– Слыхали?! Говорят, у старой мельницы снова слышали крики банши, – переговаривались торговки на рынке, попутно отпуская покупателям товары.

Энья переминалась с ноги на ногу рядом с прилавком и любовалась большими сочными яблоками, заботливо уложенными в плетёные корзины. Девон стоял напротив, беседуя с каким-то мужчиной в чёрном костюме и шляпе. На его длинном носу были круглые очки на цепочке, а подмышкой он держал стопку бумаг и перо.

«Похож на преподавателя», – думала девочка, невольно прислушиваясь к разговору женщин.

– Ох, не к добру это, – качала одна головой, заворачивая сухофрукты в бумажный пакет.

– Говорят, что в соседней деревне умерло двое человек. А за день до этого, ночью, соседи слышали плач и чьи-то завывания. Точно банши! Ведь именно она приходит к тем, чья душа вскоре уйдёт на небеса. И до того соседям покойных стало так страшно, что носу не казали за порог до самого рассвета!

– Ох, да неужто это банши предрекла их смерть? – всплеснула руками испуганная торговка в алом платке.

Она закатала рукава и стала перебирать зелень, опрыскивая её водой.

– Пришла бы к нам в деревню чародейка, то быстро бы расправилась с этой пакостью.

– Скажешь тоже! Не смеши! Да в наших землях, кроме герцога-чародея, никого и нет, а ему… нет дела до забот простых людей, – обидчиво отметила зачинщица разговора, поправив каштановый локон.

– Тише ты! – шикнула на неё зеленщица. – Слух у нашего герцога отменный, как у совы, и как бы тебе потом не пришлось расплачиваться за свои слова. Радуйся, что в нашу деревню всякая нечисть не суётся. Это благодаря герцогу!

– А это ли не его подопечная околачивается у твоих яблок, а?

Женщины посмотрели на Энью, а девочка сделала вид, что сильно заинтересовалась мысками своих туфелек.

– Деточка, не желаешь яблочек? Свеженькие, крепенькие. А какие вкусные пироги с ними получатся! – зеленщица одарила её доброй улыбкой.

Энья обернулась к Девону – тот всё ещё беседовал – и кивнула:

– И где же такие яблоки собирают?

Энья протянула даме монетку из кошелёчка. Девон снабжал её карманными деньгами, но девочка ни на что их особо не тратила. Разве что в последний раз купила себе ростки жёлтых роз, которые после приезда стояли в горшочках у неё на подоконнике.

– Так за деревней обширные фруктовые сады. Лучше наших яблок нет на всё герцогство. Ох и отменный же сидр из них варят, м-м-м!

Торговка протянула ей увесистый пакет.

– Подскажите, далеко ли до старой мельницы? – спросила Энья.

Улыбка на лице зеленщицы сменилась бледностью.

– А что такое, малышка, хочешь лично повидаться с банши? – зашептала темноволосая женщина, накручивая на палец прядь волос.

Энья поджала губы, втянув голову в плечи.

– Так вот, расскажу тебе по секрету… – начала женщина.

– Замолчи, Труди, – шикнула на неё зеленщица.

– А что такого? Если маленькой госпоже любопытно, так почему бы и не подсказать? – с прищуром сказала Труди. – Мельница-то не так далеко от замка герцога. Можно прогуляться днём и понаблюдать за тем, как белые голуби вьют на старой крыше или за мельничным колесом гнёзда, а маленькие утята резвятся в речушке поблизости. Да и поле то, на котором возвышается мельница, когда-то использовали в качестве ярмарочного. Приезжали туда разные фокусники и музыканты…

Энья внимательно слушала рассказ торговки, уже представляя, как было бы интересно пробраться на старинную мельницу. Она никогда их не видела: возле поместья отца была деревня, лес, да и только.

– Энья! – окликнул её Девон.

Девочка обернулась и разочарованно вздохнула, так и не дослушав рассказ.

– Благодарю вас, сударыни, – она кивнула торговкам и поспешила к герцогу.

– Ох и славная же девчушка, – зеленщица тяжело вздохнула. – А ты бы язык свой да прикусила, страсти такие ребёнку рассказываешь.

