Энья всю неделю до дня рождения Сюзет больше не впутывалась ни в какие приключения. Хотя они не единожды подкарауливали её: за верхушками деревьев, заманивая в звёздную ночь ещё раз станцевать в кругу фей; призывно накатывали на берег волнами, а в их шуме девочка улавливала пение русалок и так хотела спеть с ними, что приходилось закрывать окно плотнее, чтобы не слышать завлекающих голосов морских дев. Энья скучала по Аделе. Девочке хотелось узнать, как там русалка, добралась ли она тогда до дома в сопровождении акулы?

Энья знала, что часто её любопытство не доводило до добра. Будь поблизости нянюшка, та бы отругала малышку как следует, не посмотрев на её аристократическое происхождение. О планах няни после отъезда к Девону девочка не знала. И получила объёмный конверт с длинным письмом как раз за день перед праздником у Сюзет. В письме нянюшка писала о том, что с ней приключилось. Она покинула дом её отца и села на корабль. Добрая женщина уплыла в страну за морем и познакомилась с очень умным и начитанным библиотекарем, и сейчас они живут счастливо. Няня ведёт занятия в деревенской школе и не знает печалей, но сердце её порой не на месте из-за главной подопечной в её жизни. Нянюшка просила Энью быть очень осторожной с её мачехой, поскольку той в голову может взбрести что угодно. В последних строках нянюшка написала: «Слушайся герцога Девона, он могущественный чародей и добрый человек. Не зря твоя покойная матушка так сильно его любила».

Энья призадумалась: «Если они любили друг друга, то почему же не были вместе?»

Но и на этот вопрос нянюшка дала ей ответ в письме: «Ты уже большая девочка и непростое дитя. Чародеи взрослеют всегда быстрее, чем обычные люди. Потому внимательно прочти эти строки. Когда-то твоя матушка, леди Риена, действительно любила герцога, твои бабушка с дедушкой мечтали об этом браке, как и сами молодые. Но ходил у них в соседях твой отец Болтон Раунинг, влюбился он в твою матушку и одолевал её любовными письмами и подарками. Но она не поддавалась, ведь жила в ожидании любимого из путешествия. Поэтому Раунинг подлил твоей матушке любовное зелье, околдовал её и женил на себе…»

Пол ушёл из-под ног Эньи. Что-то знакомое было в этой истории. Продолжив читать, девочка сразу поняла: она знает, что случилось потом. Нечто подобное с другими именами. То, что она зачитала Девону из книги матушки.

Письмо выпало из её пальцев на пол. Энья чувствовала, как задыхается. Распахнув окно, она высунулась из него, жадно вдыхая освежающий ночной воздух.

– Не может этого быть… Неужели отец пошёл на такое тёмное дело? – шептала Энья, глядя в ночь на блестящие в ночи далёкие волны.

Девочка подобрала письмо и дочитала: «Но до сих пор мне неизвестно, кто отравил госпожу после твоего рождения. Она была жива! Клянусь Небесами!»

Энья всхлипнула, прижав послание к груди, и побежала к Девону.

Герцог сидел в своём кабинете, откинувшись на спинку стула, и не сразу обратил внимание на вбежавшую к нему Энью.

– Что-то случилось? – спокойно спросил он, распахнув синие глаза с мелькнувшей в них золотой искоркой, но бледное лицо Эньи и её отчаянный взгляд заставили его напрячься.

В руках она сжимала письмо, которое им доставили с утренней почтой из деревни. Девон знал, что оно от няни, и спокойно вручил его Энье за завтраком.

– В-вы… т-ты всё з-знал, верно? – дрожащим голосом спросила она, подойдя к столу и сунув ему измятый лист.

Герцог забрал послание и быстро пробежал взглядом по строкам.

«Я знал и старался скрыть эту болезненную правду, чтобы не разбить её детское сердце».

– Знал, – вымолвил он.

Энья сжала руки.

– Тогда почему же… ты не забрал меня раньше? Почему позволил жить с человеком, который одурманил маму?! Как ты мог её бросить? – переходя на крик, вопрошала она. – Я верю словам нянюшки, но как же тогда на самом деле мамы не стало? Как?!

Энья приблизилась к нему, протянула дрожащие руки к вороту его пиджака и стиснула ткань.

