Энья очнулась от боли в шее. Правая рука затекла, а голова, как говорил в своё время садовник в отцовском доме, нещадно трещала! Хотя в такие дни нянюшка сетовала, что в праздник ему следовало меньше пить. А Энья удивлялась, что же это надобно выпить, чтобы голова трещала: она же не пустая, там внутри ничего не может издавать трескотню.

И Энья думала, что, быть может, в ухо садовника каким-то образом влетели две галки и давай переговариваться о своём птичьем…

Девочка часто заморгала. Глаза постепенно привыкали к полумраку. Малышка громко чихнула от удушливой пыли и запаха сушёной лаванды. В ответ на этот звук в тёмном углу что-то зашелестело.

Энья замерла, вглядываясь в тени, ползущие по стенам. Они играли с ней, дразнили странными пугающими фигурами, вызывая в воображении разные ужасы. Энья вздрогнула и легонько похлопала себя по щёчкам.

– Мяу! – раздался наконец-то звук, и тени расступились, явив источник шума.

Обрадовавшись, что это не монстр, девочка подползла туда.

– Вот кто меня испугал, ах ты негодник, – пробормотала она, с улыбкой покачивая котёнка.

Тот уткнулся мордочкой в её ладошку и легонько укусил палец. В животе у Эньи заурчало, и она понимающе кивнула новообретённому другу.

– Да, я тоже хочу есть. Эх, и куда это мы с тобой угодили?

Она смутно помнила произошедшее. Незнакомец в чёрном и противно пахнущая тряпка, прижатая к её лицу, – только это отголоском вспоминалось девочке.

Энья провела кончиком языка по губам, ощутив сладковато-горький привкус. Она поморщилась.

Придерживая котёнка у груди, Энья осторожно, пригибаясь под балками, обошла комнату.

Вдруг на пол упала белёсая полоса – это из-за тучи вышла луна, осветив чердак. Да, именно на нём и находилась Энья.

– До чего же здесь пыльно. Это хозяева такие грязнули? Нянюшки на них не хватает, – проворчала она, едва не наткнувшись на поблёскивающую серебром паутину.

По ниточкам своего плетения вверх побежал крохотный паучок.

– Ах, извините, господин паук, что потревожила ваш сон. Но нам необходимо выбраться, – рассуждала она вслух, осматривая все углы и пытаясь найти хоть что-нибудь, чтобы добраться до окошка. Оно располагалось не так высоко, но Энье не хватало стула или чего-нибудь подобного, чтобы достать до рамы.

Наконец в тёмном углу она сумела разглядеть что-то похожее на нужный ей предмет – там оказалось множество старых деревянных ящиков с пустыми бутылками. Но Энью отвлекли раздавшиеся из-под пола голоса.

Опустив котёнка, девочка зашарила ладонями и наткнулась на железное кольцо. Она потянула за него, но люк так и не открылся. Зря только Энья старалась, выбиваясь из сил и пыхтя при этом.

– Нужно немедленно избавиться от девчонки! – услышала Энья приглушённый женский голос.

– Мы не договаривались о таком, вы велели привести девочку и спрятать, остальное я делать не намерен. Разбирайтесь с ней сами, – ответил мужской.

Сквозь толщину досок Энья не могла понять, знает она этих людей или нет, но её сердечко гулко забилось. Она была уверена, что говорят именно о ней, и девочке стало страшно.

Взрослые говорили ещё о чём-то, но Энья вернулась к ящикам и осторожно, стараясь не шуметь, стала перетаскивать пустые коробки к балке, над которой и располагалось окошко. Ей пришлось стараться изо всех сил, толкая тяжёлые ящики, и при этом не слишком шуметь. Створка окна была приоткрыта, и висящую над ним паутинку колыхал лёгкий сквозняк.

Закончив с ящиками и засадив немало заноз в ладони, Энья вытерла пот со лба и, подобрав котёнка, осторожно взобралась наверх.

– Хоть бы не упасть, – шептала она.

Устроившись на последнем ящике, Энья со скрипом открыла окно и подтолкнула котёнка наружу, а затем стала выбираться сама, едва не застряв в проёме.