Труди усмехнулась:

– Ничего страшного. Всем детям рано или поздно придётся повзрослеть, а не прятаться за спинами взрослых. Да и малышка эта не так проста, как кажется, уж больно зелёные у неё глаза. Да и кто ещё, как не будущая чародейка, может жить у герцога?

Девушки переглянулись между собой и посмотрели на удаляющиеся фигуры Девона и его маленькой спутницы. Девочка встряхивала бронзовыми локонами и держала мужчину за руку.

* * *

Весь день Энья была молчаливой и задумчивой, на вопросы Девона отвечала невпопад, и герцог не мог понять, что же творится в голове у его подопечной.

– Энья, что тебя тревожит? – не выдержал чародей, отвлекаясь от их занятия по колдовству.

Девочка откинулась на спинку стула и покрутила именную перьевую ручку.

– Девон, ты знаешь что-нибудь о банши?

Герцог удивлённо вскинул брови. Призраков они ещё не начали проходить, остановившись на истории русалок.

– Где ты услышала о банши? – он прищурился.

– От торговок на рынке.

Мужчина понимающе кивнул. Всё встало на свои места. Истории из соседней деревни уже дошли и сюда.

– Банши – это тёмные духи погибших девушек. Никто не знает, когда они появились впервые на наших землях. Истории переплетались с вымыслом, и уже нельзя сказать, что из них правда. Я никогда не встречался с банши, но по учёбе знаю, что их пение завлекает путников, а громкий плач и крики могут оглушить жертву, а то и убить.

Энья округлила глаза:

– Не знала, что духи такие сильные…

Она всегда считала их кем-то вроде призраков и не знала разницы. Нянюшка рассказывала ей, что призраки проходят сквозь стены и людей, могут разве что пошуметь, чтобы испугать, но не убить живого человека.

– А как с ними бороться?

«Бедные жители! И им приходилось терпеть такой страх от этой банши?» – ужаснулась она.

– Железом или пением, но второе больше подходит русалкам. Их голоса схожи, те завлекают моряков, но ради забавы, а не на погибель. Хотя и такие случаи бывали. А теперь давай сосредоточимся, я не могу отдать тебя в школу чародеев без должной подготовки, – строго сказал Девон.

– А почему ты не поможешь людям?

Герцог вздохнул.

– Потому что я не нянька жителям герцогства. Мне недосуг выслушивать нелепые слухи и домыслы, срываться по каждому слову людей из-за их беспочвенных страхов и предрассудков, – грубее, чем хотел, ответил Девон.

Энья не смела больше ни о чём его спрашивать. До вечера они занимались, а перед сном Энья сбежала в свою комнату и долго листала книги матери, пытаясь найти нужную страницу, и… нашла.

Образ банши оказался не таким ужасающим, как она представляла. На иллюстрации была изображена очень бледная девушка с седыми развевающимися волосами и длинными острыми ногтями. Одежду ей заменял саван. Описание подтвердило слова Девона о загадочном появлении этой нечисти.

«Но ведь если её можно побороть железом, то всё должно быть просто, – решила Энья. – Ведь я чародейка… хоть и маленькая…»

Она бросила взгляд на настенные часы и вздохнула: вечно приключения поджидают её в то время, когда все послушные девочки должны спать. На жёрдочке сидел Мортимер. Ворон глядел на Энью одним глазом, а другой закрыл, побуждая и её лечь спать, а не отправляться на поиски неприятностей.

– Знаю, знаю, ты не одобришь нашу вылазку, – она воздела палец. – Но ты ведь составишь мне компанию, не так ли? А если не найдём банши, то вернёмся домой.

Она говорила спокойно. Ворон встрепенулся и кивнул.

– Я только накину плащ и прихвачу кое-что…

Она достала из подставки нож для вскрытия писем.

– Думаю, этого будет достаточно, я вряд ли унесу меч.

Рядом с картинной галереей находилась оружейная комната. Девон рассказывал Энье о том, как раньше воевали его предки, показывал рыцарские доспехи, старинные мечи под защитным стеклом, деревянные и железные щиты. Но когда Энья попыталась поднять такой меч, то даже не смогла закинуть его на плечо, как это спокойно сделал Девон.

