Уна

– Спасибо, Хава.

Она положила стопку книг по истории Нортгалла на столик рядом с камином. Я попросила что-нибудь почитать, чтобы занять время.

– Может, принести вам что-то еще? – спросила она, заметив мое мрачное настроение.

Прошло уже как минимум две недели с тех пор, как меня привели в тронный зал, а затем заперли в этой комнате.

– Я бы хотела знать, какой будет моя судьба. Теперь это моя жизнь? – спросила я с ноткой горечи. – Сидеть в роскошных покоях, купаться, есть и спать?

Хава бросила взгляд на двух горничных, которые меняли белье на моей кровати.

– Я не могу сказать, что будет.

Я подошла к заколоченному окну, скрестила руки на груди и посмотрела в щелку на кусочек серого неба.

– Можно хотя бы открыть ставни. Я не могу улететь.

Они поняли, что я не могу летать, поскольку я ни разу не попыталась воспользоваться крыльями, чтобы сбежать. Когда на прошлой неделе Хава спросила меня напрямую, я призналась. Не видела никакого смысла врать.

– Они не хотят, чтобы вы… навредили себе, миледи.

Я повернулась, чтобы сказать, что не собираюсь отнимать свою жизнь. Я могу вынести немало боли и все же выжить, свидетелем чему – пытки в подземелье этого самого дворца.

Но внезапно в коридоре раздались приближающиеся шаги, быстрые и целеустремленные. Мы обе посмотрели на дверь.

Что-то тихо сказали стражи, и дверь отворилась. Затем вошел он, принц собственной персоной.

У меня перехватило дыхание, а колени задрожали, я еле слышно выдохнула, не смея пошевелиться. Он совсем не походил на призрачного фейри из моих воспоминаний, который вынес меня из подземелья под этим дворцом. Ни капельки.

В комнату вошел высокий, закованный в доспехи король Голлайя, в развевающемся плаще из черного меха, не отрывая взгляда от меня. Он был выше большинства своих соплеменников, широкоплечий и более устрашающий, чем кто-либо из тех, с кем мне приходилось сталкиваться. Включая тех гадов, которые меня похитили.

Не знаю, было дело в пластинах из черной стали на его плечах, или в изогнутом коротком мече у него на поясе, или в его пристальном взгляде, но меня будто придавило окружавшей его аурой власти и могущества.

На его четырех рогах по-прежнему не было золотых браслетов. Видимо, коронация еще не состоялась.

Демонских рун у него на лбу стало больше. Когда я впервые увидела его, у него было всего по одному маленькому символу над каждой бровью. Теперь целая строчка черных демонских знаков вилась по коже и исчезала под линией роста волос.

Я знала, что эти метки выжигает их бог Викс во время обрядов посвящения. Чем же он так угодил своему богу, что тот нанес ему столько знаков?

Его гладкие черные волосы свободно спадали ниже плеч и по спине, без косичек или каких-либо украшений. Кожа стала темнее, чем в нашу первую встречу, насыщенного светящегося оттенка, словно тени на луне.

А глаза. Богиня, сохрани. Льдисто-голубые со змеиным зрачком, обведенным золотом. Они заворожили меня, когда я впервые их увидела, когда смотрела на него как на своего спасителя. Но теперь он новый тиран Нортгалла. Мой новый хозяин. Я стиснула зубы, пока он подходил ближе.

Он был головокружительно и непостижимо красив.

Голлайя остановился передо мной, с неприкрытым интересом прошелся взглядом по моему лицу, шее, телу и крыльям, особенно задержавшись на них. Я стояла совершенно неподвижно, отказываясь выдавать свое смущение.

– Оставьте нас, – отрезал он глубоким безэмоциональным голосом.

Его внимание оставалось прикованным ко мне, выражение лица – холодным и суровым, но взгляд – пылкий. Мне стало трудно дышать. Я тоже не могла отвести глаз, моя грудь учащенно вздымалась и опадала.

Хава и горничные тут же поспешили покинуть комнату, дверь закрылась с резким щелчком.

Мы остались одни.

Медленно выдохнув, я подняла голову, чтобы посмотреть ему в глаза.

Я не боялась его, когда он выносил меня из подземелья, но стоявший передо мной мужчина был другим. Наследник Нортгалла, который обезглавил отца и превратил его гвардию в пепел одним тихим словом и могучей магией. Он был новым правителем Нортгалла и выглядел истинным торжествующим королем демонов.

– Ты изменился, – сказала я, нарушая почти ощутимую тишину.

– Ты тоже.