– Неужели ты, могущественный чародей, оставил всё как есть? Сдался! Решил, что тебя разлюбили? Ведь если бы не это, вы с мамой были бы счастливы и я не провела бы всё детство без неё! Без моей мамочки!

Девочка склонила голову, её спина задрожала, а на руку герцога упала горячая слеза.

– М-моя м-мамочка, за ч-что? П-почему т-так произошло?! Мама-а-а…

Она упала на пол и уткнулась в мужские колени.

Сердце Девона болезненно кольнуло.

«Мать для ребёнка – это солнце, небеса, воздух, которым они дышат. Она словно божество и целая вселенная, заключённая в одном человеке. Никто и никогда не заменит материнское тепло, ласку и заботу».

Он погладил девочку по голове и прошептал:

– Я виноват перед ней, что не настоял на своём. Быть может, даже не забрал силой…

Герцог поднял Энью за подбородок.

– Но она была влюблена, и любая мысль о расставании с твоим отцом причиняла ей боль. Я смутно догадывался о любовном зелье, пытался её вразумить, но всё оказалось бесполезным. Мне оставалось лишь уйти, оставить её с ним, что я и сделал. Но ни на миг я не забывал о Риене. Затем, когда появилась ты, я получил первое письмо от няни, где она просила забрать тебя. Но ведь у тебя остался отец, и взять тебя к себе было бы эгоистично и несправедливо.

Энья внимательно слушала каждое его слово.

– Лишь благодаря книге Риены, которую ты прочитала мне недавно, я убедился, что зелье действительно было. Я, как и ты, думал, что она умерла во время родов, а не потом…

– Здесь… – Энья ткнула пальцем в письмо в руке Девона, – …написано, что после моего рождения она была жива, но нянюшка не знает, кто её убил. Скажи, ты ведь должен знать, кто это был? Не утаивай от меня правду, какой бы она ни была…

Её глаза вновь наполнились слезами.

– Ведь если это сделал мой отец, то я…

Она прижала ладонь ко рту и зажмурилась, чтобы не закричать.

– Нет, это не он, – ответил Девон.

Энья вздрогнула.

– Кто это мог это сделать? Ты знаешь? – сдавленно спросила девочка.

– Когда ты рассказала мне историю о зелье, я ещё раз перечитал книгу твоей матери и стал по крупицам собирать свои воспоминания, каждую деталь. То, чему раньше не придавал значения и что мог не заметить. После смерти Риены твой отец часто бывал в поездках…

– Д-да, нянюшка и слуги говорили, что он очень любил матушку и поэтому ему тяжело быть в стенах дома, где они были так счастливы и где её не стало.

Ей вспомнился взгляд, которым отец всегда на неё смотрел. Тогда Энья думала, что он расстроен и страдает, грустит. В его глазах даже были слёзы, и он не мог долго смотреть на Энью – отворачивался от неё, уходил, покидал.

Девон вытер её слёзы платком и взял за руки.

– Не так давно я узнал, что до брака с Риеной твой отец был тесно знаком с некоей дамой, имя которой тебе хорошо известно. Леди Колет.

От удивления Энья раскрыла рот и захлопала ресницами.

– Но… я думала, что они познакомились лишь год назад… Он привёз её вместе с Сюзет в наш дом, представив как свою супругу и мою мачеху.

– Полагаю, что всё было иначе и именно леди Колет решила освободить твоего отца от уз брака.

– Но ведь… они могли просто развестись, нянюшка говорила мне, что если люди не любят друг друга, то могут разойтись и всем от этого будет лучше. Разве нет? Это же так… тяжело быть с тем, кто тебе не нравится. Так было у двух наших служанок. Ох и невзлюбили они друг дружку, постоянно всякие пакости делали. Одна протрёт пыль чистой тряпкой, а другая пройдётся грязной…

Энья нахмурилась, осознав, что это не самый подходящий пример.