Мортимер вылетел из комнаты в окно, поджидая девочку на улице.

Тихонько отворив дверь, Энья выглянула в коридор и бесшумно проскользнула по лестнице вниз.

Создав магический огонёк и подбросив его над собой словно яркую звёздочку, девочка побежала по дорожке. Мортимер летел над ней белым пятном и указывал дорогу. На развилке с деревянным указателем Энья повернула в противоположную от деревни сторону.

Запыхавшись от бега, она перешла на неторопливый шаг. Над головой было чистое звёздное небо, по деревьям прыгали разбуженные светом белки, недовольно ухали филины. Когда дыхание пришло в норму, Энья стала напевать себе весёлую песенку под нос. Мортимер опустился ей на плечо.

* * *

Старая мельница действительно стояла у пустынного поля. В темноте были видны рассохшиеся деревянные стены, из дыр и трещин выбивались сухие травинки и веточки из гнёзд местных птиц. Поблизости журчала вода, пахло сыростью. Вдоль поля стелилась лёгкая дымка тумана, укрывая дорожку, уходящую через поле вдаль.

Крылья мельницы упирались в синее небо. Столько серебряных песчинок-звёзд Энье доводилось видеть только в горах.

«Если на поле окажется спокойно и Девон прав насчёт слухов, то можно приходить сюда в любую тёплую ночь и любоваться звёздами».

– Пойдём внутрь? Может, банши спит там? Если она вообще здесь есть, – скептично пробормотала Энья.

Мортимер качнулся у неё на плече и полетел к крыше.

Тропинка до мельницы оказалась заросшей, и Энье пришлось пробиваться через высокую траву. Иногда девочка шипела, чувствуя, как крапива обжигает ей лодыжки и задевает руки.

– Ну и заросли, – ворчала Энья, пока наконец не взобралась на скрипучую лестницу.

Девочка потянула ручку двери, и та со скрежетом отворилась. Внутри пахло затхлостью и лежалым зерном, а весь пол был усыпан чем-то белым.

– Мука!

Энья приложила ладошку к полу и оставила след. С потолка ей на голову упал пучок соломы, и она услышала стук и карканье Мортимера, зазывающего её наверх по винтовой лестнице.

Почти забравшись под самую крышу, Энья едва не наступила на птичье гнездо и вовремя отскочила, держась за шаткие перила.

– Ну и ну, – она покачала головой и бережно отодвинула гнездо с крохотными голубиными яичками.

Мортимер сидел на подоконнике небольшого окошка и щёлкал клювом. Отсюда вид на небо был ещё лучше. Через несколько минут созерцания Энья поняла, что Девон оказался прав. Никакой банши тут нет.

– Всё это бабушкины сказки, – поделилась с вороном разочарованная Энья.

Ей казалось, что она совершит благородный поступок, как настоящий рыцарь из историй Девона.

Мортимер спорхнул вниз, а Энья осторожно стала спускаться за ним. Ступени нещадно скрипели, словно вот-вот готовы были обрушиться. Огонёк колыхался над ней, окружая тёплым светом, но Энья ещё не умела долго концентрироваться, и он потух.

Из мельницы Энья вышла с головы до ног окутанная мучной пылью, и от громкого чиха от неё отделилось полупрозрачное облачко. Девочка не заметила, как облако раскрыло красные глаза и у него появились длинные руки. Светлый саван растёкся по земле, тёмный дух приготовился наброситься на незваную гостью. Но его отпугнул крик и шелест крыльев белого ворона.

Мортимер громко каркал, его крылья бились о дух, пока банши не закричала, отбрасывая надоедливую птицу порывом ветра.

От неожиданности Энья поскользнулась на влажной траве и скатилась к речушке, ударившись о камни и застонав от боли в разбитых коленках.

– Мортимер! – вскрикнула она, барахтаясь в складках собственной юбки. К счастью, воды было по колено, но ткань платья отяжелела.

С трудом выбравшись на мелководье, Энья вытащила из кармана нож для писем и сжала единственное оружие в дрожащих руках.

Банши пролетела над ней, громко смеясь и задевая скрюченными руками. По спине девочки прокатилась ледяная волна. Вздрогнув, Энья побежала к мельнице. Там банши её догнала и оттолкнула в траву, не позволив войти внутрь. Энья взмахнула ножом и задела саван злобного духа, заставив его оглушающе вскрикнуть.

