставляет их так низко кланяться и исполнять все его приказы. Сколько голов он насадил на пики, чтобы добиться этого, пока я была заточена в своей дворцовой спальне? Сколько еще голов мне придется увидеть за свою жизнь здесь, в Сильвантисе?

Мое сердце учащенно билось, но я сохраняла спокойствие, пока он вел меня по серым мраморным ступеням в хорошо освещенный зал. Мой взгляд с благоговением устремился на витражные окна, которые начинались на первой площадке лестницы и тянулись на два этажа вверх.

Витражи изображали рощи эшеров с летающими среди ветвей феями. Под пологом деревьев в одиночестве шел призрачный король. Витраж был потрясающе красивым, вызывая одновременно изумление и грусть. Изображение призрачного короля было очень похоже на Голла, но это не мог быть он. Дворец построили тысячи лет назад. Мастер, создавший это произведение, давно умер.

– Мизра.

Голос Голла вывел меня из транса. Он кивнул примерно пятидесяти слугам, выстроившимся параллельными рядами по обе стороны от лестницы. У некоторых из них были кожистые крылья, что указывало на примесь крови фейри теней.

– Слушайте все, – обратился к ним Голл, повысив голос. – Это мизра Уна. Вы будете заботиться о ее нуждах без вопросов. Хава, проводи ее в спальню. Сегодня вечером она будет ужинать со мной. Наедине.

Затем он стремительно ушел куда-то вглубь дворца, его стража последовала за ним, а Хава повела меня к широкой лестнице. Знакомая картина – меня снова отправляют в мою роскошную тюремную камеру.

Поднимаясь по ступенькам, я опять разозлилась. Не потому, что со мной обращаются как с пленницей, а потому, что я с нетерпением ждала ужина наедине с ним. Я не хотела жаждать его общества, но проклятое желание все равно разгоралось внутри.