«Дети гораздо умнее, чем мы, взрослые, думаем. Их взгляд не зашорен условностями, они видят мир с той стороны, которая нам давно закрыта. У них свои понятия о добре и зле, о том, что хорошо и плохо. Часто они сами принимают решение, возможно неосознанно, учатся на собственных ошибках. Действуют вопреки запретам и словам, из упрямства. Особенно… когда перед глазами нет живого примера. Кто был у Эньи? Добрая, но строгая нянюшка, привившая ей трудолюбие; слуги – деревенские жители, открывшие простые вещи, такие как готовка и уборка; садовник, научивший любить всё живое, от травинки до птицы. Она ощутила и прочувствовала тяжесть работы по дому, увидела, что не всегда приходит заслуженная похвала, и продолжала учиться. Ей недоставало материнского тепла, и она всегда нуждалась в добром слове, поддержке», – думал Девон, глядя в её хмурое лицо.

– Твоя нянюшка – очень мудрая женщина, и она права. Но в случае с Риеной… боюсь, всё было не так просто. Ведь под действием зелья она думала, что любила твоего отца, а когда забеременела и он перестал её им поить, боясь за жизнь внутри неё, Риена очнулась от любовного дурмана и поняла, что к чему.

– Но при чём здесь леди Колет?

Мысли спутались в голове девочки.

– Всё дело в ревности, – коротко ответил Девон.

– Я… не понимаю…

– Помнишь историю с русалкой, которая унесла тебя на остров, потому что считала помехой на пути к моему сердцу?

Энья кивнула, и вдруг её осенило:

– Так вот, значит, что это такое! Но ведь матушка не забирала ни у кого отца, он любил её, а она – его… хоть и из-за зелья.

– В мире взрослых всё… немного иначе и сложнее. Мы не можем говорить правду такой, какая она есть, поэтому нам приходится изощряться в словесных хитростях, делая вид, что что-то нам нравится, или, наоборот, стараться уйти от того, что неприятно для нас. Поэтому я и живу вдали от столицы и людей. Я не люблю фальшь, неискренние улыбки и внимание. Мне нравится простота и честность, жизнь… такая, какая она есть.

Почему-то Энья увидела Девона совершенно другим. Не взрослым сильным мужчиной или чародеем, а её ровесником. Мальчишкой, который сбежал из мира взрослых сюда, поближе к морю, горам и лесам, где дует свободный ветер, где он может летать, не боясь ничего. Не переживая, что о нём подумают или скажут что-то дурное окружающие, что его осудят, если он вздумает пройтись босиком по пляжу. Энья увидела этого черноволосого мальчика: он был худощав и высок, но его глаза остались такими же ярко-синими. Он держал её за руку и открывал мир с другой стороны: «Я счастлив, что у меня есть ты».

Но грёза растворилась, стоило за окном прогреметь грому. Они вновь сидели в кабинете. Взрослый чародей и маленькая девочка.

– Значит… мачеха отравила мою матушку? – она задала самый важный вопрос.

– Я не берусь утверждать, но всё может быть. Суди сама, ведь они с твоим отцом уже были знакомы, но женой она так и не стала, а когда Риена родила тебя, у леди Колет появился повод избавиться от соперницы. На беременную она бы и не покусилась: всё же… это слишком кровожадно даже для неё… Скорее всего, она подговорила какую-нибудь служанку подливать яд, которым пыталась отравить и тебя.

– Да-а-а! – осенило Энью. – Перед отъездом нянюшка запретила мне пить всё, что приносили слуги. А ещё она пудрила меня, и я потом ходила словно привидение… – Она усмехнулась. – Однажды я даже испугала Сюзет, вот смеху-то было! Правда, пришлось испортить простыню, но швея меня не ругала. Тогда все глядели на меня с такой жалостью, потому что я подурнела и заболела.

– Думаю, что твоё похищение в городе было неслучайным. Если бы не твоя храбрость и зоркий взгляд Мортимера, то я не знаю, чем бы всё закончилось.

Девон покачал головой. Он был задумчив и хмур.

Энья провела пальчиком по его лбу:

– У тебя будут морщины…

– Не в этой жизни. Когда я заключал сделку с демоном, то получил не только дар перевоплощения, но и способность не стареть.

– Ух ты! А мне бы, наоборот, поскорее вырасти… – Она стала накручивать прядь волос на палец. – Девон, что же нам делать с мачехой? Вдруг она вздумает и тебя отравить или снова добраться до меня?

– Боюсь, она добралась только до твоего платья.

Он взял со стола другой конверт и вытащил из него лоскуток знакомой Энье ткани.