Энья зажала уши руками, кривясь от громкого голоса и головной боли.

Ветер зашумел, задул со всей силы, словно на поле возник ураган.

Стоило Энье открыть глаза, как она увидела огромного ворона, парящего перед банши. Он бил её крыльями, перекаркивая вой и заставляя нечисть умолкнуть. Банши скукоживалась от его острых когтей, но не отступала, набирая в лёгкие побольше воздуха, чтобы закричать с новой силой.

Стоило ей раскрыть рот, как ворон обернулся человеком и разрубил тёмный дух мечом пополам. Банши издала последний всхлип:

– Скоро ты потеряешь самое дорогое! – И она, превратившись в мучное облачко, растворилась в воздухе.

Поле заполнил густой туман. Пошатываясь, Энья встала с травы и взглянула на Девона с обнажённым мечом и в чёрном плаще. Глаза герцога сверкали золотом. С недобрым прищуром он взглянул на девочку и процедил:

– Энья, ты постоянно попадаешь в неприятности.

От холода в его голосе девочка вздрогнула. Её плечи поникли, а ветер всколыхнул пряди волос. Шмыгнув носом, она стиснула руки в кулаки и с гневом встретила взгляд герцога.

– А что за неприятности? Кто бы это сделал, кроме меня? Да, я маленькая и только учусь, но я не брошу простых людей! У меня есть сила – а что есть у них? Это твоё герцогство, а ты даже не захотел помочь. Сказал, что это всего лишь слухи, вместо того чтобы проверить наверняка!

Мужчина отшатнулся от её сверкающего взгляда.

– Я долго думала, находила тебе оправдания, считала, что ты занят и в чём-то даже прав. Потому и не хотела волновать тебя и отправилась сама.

От гнева её начало трясти, и Девон неторопливо к ней приблизился.

В глазах Эньи стояли слёзы, но она упрямо не моргала, даже когда перестала что-либо различать за влажной пеленой.

– Почему, когда я хочу сделать как лучше, получается наоборот?! – почти выкрикнула она.

Девон прижал её к себе, и девочка громко разрыдалась.

– Я хочу быть как мама – такой же сильной и умелой чародейкой. Хочу стать тебе опорой и помощницей, быть значимой для людей! – тараторила она и даже попыталась вырваться из его рук, но герцог лишь ещё сильнее сжал её дрожащие плечи, укрывая их плащом.

Они стояли вдвоём в поле, окутанные туманом после боя с банши, – давно одинокий чародей с разбитым сердцем и маленькая девочка, несущая сквозь жизнь груз своей ненужности родному отцу и отсутствия материнской любви. Неужели сама судьба вмешалась в жизнь каждого из них и свела вместе? Девона – с Эньей, когда он погряз в унынии и тоске по прошлому, не видя ни единого просвета в своей никчёмной жизни чародея и богатого аристократа. Энью – с Девоном, когда она, кроме няни и слуг, больше никому не была нужна.

– Ты права, – вымолвил он, убрав меч в ножны.

Энья перестала плакать, не веря услышанному, и внимательно посмотрела в его посиневшие глаза.

– Я закрылся от всего мира, позабыл о проблемах других… своих людей. А ты указала мне на это, пристыдив своей смелостью и упорством. Я должен был стать для тебя примером, а вместо этого… – Он утёр влагу с её щёк. – Им стала ты, и я безмерно горд этим.

Энья в последний раз шмыгнула носом и выудила из рукава платок с инициалами «Э. Д.».

– Предлагаю вернуться домой и отметить твою первую битву чашкой какао со взбитыми сливками и кусочком фисташкового торта, – предложил Девон. – Я, конечно, планировал угостить тебя им на завтрак, но раз такое дело…

– А мы… можем полететь? – совсем осмелела Энья.

Губы мужчины расплылись в хитрой улыбке, и он усадил Энью к себе на шею.

– Только держись крепко.

Чародей разбежался и на ходу обернулся большим вороном, неся на себе маленькую чародейку, а Мортимер летел рядом, не отставая от хозяина.