Его серебристо-голубой взгляд медленно прошелся вниз по моему телу, потом вверх, снова задержавшись на крыльях. Уголок его губ приподнялся в едва заметной усмешке.

– Черные.

– Что?

Он стоял в нескольких шагах от меня, сложив руки за спиной, как джентльмен. Это беспокоило, учитывая, что в последний раз, когда я видела его, он держал в руках голову отца.

– Я слышал, что у принцессы Изоса снова отросли крылья, но не знал, что они черные. Пока не увидел тебя снова.

Многие придворные шептались о демонских метках у меня за спиной, хотя Бэлинн изо всех сил старался заставить их замолчать. Тем не менее, это не было тайной.

– Ты первая светлая фейри с черными крыльями, верно?

Он выгнул бровь, по его тону было понятно, что он уже знает ответ.

– Согласно историям, да.

Я-то знала. Я изучила все принадлежащие нам книги, а затем отправила эмиссаров за сведениями к ученым Мевии и Мородона.

Его голубые драконьи глаза продолжали внимательно всматриваться в мое лицо.

– Ты поэтому хотел остаться наедине? – заносчиво спросила я. – Обсудить уникальный цвет моих крыльев?

Его взгляд метнулся к моим глазам. Ни намека на улыбку.

– Я хотел сообщить условия сдачи лично тебе, поскольку именно тебе их выполнять.

– Сдачи? – Я нахмурилась. – Изоса?

– Изоса, – спокойно подтвердил он. – И всей Люмерии.

Я ошарашенно выдохнула.

– Поэтому я до сих пор пленница здесь? Чтобы стать пешкой в торгах за мир с моим братом?

– Торгов не будет, Уна.

Я нахмурилась из-за того, что он использовал мое сокращенное имя. Я с трудом сглотнула, его пылающий взгляд проследил за движением моего горла и снова вернулся к глазам.

– Каковы твои условия сдачи? – тихо спросила я, и голос мой предательски дрогнул. – Стать твоей наложницей?

Таково было намерение его отца, хотя Закиль при этом планировал убить мою семью.

Голлайя уверенно шагнул ближе, все еще держа руки за спиной. Меня окутало его запахом – запахом снега, ветра и мускуса дикого зверя. Его дракона.

Хотя он возвышался надо мной, я высоко задрала подбородок, отказываясь отводить глаза от его грозного взгляда.

– Ты не будешь моей наложницей. – Он склонил голову набок, внимательно наблюдая за мной. – Ты станешь матерью моего наследника.

Я моргнула несколько раз, сердце забилось быстрее.

– Что? – прошептала я.

– Ты самая высокородная светлая фейри во всех королевствах. Магия твоих предков самая сильная и самая могущественная. В сочетании с моей кровью наш ребенок, мой наследник, будет самым могущественным среди призрачных фейри. И наш союз объединит наши королевства. Под моим правлением.

Я сосредоточилась на дыхании, чтобы не упасть в обморок от того, что он сказал, чего потребовал.

– Есть только одна проблема, милорд. У меня нет магии. – Во всяком случае, полезной. Скорее проклятие, чем дар. – Ее с корнем вырвали пять лет назад в Нэкт-Мере.

Он хищно улыбнулся и наклонил голову ниже.

– Никакой лжи между нами, принцесса.

– Это правда, – огрызнулась я. Хоть и не совсем.

Он ухмыльнулся.

– Мне известно, что ты больше не можешь летать.

Я поморщилась. Хоть это и была сухая, холодная истина, никто не смел произносить ее вслух. Призрачный король выложил мою жестокую реальность словно пустяк, как воды налил из кувшина.

– Это неважно, – продолжал он как ни в чем не бывало. – Что бы ты ни потеряла, это не меняет твоей родословной. Она остается той же. Ты принимаешь условия?

Я потрясенно моргнула, внутренне дрожа от гнева.

– Условия подарить тебе наследника в обмен на все мое королевство? – недоверчиво спросила я.

– Я буду править Люмерией так же, как Нортгаллом, справедливо и с заботой о ее народе. При условии, что ты выполнишь свою часть сделки.

Я уставилась на него в полном шоке. Он не шутил. Моя покорность и чрево в обмен на безопасность и процветание моего народа.

– Что станет со мной после того, как я рожу тебе наследника? – запинаясь, спросила я в полном недоумении. – И что, если это будет девочка?

– Первый здоровый ребенок, которого ты родишь, станет моим наследником. Мальчик или девочка.

Я, не удержавшись, фыркнула.

– Королева призрачных фейри? Я думала, у вас не бывает королев.