«Из такой же мне должны были сшить наряд ко дню рождения Сюзет», – поняла она.

– Как же это?..

Она взяла несчастный лоскуток и погладила его.

– Мадам Помпиду сообщила, что видела леди Колет и Сюзет, когда они забирали наряды из её бутика, поэтому я не удивлён, что твоё платье пострадало. Увы, но заказать новое мы не успеем.

Энья не сильно расстроилась. Общение с сестрой приучило её к частым разочарованиям и испорченным вещам. Но, в отличие от жизни дома, здесь она освоила магию. И выход был один: ей придётся задействовать колдовство и нелюбимое рукоделие.

– Я что-нибудь придумаю, – спокойно сказала она. Сейчас ей хотелось побыть одной и всё как следует обдумать. Она сжала руку Девона и ушла в свою спальню.

Герцог же остался на месте, раздумывая над поимкой настоящей преступницы. Той, которая лишила его Риены.

* * *

– Всюду они пролезут! – негодовала Энья, пересматривая все платья в шкафу. Ни одно из них, по её мнению, не могло произвести на Сюзет впечатление.

Утереть нос сестре-задаваке – вот что входило в план Эньи. Раз с её платьем так бесчестно разделались, то ей необходимо другое. Но дело было не только в этом. Маленькая чародейка думала о более важной идее, чем девичий гардероб. Она жаждала услышать признание от мачехи в её дурных поступках и ужасных деяниях.

– Она расскажет всю правду, чего бы мне это ни стоило, – шипела девочка.

Ни одно платье ей не нравилось. Все были надеты не один раз и совершенно не подходили для дня празднества. Она уже было хотела захлопнуть дверцы, но взгляд зацепился за три матушкиных платья: бордовое, изумрудное и жемчужное. Последнее было больше похоже на подвенечное.

Энья бросилась к книге по колдовству и зашелестела страницами. Мортимер внимательно следил за её движениями и удивлённо кивал.

– Здесь должно быть что-то, я же видела… Ох, ну где же, где? – бормотала себе под нос девочка, пока не наткнулась на нужную страницу с бытовой магией по рукоделию.

Пробежав взглядом по заклинанию, она закатала рукава и приступила к волшебству.

Изумрудное платье было вытащено на свет и повешено на подставке, из игольницы Энья вытащила сверкающие иглы, а из деревянной шкатулки – катушки нитей.

– Немного подправлю, и всё.

Она посмотрела на часы. Времени ей должно было хватить. Праздник начинался через несколько часов. Под мановением рук и шёпотом читаемого заклинания платье закружилось. Рукава и подол укоротились, в талии и груди всё втянулось, став подходящим Энье по размеру…

* * *

Мачеха устроила празднование дня рождения Сюзет в дорогой гостинице пригорода у водопада. Это место было между поместьем отца Эньи и замком Девона.

Выходя из кареты, Энья оперлась на руку герцога. Девочка старалась держаться спокойно, но одним Небесам известно, чего ей это стоило. За сегодняшний день она значительно повзрослела. Детская наивность ушла из зелени её глаз, забрав с собой нечто бесценное, о чём Энья ещё не скоро вспомнит.

Отдав плащ прислуге, девочка встала перед огромным зеркалом в позолоченной оправе, но стоило ей обернуться к Девону, как она поймала его полный восхищения взгляд.

Волосы бронзовым водопадом рассыпались по её плечам, доходя до поясницы. Она была облачена в изумрудное платье, идеально скроенное магией и нитями по её фигуре. Оно не было таким помпезным, как наряды других гостей. Скорее утончённым и даже немного строгим. Длинные рукава облегали руки, а лиф украшал корсет из атласа.

– Кажется, здесь не хватает одной детали, – сказал герцог и вытащил из кармана розовато-красный, почти малинового цвета, ромбовидный драгоценный камень на тонкой цепочке. – Когда-то я подарил его твоей матери, но перед своей свадьбой она вернула подарок и сказала, что в будущем я смогу снова отдать его ей.

Девон застегнул украшение на тонкой шее. Кулон выглядел изящно, и Энья накрыла его ладонью.

– Теперь я понял её слова…

«Даже тогда, под действием зелья, её душа металась, разрываясь между воспоминаниями и истинными чувствами ко мне и навеянными зельем к Болтону».