– Ой, кажется, кокосовое пирожное было лишним, – решила она, извиваясь словно гусеница, пока не плюхнулась животом на черепицу. – Ох уж эти приключения, – ворчала она, упираясь руками в края рамы, хотя сердечко её, подгоняемое чувством страха, что в любой миг люди, чьи голоса доносились снизу, поднимутся на чердак, билось как сумасшедшее.

К счастью, крыша оказалась не такой крутой, чтобы с неё можно было скатиться. Сейчас удача была на стороне Эньи.

Внизу она видела мрак, а впереди – огни соседних домов, печные трубы, из которых вился дымок, и смотровую башню. На неё-то Энья и ориентировалась, ведь там неподалёку должна быть гостиница «Авалон». Котёнок пугливо осматривался по сторонам, медленно передвигая лапками и принюхиваясь. Энья сгребла его рукой в сторону, подальше от опасного карниза.

Наконец она выбралась из проёма и, тяжело дыша, прижалась к шероховатой крыше.

– Может, зря нянюшка запрещала мне лазить по крышам как деревенский мальчишка, – приободрила она себя. Подняв подол юбки, Энья обвязала его за спиной словно передник и поместила внутрь него котёнка. – Посиди здесь, мне нужны обе руки, – строго сказала она. Животное было не против, вцепившись коготками в ткань.

Энья порадовалась, что её туфли были без каблуков. В отличие от тех, что очень любила Сюзет, щеголяя в них, как хромая лошадь, по поместью и давя после дождя несчастных червячков, которым Энья сочувствовала всем сердцем.

Сделав глубокий вдох, она стала медленно, шаг за шагом, продвигаться вперёд к крыше соседнего дома. Энье несказанно повезло с тем, что проём между крышами был узким, и она смогла перепрыгнуть его, стараясь не глядеть в черноту под ногами.

«Эти дома не слишком отличаются от того, в котором меня заперли… вроде бы».

В небе раздался шум, и кто-то налетел на неё сверху, вцепившись в волосы.

Раскинув руки, Энья упала на спину. Котёнок в складках юбки зашипел.

– Мортимер, ах ты злодей! – едва не завопила девочка от счастья, признав в птице белого ворона. – Как ты меня нашёл?

Она перевернулась набок, придерживая передничек с котёнком, а птица запрыгала по черепице, вцепившись клювом ей в юбку.

– Может быть, и Девон неподалёку?

Она огляделась по сторонам, но ничего, кроме звёздного неба и домов, не увидела.

Мортимер расправил крыло и указал на соседнюю крышу.

– И без тебя знаю, что мне туда надо, – отмахнулась она и поползла к деревянной доске, лежащей между двух крыш.

«Может быть, это для удобства трубочистов», – решила Энья.

Ворон перелетел первым, а девочка последовала за ним по скрипучей доске. Та привела её к небольшому парапету и входу на другой чердак. Мортимер сел к ней на плечо и ободряюще что-то проклёкотал на своём вороньем языке.

Этот чердак оказался куда просторнее – повсюду стояли деревянные леса и сетки, виднелся узкий проход на очередную крышу.

– Чувствую, что скоро я сама буду как трубочист.

Мортимер продолжил указывать ей дорогу крылом, и Энья послушно шла вперёд, минуя один чердак за другим, пока наконец не увидела свет фонаря. Его жёлтый круг падал на набережную, куда, к большому удивлению Эньи, она умудрилась так быстро выйти.

– Нарекаю это самым пыльным приключением!

Она погладила ворона по спине и присела на черепицу, вытянув ноги вперёд.

Девочка очень устала, и от голода у неё начало сводить живот. Хотелось пить, глаза чесались от чердачной пыли, а руки болели от заноз. Одному котёнку было хорошо: уж ему-то никто не мешал спать, устроившись в импровизированном переднике.

Вдруг Мортимер взлетел, оставив Энью одну.

* * *

Энья смотрела в небо над блестящей рекой и старалась не уснуть. Она даже подумывала спуститься, но внизу была тёмная вода, а с другой стороны – стена без единого выступа. Да и слишком высоко…

Сильный порыв ветра едва не сбил Энью с крыши, и она было подумала, что сейчас превратится в раздавленного туфлями сестры земляного червячка. Но её схватили за руку и прижали к чему-то горячему, мягкому и трепещущему. Будто это что-то сейчас выпрыгнет и бросится в пляс.