Потому что во всех историях темных фейри никогда о таком не упоминалось.

Его усмешка стала шире.

– Мы не правим вместе, это правда. Но если первой у меня родится дочь, тогда я научу ее править как настоящую королеву.

– Первой? Ты ожидаешь от меня больше одного ребенка?

Он небрежно повел плечом, что ни капельки не успокаивало.

– Может быть, тебе понравится в моей постели, и ты решишь родить мне еще.

Я ахнула и сделала шаг назад, стиснув кулаки, чтобы не ударить его по лицу.

Он засмеялся. По-настоящему. И его смех оказался возмутительно приятным. Ненавижу.

Шумно выдохнув, я четко произнесла:

– Я не захочу провести в твоей постели ни минуты дольше, чем обязана по закону. Хватит того, что ты принуждаешь меня.

– Я никого не принуждаю. – Его веселье испарилось. – Ты можешь отказаться.

– И если я откажусь, ты продолжишь войну, сожжешь весь Изос дотла, полагаю?

Он снова пожал плечом с тем же небрежным видом.

Сдерживаясь из последних сил, я спросила:

– Что будет со мной, когда я выполню свое предназначение и рожу тебе наследника?

Его голос стал холоднее – таким он разговаривал с отцом за секунду до того, как отрубить ему голову.

– Ты будешь жить здесь, в этих роскошных покоях во дворце Нэкт-Мер, что соответствует твоему статусу. Или есть еще один замок, к северу от Сильвантиса. Виндолек небольшой, но уютный. Довольно далеко. – Его взгляд смягчился лишь на мгновение и снова стал жестким. – Ты можешь жить там, вдали от меня, если пожелаешь. Или можешь вернуться в Изос, если захочешь.

– И оставить своего ребенка?

– Мой наследник не покинет Нортгалл, но ты вольна поступить, как тебе будет угодно, когда выполнишь свой долг.

По позвоночнику прокатилась жгучая ярость. Выполню свой долг. Раздвину ноги перед убийцей и отдам ему свое тело. И душу тоже.

Жар лизнул шею и щеки. И он снова заметил это своим слишком проницательным взглядом.

– Ты не разлучишь меня с собственным ребенком, – наконец сумела произнести я.

Я прерывисто и часто дышала от ярости и ужаса, что он отберет у меня младенца, который еще даже не родился.

Казалось, его совсем не взволновал этот разговор, и одно это разозлило меня еще больше.

– Как пожелаешь. Ты можешь остаться в Нортгалле.

– Если это спасет народ Люмерии… – Я облизнула губы, во рту пересохло. – Я соглашусь.

На его лице медленно и неуловимо проступило удивление. Вероятно, он ожидал больше слез, рыданий и прочих глупостей. Я была не из таких женщин. Я никогда бы не отказалась от предложения спасти свой народ, даже ценой собственной жизни. Или воли.

Но все это может оказаться хитростью. Теперь все лежавшие передо мной пути вели к разрушению, боли и страданиям. Мне надо выяснить, правда ли Изос в осаде. Город окружен высокими стенами и воротами, которые никому раньше не удавалось пробить.

С момента моего похищения я ни разу не подумала о Гэле. Но, конечно, сейчас вспомнила.

– Я помолвлена, – тихо добавила я.

Он прищурился, лицо закаменело.

– Больше нет.

Мою помолвку с Гэлом организовал папа, союз наших знатных семей принес бы благо Люмерии. Мы должны были связать свои жизни в храме Луны в Валла-Локкере, когда закончится война. Я уважала Гэла, но не любила. И все равно ощущала себя предательницей из-за расторжения помолвки без его ведома. Но мое королевство важнее.

– Не стоит лить слезы по светлому фейри, которого выбрал тебе отец.

– Я не лью, – непокорно огрызнулась я, хотя меня все еще трясло от эмоций.

Он расцепил руки, с когтями и выступающими венами, и опустил их вдоль тела. Шагнул ближе, нарушая мое личное пространство. Я подалась назад, вдруг испугавшись смотреть в его драконьи глаза.

– Скажи мне, Тиарриалуна Эльзабетанин Хартстоун, – мягко проворковал он, будто успокаивая дикое животное, но от звука моего полного имени сердце забилось только чаще.

Он продолжал наступать.

– Ты сдержала обещание своей богине и берегла свою добродетель?

Моя спина уперлась в гобелен на стене. Я прижалась к нему ладонями в поисках поддержки.

Он приблизился, хотя его движения были выверенными, а не непринужденными.

– Я узнаю, если ты соврешь.