– Что это за камень?

Энья взглянула на своё отражение:

«Он не такой громоздкий, как в украшениях мачехи, он словно создан для меня».

– Это паинит, очень редкий камень. Такого нет даже у королевской семьи.

Девон задумчиво оглядел её от макушки вьющихся волос до кончиков атласных туфелек:

– Ты так похожа на Риену.

На миг Энье показалось, что в глазах Девона появились слёзы. Перед ними открылись двери в бальную залу, где виновница торжества уже во всю отмечала свой день рождения.

Широкий круглый стол был завален горой подарков в ярких обёртках с пышными бантами, вокруг танцевали пары молодых леди и джентльменов: кто-то был постарше Эньи, а кто-то и ровесник. Только сейчас она вспомнила, что совсем ничего не приготовила в качестве подарка.

Однако Девон об этом позаботился, когда они предстали перед мачехой, отцом и Сюзет.

Энья присела в реверансе и попыталась поймать взгляд отца, но он лишь криво улыбнулся и поспешил отвести глаза. На его лице прибавилось морщин, словно он съел кислый лимон. Энья осознала, что отец не расскажет ей правду и до конца дней будет испытывать муки совести и вины перед дочерью, чью мать он одурманил и не сберёг.

«Что ж, отец. Это твой выбор…»

Её глаза были красноречивее слов. Сухо поприветствовав герцога, барон ретировался, оставив жену в недоумении, ведь это было неслыханной дерзостью. Но Девон словно этого и не заметил. Он улыбался, глядя на маленькую Сюзет и леди Колет.

– Приветствую вас, баронесса Раунинг, – он склонил голову. – Леди Сюзет, поздравляю вас с днём рождения и вручаю то, без чего не сможет обойтись ни одна юная леди.

Он протянул ей бархатную коробку в виде сердца. Сюзет с жадностью вцепилась в неё пальчиками, но герцог не торопился отпустить подарок.

– Его лично выбирала ваша сестра.

Энья поймала взгляд Девона и, улыбнувшись, кивнула, хотя палец о палец не ударила бы ради Сюзет.

Мать и дочь раскрыли коробочку и одновременно издали восторженный стон. На атласной подушечке лежало дивное колье из розовых драгоценных камней. К нему прилагались серьги, браслет и кольцо.

– О Небеса! – едва не запищала Сюзет, попытавшись отцепить колье от подушечки, но леди Колет шлёпнула её по ладони.

– Осторожно, дорогая, на тебе уже есть украшения. Это мы оставим на потом. Благодарю вас, герцог, у вас превосходный вкус. Повезёт же той, которая станет вашей женой, – заворковала Колет, взяв его за руку и придвинувшись, дабы герцогу было удобнее разглядеть вырез её лифа.

– Так оно и будет. А теперь позвольте пригласить вас на танец.

– Почту за честь. Сюзет, дорогая, введи свою сестру в круг достойнейших из твоих друзей. Нашей дикарке стоит обзавестись полезными знакомствами. Не правда ли, герцог?

Девону с трудом удалось сдержать насмешливую улыбку. Он бросил взгляд на Энью, но та была само спокойствие. Странное поведение подопечной тревожило герцога, но Энья так и не вернулась к теме их разговора.

Танцуя с леди Колет и слушая её болтовню вполуха, он внимательно следил за Эньей.

Вот её пригласил на танец высокий десятилетний мальчик со светлыми кудрями. Затем Сюзет предложила ей сока, даже не разбрызгав на платье, – видимо, посчитав его не таким красивым, как своё, чтобы портить. Энья вежливо всем улыбалась, делала реверансы, молча слушала или старалась поддержать беседу. Но всё чаще Девон замечал её вымученную улыбку и тоску в потухших глазах. Этот бал был ей совершенно неинтересен. Она бросала взгляды на стоящего у фонтана отца, но он ни разу к ней не подошёл.

«Мерзавец, у тебя нет сердца… Как ты можешь так поступать с собственной дочерью?» – негодовал Девон, пока не прекратил танец и не увёл леди Колет к группе взрослых, чьи отпрыски упражнялись в подражании им же. Маленькие жеманницы и франты, распушившие свои пёрышки. Чему могла научиться Энья, общаясь с такими детьми? Явно не скромности.