– Энья, – прокаркал знакомый голос.

Вынырнув из мягкого оперения, девочка увидела сверкающие синие глаза. Большой ворон обнимал её своими крыльями, прижимая к груди.

– Девон, ты меня нашёл! – воскликнула она, гладя его перья и оседая на крышу. – Я знала… знала… – шептала девочка, почти теряя сознание от пережитого.

Под руками она начала ощущать ткань плаща, перья исчезали, меняясь на привычную человеческую одежду, а длинные и чёрные как смоль волосы разметались по плечам Девона. Он держал её на руках, прижавшись холодными губами к её виску.

– Я думал, что потерял тебя.

– Знаешь… мне почти не было страшно.

Из передничка раздалось мяуканье, и девочка слабо улыбнулась:

– Он тоже голоден.

Девон улыбнулся и провёл пальцами по её спутанным волосам.

Поймав на улице экипаж, они добрались до гостиницы. Герцог скрыл Энью плащом, чтобы не вызвать подозрений у метрдотеля в столь поздний час, ведь детям в такое время положено спать, а не гулять.

В номере Девону пришлось разбудить задремавшую девочку, чтобы она поела горячего супа. Котёнку же досталась мисочка молока.

С каждым глотком бульона и кусочком варёной курицы бледность сходила с лица девочки, возвращая ей прежний здоровый цвет и блеск глаз.

Девону было страшно подумать, что бы с ней было, не найдись она раньше. Уморили бы её голодом или вмиг расправились?

Выйдя из цветочной лавки и не найдя Эньи, он не стал поднимать шум, а отправил на её поиски Мортимера. Пользоваться магией превращения в открытую, да к тому же в дневное время, Девон не решился. Использовать волшебство запрещалось ради безопасности граждан, не владеющих им. Этим и не нравилась Девону столица – здесь было слишком много запретов и ограничений. Это претило его свободолюбивой натуре.

У дверей старого дома он почувствовал знакомый аромат. Так пахло одурманивающее зелье, и кто-то использовал его здесь совсем недавно. След вывел его в рабочую часть города и затерялся.

К счастью, совместные с Мортимером поиски дали свои плоды. Верная птица была глазами и ушами Девона в светлое время дня, а ночью они разделились: он в облике чёрного пса на земле, а Мортимер – в небе. Он-то и обнаружил Энью и привёл к нужному месту, где Девон забрал девочку.

Герцог испугался за неё больше, чем во время приключения у гоблинов. Там, на своих землях, чародей был всесилен, а здесь… связан ограничениями.

Энья потёрла глаза и широко зевнула. Девон хотел было уложить её в кровать, но девочка поморщилась и поплелась в ванную, помня наставление нянюшки не ложиться спать неумытой. Оттуда она вышла в большом и просторном халате. Забравшись под одеяло, она подложила ладошки под щёку.

– Девон, посиди со мной, пожалуйста, – попросила она, глядя на герцога влажными от слёз глазами.

Мужчина молча присел на краешек постели и убрал вьющуюся прядку за ухо малышке.

– Я искал тебя весь день, не знал, куда-то ты ушла или кто-то тебя увёл… – поделился он.

– Я услышала чей-то плач, а потом оказалось, что это он, – она бросила взгляд на котёнка, устроившегося у камина. – Дверь в дом оказалась открыта, а потом… какой-то человек в чёрном приложил к моему лицу тряпку с чем-то неприятным, я вдохнула и… не помню, что было дальше. Очнулась уже на том пыльном чердаке.

Она сморщила нос и взяла Девона за руку.

– Ты слышала или видела что-нибудь подозрительное? – герцог нежно сжал её ручку.

Энья кивнула:

– Да, хоть я и сидела на чердаке, но сквозь половицы раздавались приглушённые голоса.

Девон затаил дыхание, и Энья продолжила:

– Мужской и женский. Дама сказала, чтобы тот неизвестный избавился от девчонки. Я не знала, обо мне это речь или, может быть, о какой-то другой несчастной девочке. Но на чердаке-то я была одна, не считая котёнка. Я испугалась.