Нас разделяли всего несколько дюймов.

– Какое это имеет значение, если я всего лишь сосуд для твоего наследника?

– В этом плане – никакого. Но это важно для меня.

Я не могла объяснить внезапной ярости, отразившейся на его лице, собственнического безумия в его глазах.

– Я девственница, – выпалила я, щеки запылали от румянца.

Он внимательно всматривался в меня и, кажется, наконец поверил. Но не закончил.

– Сколько раз он прикасался к тебе? – вкрадчиво спросил он. – Твой нареченный.

– Что? – только и сумела выдохнуть я в шоке и панике.

Он запустил свою когтистую руку в мои волосы и накрыл затылок, захватив в плен. Потом я почувствовала его вторую руку на своем бедре, пальцы задирали ткань моего платья.

– Скажи мне, сколько раз он прикасался к тебе, Уна. – Мое имя на его губах звучало с бархатной лаской.

– Он… не прикасался.

– Прикасался. – Ткань моего платья и сорочки сбилась в комок между нами, подушечки его пальцев медленно двигались по моему бедру от внешней стороны к внутренней. – Сколько раз?

Золотая окантовка его вертикального зрачка ярко горела на голубом фоне, я часто дышала и цеплялась за его закованное в доспех предплечье.

– Голлайя, пожалуйста.

– Скажи. – Наклонившись к моему уху, он прошептал: – Я верю, что ты девственница, Уна, но я узнаю, сколько раз тот синекрылый засранец касался твоего тела.

Его пальцы скользнули ближе к развилке моих бедер. Я ахнула и встала на цыпочки, ужаснувшись внезапному приливу жара внизу живота и пониманию, что я в равной степени испугана и возбуждена.

– Если он касался тебя здесь, мне придется его убить, – прошептал он с бархатной мягкостью, продолжая приближаться к моему обнаженному лону.

– Нет. Он не касался меня там.

Он замер и поднял голову, чтобы смотреть мне в глаза.

– А где?

– Он… – Я прочистила горло, все еще остро ощущая длинные, сильные пальцы, которые теперь собственнически обхватили внутреннюю часть моего бедра. – Один раз он меня поцеловал и…

Я отвела взгляд.

Голл отпустил мой затылок и взял за подбородок, возвращая мой взгляд на место. Вторая рука по-прежнему удерживала мое бедро.

– И?

Я шумно выдохнула, стесняясь признаваться в том, о чем с трудом сумела рассказать Мин в уединении своей спальни. Это случилось после пира, когда он остановил меня в коридоре, выпив слишком много вина.

– И он касался моей груди. Но я сказала ему, что это неприлично, и он сразу же прекратил.

Ну, может, не сразу же, но почти. Я сильнее стиснула зубы. Голл склонил голову набок, похоже, все еще сомневаясь в моей искренности.

– Два раза. Это все. Я клянусь.

Я все еще не могла понять, почему это важно и почему его это волнует, но мне надо было закончить этот ужасный разговор.

Наконец его губы растянулись в очаровательной улыбке.

– Хорошо.

Нежно сжав напоследок мое бедро, он убрал руку и опустил мои сорочку и платье на место. Он даже разгладил образовавшуюся на бедре складку. Я отпихнула его руку, пытаясь восстановить ощущение контроля, щеки пылали от жара и смущения.

Продолжая веселиться, он решительно сделал шаг назад, пока я разглаживала несуществующие складки, успокаиваясь после того, что он только что сделал. Или почти сделал. Мое сердце продолжало колотиться от чувства, в котором я боялась признать желание.

Потом до меня дошло.

– Откуда ты знаешь, что у Гэла синие крылья?

Он, конечно, не ответил, только выгнул бровь. Его самоуверенность и агрессивная фамильярность задели меня и разожгли мой гнев.

– Значит, я просто вручаю себя тебе и исполняю твою волю, хотя ни слова не слышала от брата? Он считает меня мертвой, хотя тебе это неважно. И откуда мне знать, что ты правда окружил Изос и можешь требовать от меня подобное? – Я горько усмехнулась. – Может, ты врешь, чтобы держать меня здесь послушной пленницей? Я легко могу убить себя и помешать зачатию ребенка. Армия моего брата все еще может победить.

Он молча смотрел на меня с совершенно нечитаемым лицом. После чего напряженно кивнул.

– Идем со мной, Уна.

Он развернулся и пошел к двери.

– Если не пойдешь, мне придется тебя нести.

Он открыл дверь и пошел дальше. Я раздраженно фыркнула и последовала за ним.