Но долго это не продолжалось. Энья подошла к отцу, что-то ему сказала, отчего барон посинел. Его лицо стало маской умирающего, и этого не могла не заметить леди Колет. Недобро сузив глаза, она улыбнулась гостям и, извинившись, отошла к супругу.

«Что задумала моя маленькая искательница приключений?» – недоумевал герцог.

Леди Колет протянула мужу бокал с холодной водой и удалилась вслед за Эньей.

– Герцог Девон, расскажите, пожалуйста, моим подругам о том, где вы купили парюру из розовых камней, – попросила Сюзет, когда герцога оккупировала стайка девиц с веерами и в пышных платьицах.

Леди Колет и Эньи уже не было в зале, а разметать барышень, словно осеннюю листву, герцог не мог: к их разговору прислушивались почтенные матроны.

Леди Колет прикрыла двери в зал, чтобы ей не помешали, и подошла к стоящей у перил девочке. За спиной, среди складок юбки, леди держала то, что должно было покончить с её проблемой раз и навсегда.

Энья не удивилась появлению мачехи. В глазах девочки было спокойствие и… смирение, словно она ждала этой минуты. Точно с таким же лицом когда-то давно Колет встретила и Риена. Наглая чародейка, вздумавшая встать между Колет и Болтоном. Тогда будущая баронесса и не задумывалась о том, что у барона к той бронзововолосой девушке может быть что-то, кроме страсти, но нет… Он женился на ней, увеличил своё состояние и даже не думал разводиться. А всё из-за беременности Риены. Тогда-то Колет и поняла, каким малодушным оказался Болтон, не сумевший избавиться от двойной обузы. Но Колет умела ждать – и дождалась. В поместье Болтона она отправила свою служанку, и та день за днём подливала в питьё Риены яд. Он действовал медленно, но верно. Постепенно жизнь угасла в чародейке буквально за несколько дней. Колет убрала соперницу и расчистила путь к браку, но к тому времени, как она получила то, что хотела, – стала баронессой, сам барон превратился в трусливого мужчину, съедаемого муками совести. Он и на дочь-то не мог смотреть без горечи и чувства вины. Болтон надоел своей молодой жене. Но Колет мечтала о богатстве, а потому не задумывалась о разводе.

Колет надеялась увидеться с новым опекуном Эньи в столице, но многие отзывались о нём как о человеке, предпочитающем тишину и покой вдали от шума и столичных увеселений.

С первого взгляда Колет влюбилась в этого неприступного и властного мужчину. От него так и веяло силой, а роскошь, в какой он жил, будоражила её воображение. И всё это достанется Энье, а не ей и Сюзет!

Колет долго думала, как избавиться от падчерицы. Если это не удалось дома, то уж сейчас должно получиться, и – о счастье! – они прибыли в столицу! Тогда-то Колет и послала за девчонкой наёмника, но он умудрился её упустить. Неизвестно каким чудом Энья улизнула у них из-под носа! Удивительно, как она не разбилась, гуляя по крышам. И вот сейчас она стоит перед ней. Наконец-то Колет завершит начатое.

– Скажите, это вы погубили мою матушку? – ровно спросила Энья.

Колет удивлённо вскинула брови, а затем усмехнулась, решив не отпираться. Да и почему бы не удовлетворить последнее желание той, что скоро умрёт?

– Да.

И она поведала ей о яде, но ни одна чёрточка на лице девочки так и не дрогнула.

На этом Колет не остановилась, желая добить её:

– Сегодня я подолью герцогу Девону любовное зелье, и история повторится, так же как с твоей матерью и отцом. А моя дочь будет обеспечена на всю жизнь.

Из-за спины мачеха вытянула руку с зажатым в ней кинжалом. На её лице застыла гримаса безумия. Оно было куда страшнее гнева феи или внешности гоблина, даже клыкастая улыбка русалки была привлекательнее, чем безумный оскал Колет.

– Я сообщу всем и в первую очередь моему дорогому герцогу о твоей смерти: несчастный случай, падение в водопад… – приговаривала женщина, надвигаясь на Энью.

Девочка прижалась спиной к перилам, чувствуя за собой пустоту. Ещё немного – и она упадёт. Сжав руки, Энья прошептала:

– Я… понимаю, почему вы так сделали. Пусть Небеса простят вас, а я… не могу.