Герцог погладил её по голове:

– Твой страх вполне понятен. Окажись я в подобной ситуации и не знай, чего ожидать от похитителей, тоже бы испугался.

Девон лукавил, но хотел поддержать Энью.

– Ты очень смелая девочка, я горжусь тобой. Ты ведь не испугалась и как-то выбралась с того чердака.

Щёчки Эньи зарумянились от гордости, а глаза заблестели. Она даже села.

– Хочешь, расскажу, как я сбежала? – горячо зашептала она.

Девон усмехнулся, бросив взгляд на часы. Энья заметила это и взмолилась:

– Это совсем недолго, а потом я буду спать, обещаю!

– Хорошо. – И он слушал о её приключениях, время от времени стискивая ладони в кулаки от гнева. Он мог бы отследить путь Эньи к тому злополучному чердаку, но о девочке необходимо было позаботиться в первую очередь. И к тому времени её запах бы давно развеял ветер.

Уже светало, и Девон не желал оставаться в столице дольше, чем потребуется.

«Её ни на шаг нельзя отпускать от себя. В этом похищении точно не замешан волшебный народ».

Девочка спала крепким сном, а Девон работал в кабинете, подписывая необходимые бумаги для своего поверенного по делам в столице. Состояние герцога приумножалось, и до сих пор ему не на что было тратить деньги, кроме самого себя. С появлением Эньи ему захотелось одарить девочку подарками, но интуиция подсказывала, что этого категорически нельзя делать, иначе она превратится в капризную эгоистку и её прекрасное личико испортит кривая улыбка, как у дочери Колет.

* * *

Энья заворочалась в постели, потягиваясь в своё удовольствие и радуясь мягкой подушке, тёплому лёгкому одеялу и лучику солнца, пробивающемуся сквозь шторы. Она приподнялась на локтях и увидела Девона через приоткрытую дверь, сидящего за столом в кабинете.

Его чёрные волосы были причёсаны и убраны назад, взгляд сосредоточен: он читал письмо и делал пометки свободной рукой на другом листе.

На столе рядом с кофейником разлёгся её котёнок.

Энья широко улыбнулась и, выбравшись из кровати, стала приводить себя в порядок. После чердака и ванной за ночь волосы спутались ещё сильнее так, что она не смогла их причесать и лишь болезненно дёргала щёткой. Стоя перед зеркалом в чистом платье и туфлях, Энья нахмурилась:

«Знать бы такое заклинание, чтобы щёлк – и волосы гладкие, сами убираются в разные причёски».

Прихватив щётку, она вбежала в кабинет Девона:

– Доброе утро!

Герцог поднял на неё спокойный взгляд.

Лицо и голову Эньи окружала копна пушистых волос, торчащих как от разряда молнии.

– Подойди, – мягко сказал он и протянул руку.

Энья подчинилась, но вместо того, чтобы сжать её ладошку, как она думала, он забрал щётку и развернул её к себе спиной.

– Ко дню рождения твоей сестры я пришлю служанку, она поможет с нарядом и причёской.

Вместе с движениями щётки волосы Эньи зашевелил магический поток, не оставив ни одной запутанной пряди. Девон привёл их в порядок и на удивление умело переплёл в косу, пощекотав её кончиком Энью по щеке.

Девочка засмеялась.

– Скоро ли мы отправимся домой? – спросила она, забирая щётку.

– Это всё, что тебя интересует? А как же твои розы? – Девон удивлённо вскинул бровь.

Энья прижала ладошки ко рту, её глаза расширились от ужаса.

– О нет! Я совсем о них позабыла. Должно быть, их никто не поливал и они завяли за ночь!

– Сходи и проверь, они стоят на подоконнике, – он указал в сторону широкого окна.

За занавеской действительно оказались её ростки, но с ними ничего не случилось. Энья с нежностью прикоснулась к каждому горшочку, шепча, чтобы цветы росли здоровыми и красивыми.

Время близилось к полудню. Плотно пообедав перед дорогой, Девон и Энья покинули гостиницу и сели в экипаж.

Они не видели, что за ними из-за угла дома наблюдает некто знакомый им. Тот, кого они хорошо знали и кто так желал избавиться от маленькой Эньи.