От её спокойного голоса и гордой осанки мачеха взбесилась ещё сильнее и бросилась на девочку. Сталь лезвия блеснула, отразив звёзды, но так и не достигла своей цели. В последний момент Энья отскочила в нишу, до сих пор скрытую за её плечами. А мачеха вместе со всей своей злобой, хранящейся в чёрном мстительном сердце, рухнула в водопад через перила, не удержав равновесия и навсегда сгинув в его пучине.

Энья всё рассчитала, заранее осмотрев место, куда можно было увести мачеху. Прижимаясь горячим лбом к колонне, она прошептала:

– Вот я и отомстила за тебя, матушка…

Часы в зале оповестили о полуночи, эхо разнеслось по бальному залу и достигло балкона. Двери с грохотом распахнулись, и к Энье подбежал Девон. За руку его цеплялась маленькая Сюзет, пытаясь задержать, но они замерли, увидев Энью одну. Девочка поддерживала на груди ставшее прежнего размера матушкино платье. Бронзовые волосы посеребрил свет луны, отразившись в больших, без единой слезинки, зелёных глазах. Энья тяжело вздохнула и прошептала голосом, не присущим ребёнку:

– Девон, я очень устала и хочу домой. Довольно с меня этого кошмара.

Она бросила взгляд на водопад и прошла мимо герцога и сестры к выходу.

Вслед за Сюзет на балкон вышел её отец.

– Что случилось? Я видел, как Колет сюда вошла… – промямлил он.

– А вот я – нет, и надеюсь, больше никогда ни вас, ни вашу падчерицу не увижу, – строго сказал Девон, отцепив пальцы Сюзет от своего рукава и последовав за Эньей.

Он подхватил девочку на руки, когда она почти достигла кареты, и прижал её к своей груди, не промолвив ни единого слова.

* * *

Через некоторое время в столичном обществе пошли разные слухи о леди Колет. Одним из них был тот, что она влюбилась в неизвестного путешественника и уплыла с ним за океан. Девон не стал подпитывать слухи правдивой историей о кровожадной мачехе. Спокойствие Эньи было важнее. После случая на балконе, когда мачеха едва не лишила её жизни, девочка надолго погрузилась в себя. Она молча встречала каждый день, глядя на мир опустевшим взглядом. Девон не на шутку испугался за её здоровье. Энья больше не походила на ту весёлую девчонку, глядящую на мир широко раскрытыми и любопытными глазами. Она подолгу гуляла вдоль моря, изредка разговаривая с дочерью морского владыки Аделой, а с Девоном – ещё реже. Герцог не понимал, почему она закрылась от него, но дал ей время прийти в себя.

Осень вступила в свои права, а с ней Девону пришлось отправить Энью в школу чародейства, куда она безропотно уехала. В тот день в её глазах Девон увидел облегчение.

Он надеялся, что учёба и новые знакомства помогут девочке, но постарался держаться вдали и не давить на неё, часто переписываясь со знакомыми чародейками-преподавательницами и иногда с Эньей.

Прошло одиннадцать лет…

Из школы Энья вышла повзрослевшей, умудрённой опытом и знаниями чародейкой. Такой же, как и её покойная матушка.

Смогла ли Энья забыть свою душевную боль и правду о гибели леди Колет? Нет, она всё помнила. Но время лечит, и девочке было необходимо побыть одной вдали от знакомых мест и людей. За учёбой, общением с новыми друзьями и мудрыми чародейками время шло незаметно. Но сквозь года она несла в своём сердце то самое чувство, которое и привело её не в деревню на практику, а домой. В настоящий дом с чёрным пляжем и русалками, с выращенными ею когда-то лимонно-жёлтыми розами и, самое главное, с герцогом.

Дверь в дом отозвалась теплом, пропуская хозяйку сквозь магическую защиту. Энья ступила внутрь. Её шаги эхом отразились от мраморного пола. Прислушавшись, она уловила мелодию и подалась на её звук, приближаясь к оранжерее с клавесином.

За инструментом, с гордой осанкой и гладко причёсанными чёрными волосами без единого намёка на седину, сидел Девон. Его пальцы ловко пробегали по клавишам, наигрывая одну из тех мелодий, которые Энья играла в детстве. На цыпочках она бесшумно подошла к нему и коснулась его плеча.

Он даже не вздрогнул.

– Я ждал тебя в конце месяца.

Девон неторопливо обернулся к ней. Его глаза были цвета жидкого золота, не хватало лишь широкополой шляпы с алым пером.

Девушка присела рядом на скамеечку.

– Я решила ненадолго отложить практику. В конце концов, я могу отработать её в герцогстве.

Он усмехнулся:

– Давно не виделись, Энья.

– Время проходит незаметно, когда ты занят колдовством. Кому, как не моему крёстному отцу, об этом знать.

Герцог тяжело вздохнул:

– О да, кажется, скоро у меня появится ещё один ученик. Повстречал в деревне мальчугана-сироту, и у него сильный волшебный дар.

Девушка радостно захлопала в ладоши:

– Это ведь замечательно! Давай поскорее его заберём к себе. Уверена, он нуждается в заботе и тепле, как я когда-то.

Девон вытащил из кармана кольцо и надел его Энье на указательный палец.

– Когда-то я сделал его для твоей матери, чтобы оно защищало её, а теперь отдаю тебе. Надеюсь, этот маленький артефакт поможет тебе в практике. Знал бы я, кого судьба подарила мне вместе с посланием от твоей нянюшки…

– Оно прекрасно, спасибо!

Девушка обняла его, чувствуя себя маленькой девочкой.

– А могла ли я подумать, что чёрный котёнок и ворон, играющий в шахматы, – это был ты, тот, кто всегда оберегал меня. Был рядом тогда, потом и сейчас. Мне всё равно, что ты заключил сделку с демоном и не стареешь. Ведь и я, благодаря магии, останусь такой, как сейчас. И мы всегда будем вместе.

Герцог поцеловал её в лоб и крепко обнял, чувствуя, как их сердца бьются в унисон – мирно и спокойно. Как и должно было быть. Страхи и потери, вся боль остались позади. Маленькая и всё же семья.

* * *

– Вот и конец… А теперь немедленно спать, молодой человек.

Энья закрыла старинный фолиант и погладила шестилетнего Реяра по голове.

Девон забрал его из деревни и стал обучать колдовским премудростям. Энья тоже была рядом, став для Реяра старшей сестрой.

Мальчик свернулся калачиком под одеялом. Его чёрные локоны разметались по подушке, а зелёные глаза сонно закрылись.

– Энья, мы завтра пойдём на море? – пробормотал он, почти засыпая. – Я хотел поиграть с детьми Аделы, пока учитель Девон не задал мне уроки.

У дочери морского владыки тоже появились свои малыши, и они очень сдружились с подопечным герцога.

– Конечно! Сладких снов.

Она поцеловала Реяра в лоб и, расправив складки бордового платья, бросила взгляд на белого ворона:

– А ты охраняй его сон. И чтобы никаких ночных вылазок.

Энья погрозила птице пальцем, на что Мортимер обиженно взъерошил перья, нахохлившись на жёрдочке.

Потушив свечу, девушка покинула комнату. Девон ждал её в библиотеке у камина, где они любили коротать вечера. На столике уже поджидала шахматная доска с расставленными фигурками. Герцог пил чай и ждал Энью к новой партии.

– Какими предпочитаешь играть сегодня?

Его глаза хитро блеснули.

Энья устроилась в кресле напротив.

– Пожалуй, чёрными, как твои вороньи крылья.

– Что-то давно мы не летали с тобой в горы… – заговорщически прошептал чародей.

– Ты так думаешь? Тогда я не против отложить партию.

Она взмахнула рукой, и окно распахнулось, обдав их тёплым порывом ветра.

– Но ненадолго, иначе Реяр снова вздумает отправиться на поиски приключений.

Они засмеялись, отправляясь на встречу звёздному небу. В лунном свете воспарил огромный ворон, неся на себе бронзововолосую чародейку.

Дорогой читатель!

Мне было приятно написать для тебя эту сказку о маленькой Энье! Надеюсь, что ты, как и я, получил от произведения «Дитя ворона» удовольствие и провёл немало приятных вечеров, перелистывая очередную страницу с приключениями непоседы.